Интервью с волынским немцем художником, писателем,

Интервью с волынским немцем – художником, писателем, поэтом
Вальдемаром Шульцем

— Дорогой Вальдемар, мы с тобой знакомы с мая 2010 года, когда тебя на писательском семинаре в Эрлингхаузене принимали в Литературное общество «Немцы из России». Мне тогда понравилась твоя выставка картин, твои чистые стихи для детей и твой солидный, жизненный рассказ «Облака и КГБ». К тому же, мы с тобой ещё оказались от одного корня - житомирскими немцами, однофамильцами и одноклубниками. Мы общались как братья. С тех пор у меня зрело желание расспросить тебя поподробнее о твоей судьбе, раздвинуть, так сказать, горизонты знаний и взять у тебя интервью для нашей русскоязычной газеты. Думаю, что твоя точка зрения, жизненный опыт, творческая многолетняя работа в интересном деле послужат хорошим ориентиром для многих наших земляков-современников. Для начала расскажи, пожалуйста, откуда и когда твои предки переселились из Германии в Россию?
— Из какого точно района, и в какие годы мои предки из Германии переехали в Россию, я не знаю.
Знаю, что по отцовской линии моего прадеда звали Шульц Готлиб.
Мой дед, Шульц Адольф Готлибович, родился 27.11.1910 года деревне в Веровке, Новоград-Волынского района, Житомирской области. 26.06.1929 года он заключил брак с Эммой Радетцке, которая родилась 08.11.1912 года в соседней деревне Шиков.
А через год после свадьбы деда, 11.06.1930, там же, в деревне Вышковка, родился мой отец Шульц Генрих Адольфович. После него в семье родился ещё один мальчик, его назвали Эрнст, но он умер ещё маленьким от дифтерии. Отец говорил, у него горло воспалилось, и от нехватки воздуха он задохнулся. Потом 21.09.1936 года родилась его сестра, которую назвали Альвина.
Спустя 7 лет, 25.02.1943, родилась ещё одна сестра отца - Ингрид. Она была высокая, красивая, отлично училась и о многом мечтала. Часто её можно было видеть недалеко от дома в саду с книжкой в руках. В 1963 году, в 20-ти летнем возрасте, она погибла на озере Иссык, что под Алма-Атой. В то время она была студенткой 1-го курса юридического факультета Казахского Государственного университета, и они всем курсом поехали отдыхать. В это время с гор сошёл сель, и она пропала. Очевидцы рассказывали, что видели, как все в панике бежали в гору, а Ингрид не бросила своего сокурсника, у которого были повреждены ноги, а помогала ему идти. Тела их так и не нашли.
Мой отец часто вспоминал, как мальчишкой на Украине он пас коров; бывало, корова терялась, приходилось искать её до самого утра, иначе дома грозило наказание. Как говорил ему отец, «без коровы не возвращайся!» По рассказам моего отца, его отец (мой дедушка) был строгим, но справедливым человеком.
По линии моей мамы, Цицилии Бланк, в замужестве Шульц, мой прадедушка Николай Шуберт родился в 1864 году в Днепропетровской области, в Синельниковском районе, в деревне Ямбург.
Моя прабабушка Елизавета Шуберт, в девичестве Донхаузер, родилась 1863 году там же.
Они имели свой дом, землю, хозяйство, лошадей, коров, свиней, овец, кур и другую живность. У них был свой магазин, кузница, конюшня. Всё, что было нажито и создано своим трудом, потом у них отобрали и пустили нищими по свету.
Моя бабушка Анна Шуберт родилась 02.01.1905 года тоже в Синельниковском районе, в деревне Марьевка. Замуж вышла в 1925 году за моего дедушку.
Иван Иосифович Бланк родился 01.01.1905 года. Его арестовали 02.02.1938 года, а 09.04.1938 года расстреляли. После войны он был признан невиновным и реабилитирован посмертно, но об этом наша мама узнала много позже.
Мама рассказывала, как во время войны, в октябре 1943 года, они шли за повозками с лошадьми, потом их погрузили в вагоны и довезли до польского Бьялостока, потом в начале марта довезли до Вартегау. Жили они в деревне Гут-Айзен (Gut-Eisen), окрестность Калиш (Kalisch).
В январе 1945 года из Вартегау их увезли в Германию, где доставили в лагерь в окрестностях Галле-Мерзенбург (Halle-Mersenburg), район Биттерфельд (Bitterfeld), деревня Шренцзигельсдорф (Schrenzsiegelsdorf). Это было в начале мая 1945 года. А потом пришло время, когда их опять погрузили в битком набитые людьми вагоны и повезли на Родину, каждый думал на свою, а высадили в пермской области в городе Нытва.
— Где в это время были ваши Шульцы по линии отца?
— В военные годы семья моего отца тоже оказалась в Германии. В 1944 году мой дед Шульц Адольф Готлибович пропал без вести. 17.05.1945 года в деревне Паупитш (Paupitsch), что в окрестностях Делич (Delitzsch) недалеко от города Лейпциг, родилась младшая сестра отца Регина-Анна. Но от бомбёжек она оглохла и с тех пор плохо слышит.
Отцу выпала тяжёлая доля – заменить своего пропавшего без вести отца в работе. Пацаном он помогал матери растить сестёр; управлялся по хозяйству, таскал тяжёлые мешки.
После войны всех российских немцев, которые были в Германии, обещали вернуть на Родину. Наши Шульцы думали, что им удастся вернуться на Волынь, но они попали в Пермскую область, в город Нытва. Жили в бараках, где стенкой между семьями служила обыкновенная простыня. Там было много семей, и порой казалось, что все они родственники. Там отец познакомился с моей мамой Цицилией Бланк, и 10.04.1950 года они расписались. Мама и её семья были католической веры, а папа и мы – евангелической.
Мама разговаривала со своими сёстрами на материнском – баварском – диалекте, могла и на платдойч, и как швабы говорят. Отец порой шутил и говорил, что она меня продаст, а я этого даже не пойму.
03.11.1950 года родилась моя старшая сестра Лилия;
28.08.1952 года – мой брат Эрнст, которого назвали в честь умершего брата моего отца. 01.07.1954 года родился я. Назвали меня Вальдемаром, но в метрике записали Владимиром.

Кстати, с именами, как и у многих российских немцев, у нас происходили странные переименования. Мой отец был Heinrich, записали его как Генрих, но все звали его Андреем. Мама была Цицилия, а записали Зинаида. Меня назвали Вальдемаром, а записали Владимиром. Все Райнгольды стали Романами, все Иосифы – Иванами!
— Как повлияла на вашу семью отмена «крепостного права» – комендатуры?
— В послевоенные годы советские немцы на поселении находились под комендатурой и не имели права без разрешения коменданта из этих мест куда-либо выезжать и удаляться.
Мы, немцы, были без вины виноватыми, советские немцы войну не начинали, мы жили мирно, и примерно трудились на благо Родины. Живя на Урале, говорить по-русски мы не умели и общались только на немецком языке, но на улице говорить по-немецки было небезопасно – могли возненавидеть, обозвать и врезать.
После отмены в 1956 году комендатуры наш отец поехал в феврале 1959 года в Казахстан, в город Алма-Ату, искать новое место жительства и работу.
В Алма-Ате проживало много людей разных национальностей, каждый там мог разговаривать на своём родном языке, как и мы на своём немецком. Там было не так строго, как на Урале.
Когда отец нашёл работу и временное жильё у наших родственников, наша мама вместе с нами – детьми, моей бабушкой Эммой и её дочками, моими тётями, – в марте 1959 года тоже поехала в Алма-Ату. В дороге у моей мамы отказали ноги, и она не могла ходить. А в пути они были четыре дня. В Петропавловске надо было делать пересадку, и бабушка бегала по станции и упрашивала, чтобы всех нас посадили на поезд до Алма-Аты. Мою маму заносили в вагон на носилках. На то, что у мамы отказали ноги, повлияло многое: и ревматизм ног, который у неё был, и весь этот переезд со всеми хлопотами, и, конечно же, переживание за то, что нас всех ждёт в далёком казахстанском крае.
В Алма-Ате бабушке с моими тётями нашли небольшую квартирку в бараке примерно в 5 километрах от нас.
Отец устроился в строительно-монтажное управление СМУ; укладывал асфальт. Он был хорошим столяром и плотником, одно время работал и жестянщиком.
Когда отцу дали квартиру, мама устроилась работать в прачечную интерната железнодорожного управления. Чтобы пополнить семейный бюджет, она солила капусту, потом в баночках (которые служили меркой) продавала её на базаре.
Получив жильё, отец пересел на грузовик, возил из карьера песок и строительные материалы. Машину он выучился водить на Урале. После работы, из отходов алюминия и жести, он делал разные бытовые изделия и тоже продавал их на базаре.
Кроме того, он делал и продавал столярные изделия: стулья, табуретки, тумбочки, полочки, этажерки и многое другое. Его изделия хорошо покупались и даже были заказы.
Я тоже там часто с ними бывал. За трудолюбие и аккуратность отца уважали многие, а в последующие годы его фото висело на доске почёта строительного управления. Часто, когда после трудового дня он что-либо мастерил в сарае, чтобы заработать дополнительную копейку, я наблюдал за его работой. Он всегда говорил мне: «Семь раз отмерь, один – отрежь. Запомни это!».
Потом отцу от работы дали сборно-щитовой дом, стены которого были с камышовой прослойкой. Снаружи стены обивали рейками (дранкой), потом штукатурили. (В то время такие дома там называли Хрущёвкой.) В этом доме с огородиком мы зажили уже спокойной жизнью!
— Как Ваша жизнь складывалась дальше?
— Живя в Алма-Ате, мы постепенно научились говорить по-русски. Я, как и все советские дети, пошёл в школу.
Однажды дома сестра Лиля начала рисовать нашу маленькую собачку, спящую возле печки.
Я стал наблюдать за её работой. Один штрих за другим, и появилось изображение собачки. Меня это так заинтересовало, что я решил рисовать всё, что попадётся под руку. Не всё, конечно, получалось, но я рисовал снова и снова. В школе перенимал опыт старшеклассников и принимал участие в общественной жизни школы. Позже я рисовал классную стенгазету, был членом школьной редколлегии и принимал участие в конкурсах на лучшую стенгазету. В то время я ходил во Дворец пионеров на ИЗО кружок, а также занимался спортивной гимнастикой в спортивном клубе и выступал на соревнованиях за свою школу.
У нас был учитель по рисованию, через которого я познакомился с профессиональными художниками. У них я многое подсмотрел, что и как они делают. У старшеклассников я научился писать лозунги. По окончании школы я уже многое умел из того, что связано с художественным оформлением.
Сразу после окончания Алма-Атинской средней школы №74 имени Сакена Сейфуллина, я устроился работать художником-оформителем на одном из предприятий нашего города Алма-Аты. Конечно, без образования они не могли принять меня художником, поэтому оформили по какой-то другой специальности. В этой спецавтобазе по уборке и санитарной очистке города, я сдал на водительские права третьего класса, а также выполнял работу художественно-оформительского профиля, пока меня не призвали в советскую армию.
— Ты служил в армии?
— Да, осенью 1972 года меня призвали в советскую армию, но потом в последние минуты перед отправкой в часть неожиданно вызвали к военкому. Оказалось, что я им понадобился для дизайнерского оформления военкомата. Мне сказали, оформишь красиво, мы тебя оставим служить в Алма-Ате.
С мая 1973 по 1975 гг. я  служил в Среднеазиатском военном округе на станции Отар, Джамбулской области, в поселке городского типа Гвардейском. В то время это был один из лучших гарнизонов СССР и один из лучших военных учебных центров страны. Там служили высокообразованные, грамотные кадровые офицеры из всех уголков Советского Союза. Это была «учебка» – целый военный городок, где готовили сержантский состав для разных родов войск. Там ещё помнили, как в 1961 году, во время поездки по Казахстану, в Отаре была встреча Н. С. Хрущёва с местными жителями.
Я был на хорошем счету, являлся отличником боевой и политической подготовки. Имел поощрения, грамоты и был занесён в книгу боевой славы части. В медсанбате, являясь старшим сержантом, командовал взводом молодых курсантов, в моём подчинении были ещё два сержанта.
В свободное время помогал в художественном оформлении части, там у двух курсантов я научился делать чеканку.
За 2 месяца до окончания службы я получил отпуск и поехал в город Орск к своей невесте Эрике Штрек 08.03.1955 года рождения, чтобы поговорить с ней и её родителями о предстоящей свадьбе.
— Погоди, а как ты познакомился со своей невестой? Ты жил в Алма-Ате, Эрика в Орске…
— Знакомство с Эрикой – это как письмо Татьяны Онегину. Лежу я себе в огороде и загораю на солнце. Мне тогда было 15 лет. Вдруг моя бабушка приносит мне письмо от какой-то Штрек Эрики.
Оказывается, Эрика с моей двоюродной сестрой Ритой Гейнрих (Heinrich) была в пионерском лагере, ей было тогда 14 лет. Ну, а там, как это обычно бывает: они познакомились, разговорились про то про сё и о мальчишках. Вот моя кузина и дала ей мой Алма-Атинский адрес.
Эрика и моя кузина жили тогда в Оренбургской области, в городе Орск. Эрика прислала мне пионерское письмо с фотографией, я ей ответил и послал своё фото. Вот так и стали мы переписываться ещё школьниками. Когда мне исполнилось 16 лет, я поехал в г. Орск на поезде в гости к моим родственникам, ну и, конечно же, захотел увидеть Эрику в первый раз – наяву. Она мне понравилась ещё по посланной ею фотографии. После 8-го класса Эрика училась в Орске в торгово-кулинарном училище и потом работала продавцом.
Когда у моего старшего брата Эрнста была свадьба, то приехали наши родственники из Орска, а с ними моя Эрика. Я был на этой свадьбе дружком, а – она дружкой.
А потом перед окончанием армейской службы я поехал к ней в отпуск. Вот такой был у нас конфетно-букетный роман.
Демобилизовавшись из армии, в мае 1975 года, я с моим братом Эрнстом из Алма-Аты снова поехал в Орск. Там мы Эрику сосватали, сделали небольшой праздник с её родственниками, и я забрал её с собой.
В Алма-Ате 28-го июня 1975 года мы расписались и сыграли настоящую свадьбу.
— У тебя высшее образование. Где ты учился?
— Уже будучи семейным человеком, в 1982 году я окончил художественно-графический факультет Алма-Атинского педагогического института им. Абая, и параллельно университет общественных профессий по специальности «художник-оформитель широкого профиля». В дальнейшем работал по этой специальности. Нарисованная моей сестрой спящая у печки собачка стала краеугольным камнем в выборе профессии.
— Когда, куда и с кем Ты вернулся в Германию?
— В январе 1989 года я с моей женой, детьми и моими родителями переехал из СССР на постоянное место жительства в Германию. Сначала мы попали в Брамшу, в пункт по приёму переселенцев. Потом переехали в лагерь города Оснабрюк, где находились ещё некоторое время. Затем поездом поехали в город Расштадт, что возле Карлсруэ. Далее нас перевезли в лагерь города Нагольд и после некоторых формальностей и оформления бумаг, – в пансионат деревни Хольцброн (Земля Баден-Вюртемберг). Там мы прожили до осени, и в октябре 1989 года в городе Кальв (Calw) нам дали новую квартиру в новом доме. Город этот расположен между Пфорцхаймом и Штутгартом.
— С чего Вы начинали жизнь здесь? Чем Ты зарабатывал себе на жизнь?
— В Германии всё время думал о том, что; же я буду здесь делать?.. Тут всё по-другому, и то, что мы делали на постсоветском пространстве, здесь никому не нужно.
Гуляя по улице города Кальв вместе с моими родителями мы случайно встретили местного немца. Разговорились и, узнав, кем я работал, он предложил мне временно поработать у них на фирме и немного осмотреться. Может быть, потом я для тебя что-то и получше найду, – сказал он.
Я с радостью согласился, и 1 апреля 1989 года, даже не закончив на шпрахи, был принят на фирму «Girrbach S;;warendekor GmbH». Я стал работать на предприятии по изготовлению сладкого декора для кулинарии и кондитерской промышленности.
Сначала я мыл рамы, которые использовались в работе для шоколадной печати. Потом наносил на них тонкий, специальный фотоэмульсионный слой. Также был занят в фотолаборатории и выполнял там разные работы. Затем руководство предложило мне нарисовать с фотографии лицо одного заказчика, которое должно было быть напечатано к его юбилею на подарочном шоколаде круглой формы.
В то время ещё не было компьютеров, всё надо было делать вручную: фотографировать, размножать, вырезать, наклеивать на прозрачную плёнку с разными форматами и так далее. Процесс долгий, требующий точности и аккуратности. Я выполнил это задание досрочно, и работодатели были приятно удивлены, что всё так быстро и хорошо сделано.
После этого, 1 июля 1989 года, как раз в день моего рождения, я был принят на постоянную работу в качестве художника-графика на это предприятие. Там я проработал 28 лет, пока 01.11.2017 года не вышел на пенсию.
Когда мы приехали в Германию, то Эрика сначала сидела с нашим маленьким сыном Александром. Потом, с 1990 по 1996 год она работала на той же фирме, что и я. А с 1997 по 2018 год, до самой пенсии, на фирме «ХОЛЬЦМА» (HOLZMA), где изготавливали деревообрабатывающие станки разных видов. На пенсию она вышла с 01.10.2018 года.
— Где вы проводили отпуск?
— В начале 90-х годов два раза мы были в Венгрии на озере Балатон, ездили смотреть город Будапешт. Два раза были в Болгарии. На машине ездили в Польшу на побережье Балтики в районе города Колобжек. Своим ходом ездили в Австрию и во Францию с нашим младшим сыном, когда он был ещё маленьким, в Дисней-Лэнд. Побывали на побережье Испании, в Коста-Брава. Летали на остров Тенерифа, где делали поездку на бывший вулкан, ходили в аквапарк, где много всяких животных, растений, смотрели там выступление артистов с дельфинами. Там интересная природа, сам остров вулканического происхождения, и песок поэтому чёрный. Деревья там чудные: такое впечатление, будто некоторые деревья перевёрнуты корнями вверх и наполнены водой. Такие вздутые, как продолговатые воздушные шарики. Были мы и в Тунезии, и на острове Мальорка, четыре раза в Турции. Там нам больше всего понравилось отдыхать.
— Чем ты занимаешься на досуге? Что тебя в жизни вдохновляет?
— Меня вдохновляет всё новое, то, чего я раньше не пробовал. Мне всегда хочется испытать свои силы и узнать свои возможности. Каждый человек имеет какие-то способности и скрытый талант, который ещё надо открыть. Я часто наблюдаю за работой других художников и мастеров. Многое умею сам. Теперь и я знаю свои способности: могу работать акварелью, маслом, карандашом, в своё время занимался чеканкой. Пишу стихи, рассказы, загадки, люблю фотографировать и немного столярничать. Думаю, что у меня есть ещё какие-то скрытые способности, о которых я пока не догадываюсь. Жаль, что на всё не хватает времени. Вокруг так много интересного, и я иногда хочу остановить прекрасное мгновение!
В отпуске в Турции моё внимание привлекла старая разбитая лодка, вся заросшая зеленью и цветами. С неё я написал маслом картину «Турецкий берег».
Холст «Вечерний закат» написал по воображению. Идея картины «Подсолнухи» появилась как-то сама собой: после ремонта квартиры одну из стен я захотел украсить подсолнухами. А технику «сухая кисть» до своей картины «Розы» я раньше не пробовал.
Выполняя работу «Музыканты», хотел проверить, насколько точно я смогу всё это передать акварелью и белилами. И я рад, что это удалось. Значит, всё было сделано правильно и не напрасно. Приятно, когда твоё дело радует не только тебя самого, но и других людей, приносит пользу и обогащает наш духовный мир.
— Что ты можешь рассказать про своего отца?
— Мой отец Генрих (Heinrich) Шульц был музыкантом, столяром, плотником, жестянщиком, шофёром. Он мог отремонтировать машину, сделать своими руками любой предмет домашнего обихода. Он всё всегда делал аккуратно, добротно и с душой, потому что не мог иначе. Часто при этом напевал и насвистывал мотивы разных песен, которые с гостями пел под свою гармошку. В Германии, в городе Кальв, в 1994 году, в 64 летнем возрасте, мой отец умер.
У нас в доме не оказалось большого, хорошего его портрета, и тогда я с паспортной фотографии выполнил точками «Портрет отца». Позже я написал про своего отца стихотворение. Мне всегда его очень не хватает… Он мне очень дорог.

Беседа с отцом

Отец приснился мне. Как будто с ним я рядом,
Сидим и курим вместе на крыльце.
Меня окинул он своим усталым взглядом:
«Ну, как живётся, расскажи-ка мне.

Давно всех вас, моих родных, не видел.
Ну, как дела, и как вы без меня?».
Его обняв, сказал я: «Папа, милый,
Дела идут, но плохо без тебя...»

Ему селёдку я подал и с пивом кружку.
Свою, подняв, сказал я: «ЗА ТЕБЯ!».
Чуть погодя он попросил: «Неси гармошку,
Я растяну старинные меха».

Он снова пел и рад был, как ребёнок,
Частушки вспомнил те, что раньше напевал.
Был этот миг с ним рядом очень дорог...
Об этом часто я всё думал и мечтал.

Держу его покрепче я за плечи,
Чтоб ощутить, что это правда, а не сон.
Давно не слышал я уже отцовской речи.
Я помолчу. Пусть мне рассказывает он.

Хотел его прижать к себе поближе,
Волос густых погладить седину,
Хотел не верить, что во сне всё это вижу,
Хотелось верить мне, что это наяву.

— Хорошие стихи, от сердца! А когда ты вообще начал писать стихи?
— Стихи я начал писать с 17 лет. Самоучка. Мне всегда хотелось примкнуть к творческим людям, которые имеют отношение к литературе, чтобы у них поучиться, перенять опыт, и понять многое, чего я ещё не знаю и не понимаю. Такое общество я нашёл в Германии и с мая 2010 года стал членом Литературного общества немцев из России.
Мои работы печатались в альманахах «Литературные страницы» (2011, 2013, 2014, 2015), в журнале "Оst-West-Pаnоrаmа" (2013, №№ 01/187, 02/188), в сборнике стихов и рассказов «Строки, навеянные осенью ...», в авторском литературном журнале Забайкалья «Северо-Муйские огни».
По итогам международного конкурса «Национальная литературная премия «Золотое перо Руси-2014»» был награждён специальным дипломом и медалью „За солнечную деятельность“.
За плодотворную работу в рамках проекта «Сказка сегодня» от „Золотого пера Руси-2017" награждён медалью «Трудовая доблесть России» с прилагаемым к нему знаком «Трудовое отличие».
За участие в международных литературных проектах 2018 года мне вручили благодарность и специальный ценный подарок от учредителей проекта Александра Бухарова и Светланы Савицкой «За вклад в мировую культуру».
— А как мама?
— Моя мама жила в деревне Вымберг недалеко от фирмы, на которой я работал. Когда наш отец умер, то чтобы ей не было грустно кушать одной, она меня попросила приходить на обед к ней. Что на одного готовить, что на двоих, – вдвоём кушать лучше. И когда у меня был обеденный перерыв, я прибегал быстро к ней. Иду, порой, или бегу и смотрю на дом, где она жила, а она стоит у окна и ждёт моего появления. До сих пор, когда проезжаю тот дом, смотрю в окно того дома, и ищу её облик в проёме окна. Она умерла в январе 2017 года в возрасте 86 лет. Мама похоронена на одном кладбище с отцом, в деревне Вымберг (Wimberg), которая относится к городу Кальв. Берегите родителей, потому что, пока они живы, Вы – дети! Вечная память нашим ушедшим в разное время дорогим родителям. Пусть земля им будет пухом.
— Как вы сейчас живёте на пенсии?
— В своё время мы решили, что чем платить квартплату (Miete) в карман чужому дяде, так лучше возьмём кредит, будем усердно и как можно больше выплачивать сами себе. Таким образом, мы приобрели квартиру, потом взяли ещё один кредит и на другую квартиру. Может быть, кто-то придерживается другого мнения, но мы думаем, что когда мы уйдём в мир иной, у детей будет своя недвижимость. Мы помогаем им во всём и как можем, так же, как и нам помогали наши родители.
— Часто ли Ты сравниваешь свою жизнь до и после переселения?
— Нет, не сравниваю. Везде надо стараться, приспосабливаться и устраиваться. Там было одно, здесь другое. Кто старался и добросовестно трудился для себя и семьи, тот и там что-то имел.
Так и здесь, в Германии, везде надо самому протоптать тропинку к своему благополучию. Жизнь и многое зависит только от тебя самого. Всё в твоих руках. Как говорится, что посмеешь, то и поимеешь.
— Какой вариант Тебе ближе?
— Конечно же, в Германии всё по-другому: уклад жизни, производство, технологии, оплата труда, отношения, коммунальные услуги, культура отношений. Здесь тоже есть свои плюсы и свои минусы.
Но по сравнению с Россией, мне этот вариант ближе!
— Как, по твоему мнению, интегрируются немцы из России в Германии?
— На этот вопрос я бы сказал, что наши люди, как там, в России, так и тут, в Германии, без работы не сидят. Работой наших людей были довольны во всех республиках бывшего СССР, и тут нами тоже довольны. Мне кажется, интеграцию немцев из России в Германии можно оценить положительно.
— Какова теперь твоя семья?
— У нас с Эрикой трое детей. Нашего старшего сына зовут Эдуард, он родился 25.06.1976 года. У него с супругой Ириной трое детей. Старшего зовут Максимилиан, дочь Энола, а младшего назвали Никита. Нашу дочь зовут Кристина, она с 31.03.1979 года. У неё с мужем Александром три девочки. Старшую звать Кьяра (Chiara), среднюю Шарлиз (Charlize), а младшую зовут Мия-Джулин (Mia-Joline).
Нашего младшего сына зовут Александр, он родился 15.01.1988 года. У них с супругой Яной в июне родилась дочка-Эвелин. В итоге у нас семь внуков: 5 девочек, 2 мальчика и надеемся на пополнение. Самое главное в жизни – это семья! Сначала та, в которой ты рождаешься, а затем, которую создаёшь. Надо всегда держаться вместе. Вместе нам хорошо! Вместе мы – сила!
— Вальдемар, есть ли у тебя пожелания читателям нашей газеты?
— Всем желаю здоровья! Будьте успешны, счастливы и довольны! Устраивайте свою жизнь до тех пор, пока она вас будет устраивать! Живите в мире, любви и согласии! Старайтесь положительно проявлять себя во всех сферах своей жизни! Пусть вам везёт, всегда и во всём! Помогайте своему везению!
— Дорогой Вальдемар, взаимно и с процентами желаю и тебе того же самого! А ещё передай большой привет Эрике, всем вашим Шульцам и Шульценятам. Большое спасибо тебе за интересное интервью. Крепкого Вам здоровья, везенья и всех благ в светлом будущем!

С большим уважением, В тексте 3976 слов и 25427 знаков. (7)
Райнгольд Шульц.
Германия. Гисен.
18.04.2019 - 30.06.2019.

Ваши замечания, пожелания и вопросы, присылайте по адресу: <papa-schulz@gmx.de>