Душ

Душ наполнял ванную мягким, призрачным туманом. Стеклянная дверь таяла в отражениях света, капли воды падали на плитку, мерцая, как россыпь жемчуга. Она стояла под струёй, вода лилась по плечам, спине, обнимая тело, делая его живым, сияющим — словно скульптуру из тёплого мрамора, истекающую влагой.

Фотограф одной рукой уверенно держал камеру, поднимая её к глазу, а второй взял мыло и скользнул ладонью по её коже. Взгляд его горел, изучая не только свет, но и то, как тело отвечает на касания. Щёлчки затвора — редкие, хриплые — вплетались в плеск воды.

— Ближе к свету, — шепнул он, голос бархатный, без приказа. Она повернулась, спина выгнулась, и его свободная рука, намыленная, легла на её плечи — медленно кружа, спускаясь к лопаткам, растирая пену в шелестящую гладь. Камера ловила блики на мокрой коже, капли, стекающие по изгибу позвоночника к ягодицам.

Движения его стали смелее: та же рука скользнула по бокам, обводя талию, большой палец задержался у рёбер, чуть ниже груди. Она выдохнула, соски напряглись под струями, и он намылил их нежно — круговыми движениями, пенясь, заставляя бугорки затвердеть, отзываться лёгкой дрожью. Вода смывала пену, обнажая розовые вершины, блестящие, настойчивые. Щёлк. Рука спустилась ниже — по животу, пальцы нырнули в пупок, потом к золотистому треугольнику, где кожа горела жарче. Намыливая лобок, он раздвинул её бёдра чуть шире, большой палец коснулся складок вульвы — не вторгаясь, но лаская внешние губы, кружа у клитора, пока тот ни набух, пульсируя под пеной. Камера в его другой руке фиксировала каждый миг.

Она прикусила губу, бедра дрогнули, тело выгнулось навстречу. Он продолжал снимать, ловя пену, стекающую по внутренним бёдрам, капли на припухших губах, её полуприкрытые глаза, полные тихого жара. Его пальцы углубились лаской — средний скользнул в щель, намыливая внутренние складки, массируя клитор с намёком на ритм, вызывая спазмы удовольствия. Влага смешалась с водой, тело блестело, отзывалось — соски тёрлись о воздух, ягодицы напряглись, промежность раскрылась под рукой. Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Струя ослабла, туман рассеялся. Она стояла в полумраке, дыхание сбивчивое, кожа пылает следами его касаний. Он опустил камеру, рука всё ещё теплая от её тела. Молчание звенело пониманием: эротика — в доверии, в пене и свете, где ласка и взгляд сплетаются в искусство, не переходя границ, но будя глубины. Она подняла глаза, улыбнулась — благодарно, свободно, тело живое, пробуждённое.

Продолжение и много чего ещё - на https://boosty.to/borgia