Почему молчит Вселенная... 2

- Одевайтесь.
Андрей моргнул. Он послушно двинулся в спальню, снял со спинки стула штаны, стянул спортивки и стал натягивать джинсы под взглядами людей в сером. Плохо гнущимися пальцами Андрей кое-как застегнул пуговицу.  С молнией и вовсе пришлось повозиться – язычок то и дело выскальзывал из влажных рук.
Справившись со штанами, натянул свитер задом наперед, хотел переодеть, но наткнувшись на взгляд старшего - сделал вид что так и надо было.
- Обувь, - напомнил старший, выразительно глянув на ноги в одном тапке.
Андрей опустил глаза и попытался отыскать второй. В голову пришла мысль – задать вопрос, который хоть как-то мог бы прояснить его положение.
- Вещи? – полувопросительно произнес он.
Старший поднял брови.
- Вещи, - повторил Андрей. Голос дрогнул, пришлось откашляться. - Одежда. Зубная щетка. На несколько дней же?
Он замер в ожидании ответа. По глазам увидел – старший прекрасно понял, о чем на самом деле этот вопрос: «Я вернусь?».
Несколько секунд тишины повисли в воздухе. Старший молчал, устало разглядывая Андрея, словно прикидывал, стоит ли вообще отвечать. Наконец, губы дрогнули.
- Нет необходимости, - сказал он наконец.
И улыбнулся. Чуть-чуть. Успокаивающе.
У Андрея внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз, в живот, в пятки, в холодный пол под голой пяткой.
Нет необходимости.
Не не надо, не обойдетесь, не вещи выдадут на месте.
Нет необходимости.
- Ага, - кивнул Андрей и понял, что не знает, что сказать.
Он посмотрел на дверь. Потом на окно. Пятый этаж. Потом на старшего. Старший смотрел на него спокойно, даже с интересом, словно ожидая что тот выпрыгнет сейчас в окно и надо будет его ловить.
- В туалет можно? - спросил Андрей. Голос прозвучал напряженно.
- Конечно, - кивнул старший и чуть заметно повел головой, - Проводи.
Серый у шкафа шагнул вперед.
В ванной было тесно. Серый остался за дверью. Андрей робко прикрыл створку и защелкнул щеколду – глупо конечно. Он откинул сиденье. Так чтобы было слышно и одновременно открыл кран, чтобы шумела вода.
У него в запасе несколько секунд. Когда Андрей достал телефон, руки тряслись так, что трубка едва не полетела на пол. Палец попал по иконке «Последние», и Андрей даже не увидел, кому звонит — просто ткнул в первый номер сверху.
Ответили почти сразу, после первого же гудка, словно собеседник сидел и ждал его звонка.
- Андрюха, ты так и не пошел спать?
Голос у Лехи был довольно бодрый. Непохоже, чтобы Андрей его разбудил.
- Лёха, - зашептал Андрей, вжимаясь лицом в кафель, чтобы звук не уходил в комнату. - Лёха, слушай. Ко мне пришли. Какие-то люди. Серые все. Меня забирают. Не знаю куда. Мне страшно. Они сказали, вещи не нужны. Ты понимаешь? Вещи не нужны, Лёха.
Ответа не было. Андрей даже подумал, что их разъединили.
- Леха? – позвал он. – Слышишь?
- Да, - прошелестело в ответ. – Андрюх, ты это… не дергайся. Иди с ними. Я постараюсь тебя вытащить. Ты же знаешь, у меня дядька..
Дверь в ванную распахнулась. Щеколда вылетела как пробка от шампанского. Серый с порога протянул руку.
- Телефон.
Андрей молча протянул трубку.
Старший уже ждал в прихожей. Он молча позволил пленнику надеть ботинки без носок, прямо на голые ноги. На лестничной клетке было тихо. Только лампочка под потолком отчаянно мигала, словно пыталась азбукой Морзе передать Андрею какое-то послание.
У подъезда их ожидал фургон. Обычный, серый, без окон и непонятной аббревиатурой на борту. Задняя дверь – открыта. Внутри темно и виден только металлический пол.
- Садись, - коротко приказал старший и легонько толкнул Андрея в плечо.
Андрей шагнул вперед, поднялся по ступеньке, позади скользнули серые тени и дверь захлопнулась. Стало темно.
Он нашарил скамейку и сел. Фургон качнулся и завелся мотор. Минут черед десять, когда глаза Андрея привыкли к темноте, он смог разглядеть двоих, сидевших напротив. Третий, старший, устроился в углу и полулежал, прислонившись к стене, закрыв глаза.
Андрей сглотнул и почувствовал, как пересохло в горле.
- Эй, - позвал он негромко серого напротив.
Серые даже не шелохнулись, словно не слышали, продолжая смотреть прямо сквозь пленника в стену.
- Эй, - повторил Андрей погромче. – Вы слышите? Или вы роботы?
Андрей облизнулся. Во рту было так сухо, что он даже не смог смочить корочки на губах. У сидевших напротив были самые обычные лица, какие видишь тысячи на улице и забываешь, отвернувшись, потому что взгляду не за что зацепиться. Андрей подумал, что если бы он встретил кого-то из них на улице завтра, то не узнал бы. И эта мысль почему-то испугала его сильнее, чем все предыдущие.
Серый слева отлепился наконец от разглядывания стены за его спиной. Бесцветные глаза его уставились на Андрея.
- Мы не роботы.
Голос серого был очень тихий, но Андрей вздрогнул как от удара током, не ожидал, что ему ответят. Собеседник снова уставился в стену. Но в беседу включился другой:
- Боишься, что тебя убьют? – с неуловимой усмешкой в голосе спросил он.
- Заткнись, - перебил его старший, открывая глаза.
Второй молча пожал плечами, не спуская пристального взгляда с Андрея. А тот вцепился холодеющими ладонями в край скамьи. Внутри все дрожало мелкой дрожью. Он хотел спросить еще что-то, но слова застревали в горле. Фургон качнуло, и за спиной (окна не было, но Андрей знал, что там ночь, дорога, пустота) что-то зашуршало.
И вдруг Андрея дернуло, словно от удара током – почему так быстро? Три часа сорок четыре минуты…
Прошло меньше четырех часов с разговора с Лёхой. Они всё подряд прослушивают? Ну, допустим даже если так. Допустим, существуют автоматические системы, которые читают переписку и реагируют на кодовые слова. Но это всё равно не объясняет... Все подозрительные разговоры надо просмотреть, осмыслить, доложить наверх. Начальство должно почесать репу и принять решение. Отдать приказ, собрать группу, добраться до места. На это все нужно время. Хотя бы день. Но не три часа сорок минут. К чему такая спешка? Он же не собирался никуда бежать. Он просто болтал с приятелем…
Стоп. А если это вообще не имеет никакого отношения к их разговору? Если дело в другом, а этот разговор, только чтобы его запутать, сбить с толку. Напугать.
Ладно, допустим никакой Центр Вселенной тут ни при чем. Что тогда? Он обычный научный сотрудник. Ни в чем не замешан. Политикой не интересуется. Долгов нет. Порочащих связей… тоже нет.
Что тогда?
Или это Лёха? Андрей даже головой мотнул – бред. Они с Лёхой дружат с детства. И он тоже ни в чем не замешан.
Или все же замешан? Над чем он сейчас работает?
Андрей зажмурился, пытаясь отогнать эту мысль. Но она не уходила. Она пульсировала где-то в виске: не из-за разговора, не из-за разговора, не из-за разговора.
Тогда из-за чего?
Ответа не было. Только темнота, гул мотора и молчаливые фигуры напротив.
В полной тишине ехали еще час.
Наконец фургон куда-то заехал и остановился. Дверь с лязгом распахнулась и в лицо Андрею ударил холодный сырой воздух. Тело трясло мелкой дрожью, и он ничего не мог с этим сделать.
- Выходи, - скомандовал старший.
Андрей спрыгнул на землю и огляделся. Впереди, метрах в двадцати, из земли торчал бетонный бункер. За высоким забором с колючей проволокой чернели сосны.
- Вперед, - услышал он команду и почувствовал легкий толчок в спину. И внезапно стало легче. Его долго везли. Не били. Значит он для чего-то нужен. По крайней мере пока с ним не поговорят – не убьют. И Андрей пошел вперед, прямо в черноту дверного проема.
Старший пошел впереди, бросив через плечо короткий приказ:
- За мной.
Длинный, бесконечный коридор растворялся в темноте. Бетонные стены, бетонный пол. Потолок в полуметре от головы, давит.
Серый впереди шел быстро, ни разу не оглянувшись. Те что сзади, дышали Андрею буквально в затылок. В какой-то момент он чуть не словил паническую атаку от узкого коридора, низкого потолка и бесконечной анфилады одинаковых, серых дверей без номеров, без табличек – просто гладкие металлические поверхности с утопленными ручками. Пытаясь взять себя в руки, Андрей принялся их считать. Сбился после десятой. Взялся считать снова и на двадцатой бросил. Теперь он просто шел, вдыхая и выдыхая воздух, стараясь ни о чем не думать, краем глаза отмечая, как зажигаются и гаснут диодные лампы над головой. Как будто кто-то гасит за ними свет ради экономии.
Через пару поворотов бесконечного коридора Андрею стало нехорошо. Он вдруг осознал себя в давно позабытом, потерянном памятью месте. Что-то из детства, позабытое. Или из детских снов, которые ни за что не припомнишь утром. И ужас от того, что позади кто-то есть, но нельзя обернуться и посмотреть.
Андрей обернулся.
Серые шли следом. Тот, что усмехался в фургоне, едва заметно приподнял уголки губ.
Андрей отвернулся и ускорил шаг, чтобы догнать старшего.
Коридор свернул влево, потом еще раз влево, потом направо. Андрею уже стало казаться, что они движутся по кругу – не мог бункер быть настолько большим.
И тут старший остановился у двери, ничем не отличавшейся от остальных. Он приложил ладонь к косяку. Внутри что-то щелкнуло и дверь бесшумно открылась.
- Заходи.
Андрей шагнул внутрь. Огляделся.
Маленькая комнатушка – пять шагов в длину и четыре в ширину. Ни одного окна. Бетонные стены, бетонный пол, бетонный потолок. Тусклый свет от лампы под потолком – желтовато-белый, раздражающий.
Из мебели - койка у стены. Широкий металлический лист на ножках, с подголовным валиком - твердым, обтянутым серым дерматином. Ни матраса, ни простыни, ни одеяла. У противоположной стены - стол, тоже металлический, и стул с прямой спинкой.
Андрей поморщился. Пахло сыростью и пустотой.
- Курорт, - услышал он вдруг за спиной и обернулся.
Старший кивнул одному из серых и тот вышел. Через минуту вернулся со стопкой листов, которую выложил на стол. Рядом лег карандаш. Простой. Серый.
- Это для расчетов, - пояснил старший.
Андрей посмотрел на бумагу, потом на старшего. Хотел спросить: «Надолго я здесь?», но вместо этого он спросил:
- А есть?
- Принесут, - ответил старший.
Он помолчал, глядя на Андрея, а потом внезапно добавил:
- В туалет выводить будут. Стучи. Услышат.
Он развернулся и пошел к выходу. Серые скользнули за ним. Дверь начала закрываться - бесшумно, плавно.
- Эй, - крикнул Андрей.
Дверь замерла.
- Чего?
- А, - Андрей запнулся. - А если я ничего писать не буду?
Глаз старшего не мигая уставился на него.
- Не пиши, - наконец произнес он и дверь закрылась.
Андрей остался один. С минуту он постоял посреди комнаты, потом сел на койку. Посидел. Лег. Валик под голову был твердый как камень. Он закрыл глаза и… провалился в сон.