Музы Иосифа 1969

                Музы, молю — из толпы многогрешного рода людского
                Вечно влеките к священному свету скиталицу-душу.
                Из античного гимна

Свет и просвещение связаны очевидным образом. Просвещение извлекает из толпы человека. В толпе люди словно в стаде или в стае, животное начало упрощает поведение, разум уступает инстинктам, возбуждению, потребности быть в потоке происходящего (мелькает что-то связанное с гибелью людей в массовых сценах – похороны вождей или раздача пищи и денег по государевым указам).

Прочь из толпы, но не слишком отдаляясь, иначе потеряем из виду Клио (муза Истории).

Появление Урании и Клео в стихах Бродского отметил в 1981 и 1974 годах. Продолжая листать календарь в обратном порядке, Мнемозину обнаруживаю в 1969 году – «Стихи в апреле».

Нынешняя зима ещё возьмёт своё, но кажется, что апрель совсем близко. Вторая половина февраля на дворе, после морозов и обильных снегопадов резко потеплело, пошёл дождь.

У Бродского Фонтанка и возвышенный слог.

     В эту зиму с ума
     я опять не сошел, а зима
     глядь и кончилась. Шум ледохода
     и зеленый покров
     различаю – и значит здоров.
     С новым временем года
     поздравляю себя
     и, зрачок о Фонтанку слепя,
     я дроблю себя на сто.
     Пятерней по лицу
     провожу – и в мозгу, как в лесу,
     оседание наста.

     Дотянув до седин,
     я смотрю, как буксир среди льдин
     пробирается к устью. Не ниже
     поминания зла
     превращенье бумаги в козла
     отпущенья обид. Извини же
     за возвышенный слог;
     не кончается время тревог,
     не кончаются зимы.
     В этом – суть перемен,
     в толчее, в перебранке Камен
     на пиру Мнемозины.

             апрель 1969

Помню, что Мнемозина – память, но что за Камены?

Одна из версий — древнеиталийские божества, обитавшие в источниках, родниках и ручьях у храма Весты; богини источников и покровительницы рожениц, а также искусств.

Перебранка на пиру… возможно, что-то есть в мифологии. Не погружаясь в источники, довольствуюсь тем, что шум ледохода и буксир пробирающийся к устью спорят с памятью, в которой всплываю другие времена и другие образы.

Дотянув до седин… отпущение обид… кажется, что Иосиф не в 1969, а в начале 1996 года, на пороге кончины. А что в 1969 году?

1969, Ялта.

     Квадрат окна. В горшках – желтофиоль.
     Снежинки, проносящиеся мимо.
     Остановись, мгновенье! Ты не столь
     прекрасно, сколько ты неповторимо.

             январь 1969

     "Колхида" вспенила бурун, и Ялта –
     с ее цветами, пальмами, огнями,
     отпускниками, льнущими к дверям
     закрытых заведений, точно мухи
     к зажженным лампам, – медленно качнулась
     и стала поворачиваться. Ночь
     над морем отличается от ночи
     над всякой сушею примерно так же,
     как в зеркале встречающийся взгляд –
     от взгляда на другого человека.
     "Колхида" вышла в море. За кормой
     струился пенистый, шипящий след,
     и полуостров постепенно таял
     в полночной тьме. Вернее, возвращался
     к тем очертаньям, о которых нам
     твердит географическая карта.

             январь – февраль 1969


Начало июля – Москва.

Октябрь – Дом творчества писателей в Коктебеле.

     Когда так много позади
     всего, в особенности – горя,
     поддержки чьей-нибудь не жди,
     сядь в поезд, высадись у моря.
     Оно обширнее. Оно
     и глубже. Это превосходство –
     не слишком радостное. Но
     уж если чувствовать сиротство,
     то лучше в тех местах, чей вид
     волнует, нежели язвит.

             октябрь 1969, Коктебель

Ноябрь – Одесса.

     Зоркость этих времен – это зоркость к вещам тупика.
     Не по древу умом растекаться пристало пока,
     но плевком по стене. И не князя будить – динозавра.
     Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
     Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
        да зелёного лавра.

             декабрь 1969


     А здесь жила Петрова. Не могу
     припомнить даже имени. Ей-Богу.
     Покажется, наверное, что лгу,
     а я – не помню. К этому порогу
     я часто приближался на бегу,
     но только дважды… Нет, не берегу
     как память, ибо если бы помногу,
     то вспомнил бы… А так вот – ни гу-гу.
     Верней, не так. Скорей, наоборот
     все было бы. Но нет и разговору
     о чем-то ярком… Дьявол разберет!
     Лишь помню, как в полуночную пору,
     когда ворвался муж, я – сумасброд –
     подобно удирающему вору,
     с балкона на асфальт по светофору
     сползал по-рачьи, задом-наперед.
     Теперь она в милиции. Стучит
     машинкою. Отжившие матроны
     глядят в окно. Там дерево торчит.
     На дереве беснуются вороны.
     И опись над кареткою кричит:
     "Расстрелянные в августе патроны".
     Из сумки вылезают макароны.
     И за стеной уборная журчит.
     Трагедия? О если бы.

             1969

Память, память…

Повторение пройденного. Музы:

Каллиопа («прекраснозвучная»)   эпическая поэзия
Клио («прославляющая»)   история
Эвтерпа («очаровательная»)   лирическая поэзия и музыка
Талия («цветущая»)   комедия
Мельпомена («поющая»)   трагедия
Терпсихора («любящая хоровод»)   танцы
Эрато («прелестная»)   любовная поэзия
Полигимния («многогимническая»)   пантомима и гимны
Урания («небесная»)   астрономия

Камены:

В число камен входят:

Кармента — в честь её проводился праздник Карменталии, в котором главным образом участвовали женщины: ритуальное наполнение сосудов весталками водой из почитаемого источника.

Антеворта (ведающая о прошлом) — спутница (или сестра) Карменты. Отвечала за предсказания будущего.

Постворта (ведающая о будущем) отвечала за прошлое.

Антеворта и Постворта могут считаться аспектами Карменты (смотрящей в прошлое и будущее, наподобие двуликого Януса). Память и воображение родственны зрению.

С течением времени музы, наследуя каменам, стали богинями искусств. Творчество рассматривалось как род пророческого вдохновения; для эллинов и то, и другое являлось очевидным отступлением от нормы; в обоих случаях человек либо начинает "видеть" будущее, которого никто кроме него не видит, либо непонятным образом создает высочайшие образцы художественного творчества, восхищающие и удивляющие простых смертных.

Восхищаясь и удивляясь, оставляю подробности в стороне, им несть числа, а источники, что почитались, там, где ещё и письменности у эллинов не было. Остаётся читать источники светящиеся образами листа на экране.

Итак — Фонтанка, Ялта, Москва, Коктебель, Одесса.

Иосиф двадцати девяти лет в потоке времени. И музы, имени которых сразу и не вспомнить.