Путешествие к мечте. Швейцарская Ривьера

                Я вас поведу садами, лесами; вокруг нас
                будут шуметь ручьи и водопады; мы будем
                идти прекраснейшей долиной... С
                прекрасными синими и голубыми горами,
                его обнесшими, я сделался приятель;
                старая тенистая каштановая аллея над
                самым озером видала меня каждый день,
                сидящего на скамье.

                Из письма Н.В. Гоголя

В гостях у Шильонского узника

Рано утром 19 апреля наша группа собралась у выхода из гостиницы, чтобы отправиться к Женевскому озеру. Какой денёк сегодня – просто кристальный! Все принарядились и оживлены. Всё-таки Женева, европейская столица ООН! Не зря ведь её выбрали искушённые дипломаты... Выезжаем. Берн уже проснулся, бернцы едут на работу на велосипедах, к этому мы уже привыкли. А за городом мы едем мимо таких мест, где хочется остановиться и сделать что-нибудь необычное, например, погладить бархатную оборочку на шее дородной коровы, что пасётся на лугу. Или зайти в какой-нибудь домик и попросить кружку молока. Или взять напрокат велосипед и проехать по сельской дороге от одного городка до другого... Размечталась! 

Но какая всё-таки маленькая страна эта Швейцария! Блеснувшая водная гладь под нависшими Альпами – Женевское озеро, и на его северной оконечности – Шильонский замок. Все слыхали, что у Байрона есть поэма «Шильонский узник». Мы не проходили, ну и что? Зато увидим своими глазами.

Замок стоит у самой воды, он суров, от решёток, цепей и каменных мешков кровь стынет в жилах, но нынешние швейцарцы скрашивают его угрюмость то цветничком, то весёлой картинкой, то свежими овощами в плетёных корзинах для несчастных заключённых. А ещё развлекают туристов надписями типа «Здесь был Жора Байрон» и привидениями, про которых говорят, что их невозможно сфотографировать. Но Таня разгадала фокус, убрала вспышку, и получился кадр с привидением.

Лод самой стеной замка я разглядела лебедя, невозмутимо сидящего в гнезде. Наверное, это лебёдка высиживает птенцов, и это тоже вопреки угрюмости замка. Напоследок мы выпили по чашечке кофе под стенами замка и запечатлели друг друга на его фоне.

    Монтрё, любимое место знаменитостей, тоскующих по родине

От Шильона дорога идёт всё время вдоль озера, и оно необыкновенно поэтично, может быть, из-за Альп на противоположном берегу (там Франция!), а может быть, из-за лёгкой дымки, набросившей флер на всё. А побережье всё наряднее, всё многолюднее. Мы приехали в Монтрё (Montreux), похожий на Канн, на набережную Круазетт с не менее шикарным отелем «Montreux-Palace». В этом отеле последние 13 лет своей жизни снимал целый этаж Владимир Набоков, которому перед отелем поставили памятник. Писатель сидит на стуле, качаясь на двух задних ножках стула. Думаю, это намёк на неустойчивую психику героев его романов.

Мы двинулись по набережной Quai de Fleurs и сразу попали в царство цветов. Цветы были всюду: на клумбах, рабатках, у входов в отели, кафе и рестораны, на деревьях, на стенах старинного курзала. Нарядные золотистые маркизы отеля тоже были похожи на цветы. Дизайнеры постарались на славу, населив набережную эоловыми арфами, страусами, лосями, вигвамами и даже композициями из мётел. Даму в длинном чёрном наряде с белоснежным пуделем мы тоже приняли за композицию и сфотографировали без разрешения, заработав недовольный взгляд. Словом, фотоаппараты наши работали неутомимо, но как теперь всё это показать?! Как соединить всю эту красоту с красотой озера и Альп? Это невозможно, просто надо побывать в Монтрё в конце апреля.

Конечно, мы не увидели жилых улиц Монтрё, не пообщались с его жителями, это минус таких экскурсий, но зато наши глаза вобрали в себя максимум красот города. Ну, ещё только треть нашего тура прошло, авось пообщаемся и улицы посмотрим. А пока продолжаем любоваться Швейцарской Ривьерой на берегах Лемана (так сами швейцарцы называют Женевское озеро).

 Впервые слышим, впервые видим

Монтрё плавно переходит в Веве (Vevey), переход заметили не сразу: озеро такое же прекрасное, только набережная поскромнее. Хотя знаменитости на ней увековечены покруче Набокова. Среди бульвара стоит бронзовый Чарли Чаплин, а следом – наш милый Николай Васильевич Гоголь. Оба нежно любили Веве и подолгу живали здесь. среди этой дивной природы и в уютном отеле, наверное, так сладко было Чаплину вспоминать себя маленьким человеком, а Гоголю тосковать об уездных городах России и их обитателях. И когда Гоголь был более искренен: когда писал про ручьи и водопады или когда ругал надоевшие виды? У него можно набрать высказываний на любой вкус, как у Пушкина. Видно, таковы русские гении... Был там ещё один памятник. Вот говорят, что в Швеции стоит памятник скрепке, изобретённой одной шведкой, а в Веве из озера торчит многометровая вилка. Неужели её изобрели здесь?

Все флаги в гости

Длинный день продолжается. Проехав ещё километров 30 по туннелям и виадукам, мимо виноградников и сосновых рощ, мы останавливаемся перед лужайкой с лесом флагштоков, на которых полощутся флаги, почитай, сотни две. Привет тебе, Организация Объединённых Наций, гарант мира во всём мире! За флагами видно довольно скромное здание. И как только там помещаются и Всемирная организация здравоохранения, и ЮНЕСКО, и Красный Крест, и ещё много подразделений ООН? А напротив, через дорогу стоит удивительный памятник: огромный, величиной с дом, стул на трёх ножках. От четвёртой торчит обгоревшая культя. Вроде бы забавно, а почему-то оторопь берёт от этого мрачного намёка.

Но дальше, за стулом, игриво плещут и пульсируют бесчисленные струи фонтана, такого же, как в Берне перед парламентом, только грандиознее. В этот жаркий день находятся энтузиасты, весело бегающие между струями, и это успокаивает: ничего, зальём пожар, ещё поживём! Тем более, что за фонтанами виднеются два немаленьких небоскрёба, где размещаются все богоспасаемые заведения ООН.

Повезло Швейцарии с Женевой!

Проехали ещё немного и останавливаемся на набережной. Женева! У набережной городские строения расступаются, образуя довольно просторную площадь, на которой высится парная композиция: две красавицы, Гельветика и Женева, стоят плечом к плечу, символизируя присоединение Женевского кантона к Конфедерации в 1815 году после поражения Наполеона. Рядом огромные цветочные часы с шестиметровой минутной
стрелкой, как раз в это время к ним подошла большая еврейская семья: четверо мужчин в лапсердаках и шляпах, пожилая и молодая женщины и мальчик-даун лет десяти в коляске – все в чёрном. Здесь угадывается драма. Отводим глаза и любуемся огромным фонтаном, бьющим из глубины озера. В белоснежном султане брызг играет радуга на фоне очень голубого неба.

 Уходим на обзорную экскурсию.

В Женеве, как и во всех европейских городах, есть старый район с остатками крепостных стен, со старым собором, с напоминаниями о том, что в XVI веке здесь проповедовал и изгнал католиков сам Жан Кальвин (в соборе демонстрируется его кресло), но особенной красоты во всём этом нет. И туристов мало, а женевцы охотнее проводят время в парке, окружающем стену старого города, играют в шахматы, читают, прогуливают детей и собак, студенты валяются на газонах, болтают, смеются, пьют пиво.
 
Нет, Женева славна не стариной, а своей новой кипучей жизнью. Здесь дипломаты, журналисты и международные чиновники с семьями составляют половину миллионного города, а остальная половина обслуживает их. Ну, и студентов, конечно, тоже порядочно.

После экскурсии нас, как водится, отпускают в свободное плавание по магазинам и кафе. С магазинами у нашей тройки нет единства, энтузиазм только у Аллочки, а мы с Таней глазеем на витрины, на оживлённую толпу. Только что закончился рабочий день, и все труженики рассаживаются в кафе и ресторанах для позднего обеда (по-французски). Наконец, рядом с магазином сети «Глобус» и мы высмотрели свободный столик на улице и заказали «эксклюзив»: пиво с лимонадом. В ожидании заказа рассматриваем людей, сидящих за соседними столиками. Я с надеждой вслушиваюсь в оживлённую французскую речь молодой пары рядом с нами, но, увы, понимаю изредка только отдельные слова. Всё равно, понятно: молодые люди так влюблённо смотрят друг на друга! А напиток получился и вправду замечательный, надо попробовать воспроизвести такой дома.

Время до отъезда мы снова провели на набережной, так что для меня Женева – это ООН, парк и набережная чудного Женевского озера. Не понимаю, почему женевцы так чтут Кальвина, что такого особенного сделал для них этот фанатичный лютеранин, что туристов обязательно водят посмотреть барельеф с его суровой фигурой и кресло, на котором он сидел? В известных мне по Одессе лютеранах не было ни суровости, ни аскетизма. Видимо, эти качества были важны только в период становления нового вероучения. Верил ли Кальвин в то, что проповедовал, или просто он хотел скинуть папскую власть в своей стране и прибрать эту власть в свои руки? Сейчас, пять веков спустя, с высоты мирового опыта мы перестали верить в чистые намерения вожаков, с какими бы святыми словами они ни звали под свои знамёна. В их деяниях всегда есть вполне материальная, житейская подоплёка. Зато природа никогда не лицемерит, когда бывает ласковой или суровой.

Мы возвращаемся в Берн. До свидания, прекрасная Швейцарская Ривьера, надеюсь, ещё свидимся! Но когда же, когда же Нойшванштайн, моя мечта?..