На рыбалке

НА РЫБАЛКЕ
Прудишко не очень-то и большой, свиристель твою налево! Вот тут лесочек. А на том берегу – рощица, так что каждую березку видно. Где тут большой-то? А то Саня мне напел вчерась:
- Здорове-е-е-нный, пока из угла в угол его обойдешь, весь  червь передохнет!
Я говорю Саньке-то:
- Зачем червей-то так?
А он:
- А под солнцем они дохнут быстро.
А я ему:
- Дык в сумке носи, в темноте. Экий баловник!
А он:
- Чё, дурак, что ли? Им не тень, а сама жара опасна! Они дохнут от температуры! Где я им холодок-то найду?
Короче, из-за червей разосрались. Так и не дал он их мне! Сказал как отрезал: все сдохли! А тут еще и прудишко оказался плюгавым, свиристель твою налево! Из угла в угол – метров четыреста. Ну, пятьсот. Заливчики, правда, есть. Какая рыба?
Но, раз приехал, делать нечего, будем пробовать. На кукурузу. Главное – тишина. Покой. Душа отдыхает. Небо ясное. Камыш шумит, деревья гнутся, кра-со-та!
Слезаю с велосипеда, разматываю снасти. Баночку «Бондюэль» открыл. Стульчик приладил за камышами, в прогальчике. Термосок поставил под кочку. Уточки вон пролетели. Из людей - никого, только рыба плещется. Ага! Значит, кто-то все-таки тут хороводится! Не иначе – карась. Санька врет, конечно, что пяток по полкило вытащил. Если бы правда – непременно показал. А тут – застеснялся, да я, да мы…, говорит, уж их и съели, горемычных! Ага, ври больше! Пятерых по полкило…
В рыбалке ведь главное что? Правильно! Тишина и чтобы мысли дурные ушли. Недаром греки древние говорили, свиристель твою налево, что сколько сидишь с удочкой на пруду, столько же Боженька тебе и добавит к жизни!
Смотреть на поплавок – это целое искусство. Вот, говорят, нирвана есть и всякие психические состояния, в которые человек погружается с трудом. Типа транса. Или гипноза. Так я вам скажу – лучше поплавка никто в этом деле ничего не придумал. Можно истуканом, свиристель твою налево, просидеть шесть часов, не шелохнувшись. Уставившись в одну точку. Где это вы еще так просидите? Я зимой как-то ужасно по рыбалке затосковал. Достал удочки, перебираю крючки. И, вот не поверите, свиристель твою налево, взял в пальцы любимый поплавок, к глазам поднес – и всё! И нет меня. Час, жена говорит, сидел за столом этаким соляным столпом! И смех, и грех!
……….
Раскинул пока три удочки. Может, так карась озвереет, что и на одну не успеешь вытаскивать. А то и на восемь ни разу не пошевелит. Тут ведь с ней, с рыбой, не угадаешь. Особенно – с карасем, свиристель твою налево. Такая умная рыба, что те министр какой. То, значит, он кукурузу желает откушать, то червя ему подавай красного, навозного (на белого и не взглянет, ни-ни), то – перловочкой побалуется, то вообще ничего. Ни-че-го! А то еще и так: рано утром клевать отказывается напрочь. Тишина. Снасти свернешь, плюнешь с досады – пропади же ты пропадом, премудрый карась! Смотришь – а сосед на том берегу зачал тягать одного за другим! Только шум идет, да круги по воде…
Тут и ты обратно разворачиваешься, и что же? Клюет! Собака, вот что делает! А иной раз – ни с того, ни с сего, посреди белого дня, когда вся рыба отдыхать ушла по закону, на диваны. Баловник, свиристель твою налево! Уж такой баловник!
……….
Вытянул я двух карасиков, приличных, грамм по триста. Взбодрился! Думаю, сейчас клев пойдет. А тут напротив два мужика приехали на Жигулях. Нет бы тишком, с уваженьицем – все-таки напротив рыбак, коллега сидит. Так нет: орут, дверями хлопают, потом крышкой от багажника – мелкота после каждого удара врассыпную, как горох по поверхности. Только вроде все достали, успокоились, к воде пошли. Нет, один что-то там забыл! Опять дверцей бух, крышкой хрясь! Да что ж это такое, свиристель твою налево?!
Сели, клева нет, всё распугали. Один говорит, громко так:
- Схожу-ка к заливчику, подальше. Там попробую.
И нет бы сразу по добру уйти. Так нет: опять в Жигули свои полез, опять бум! Хрясь! Опять – бум! Я уж чуть не матом на них, еле сдержался.
Второй, который остался, тоже громко так говорит:
- Если чё, кричи, я тоже переберусь! Тут что-то тихо как в колодце!
А сам всё кряхтит. Словно неудобно ему сидеть. Всё вертится, жопой елозит – и покряхтывает. Думаю, ах вы черти, баловники, свиристель твою налево! Колодец им!  (А сам думаю про себя – может, глуховаты оба как валенки? Чё так орать-то?).
Вроде всё затихло. У меня третий карасик, правда, мелкий взял. Утки опять пронеслись. Ветерок легкий поднялся. Я чайку из термоса от нервов глотнул, валидольчик принял. Ну что за люди, ей богу?!
Вдруг, который ушел, бежит обратно. Да бойко так!  И орет на весь пруд тому, кто остался, который все кряхтит:
- Бегемот!
- Что за черт, свиристель твою налево! Какой-такой бегемот?! (это я думаю, нервно уже).
Смотрю, а там, метрах в трехстах - заливчик, и из-за поворота этого заливчика в воде что-то виднеется, черное. Потом скрылось. Тихо так. Я думаю, свиристель твою налево, приблазнилось! Глаза протираю. Нет, смотрю, ближе, ближе… А тут как всплыло! Черт, и впрямь бегемот! Вот я его как на картинке из Африки увидел! Спина черная, гладкая, вынырнул – и тут же медленно так погрузился. Бесшумно.
А мужики эти двое уже туда бегут по другому берегу, орут что-то, руками машут. Один фотоаппаратом трясет. Им к заливчику ближе, чем мне. Вижу, опять тот бегемот вынырнул, пузырей крупных напускал – и тихохонько притонул. Совсем уж я собрался тоже бежать, ближе рассмотреть – это же надо такое: бегемот в Подмосковье! Вот, думаю, что богатеи творят. Заведут зверья всякого, леопардов да муравьедов, а потом – выкидывают на улицу зашкирку, свиристель твою налево! Какой-то баловник, читал, в Ростовской области аж крокодила вышвырнул. Дескать, пропитание сам найдет, как-нибудь переможется! Какой купальщицей-дачницей, дескать, перекусит. Вот ведь что творят!
Только собрался-подпоясался,  жопу от стульчика приподнял, а тут бегемот выныривает во всю свою мощь! Только пузыри пошли по всему пруду. Вижу – голова человеческая вроде. В маске! Весь в черном! Гарпуном потрясает от радости, свиристель твою налево! А на гарпуне – карп здоровущий!
Нырец, видите ли, оказался. Подводный охотник. Баловник этакий! Чуть троих до инфаркта не довел! Не считая карпа.
Нет, думаю, шалишь! Раз приехал на отдых – своё возьму! Чаю еще попил, бутербродом закусил, кукурузку поменял на крючках на свежую. Угнездился, сижу, жду клева.
Эти двое там, у бегемота застряли. Что-то выясняют, любопытствуют. И у меня вроде как, свиристель твою налево, тишина наступила. Благость.
Тут вдруг за моей спиной что-то сильно зашуршало! Вот черт, думаю – змея! Шуршит и шуршит, да агрессивно так! Бегу осторожно посмотреть. И точно – в траве, под кустами, что-то черное, толстое ползет-шевелится! Мать моя старушка! Только анаконды мне не хватало. А там ползет и ползет, упорно, через кусты продирается. Меня прямо-таки оторопь взяла. По спине холодок. И пупырями весь гусиными покрылся.
Вижу, бежит какой-то мужик ко мне. В спецовке, с красной полосой. Написано что-то типа «Ремстройтрахбахэлектро». И кричит: мужик, не боись, дескать, мы кабель меняем! Напарник вон на столбе висит, а я вот катушку разматываю с третьим участником процесса.
И точно – выше по бережку, за моей спиной, идет линия электропередач. Вдалеке кто-то на столбе нарисовался, орлом сидит, только когти сверкают на солнце,  а с другой стороны – катушку здоровушшшую катают. Вот баловники, свиристель твою налево! А кабель в траве, под кустами, этак со страшным, ядовитым таким звуком: ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш. Замрет ненадолго, потом опять шуршать. Очень на нервы действует плохо.
Вернулся я к своим удочкам. Чувствую, кто-то за спиной стоит. Сопит как лось. Оборачиваюсь. Оба катушечника стоят.
- У нас, извини, перекур! Пришли вот на рыбку посмотреть!
И один – шасть к моему садку. Вынул, оценил, обратно – плюх!
- А хороша рыбка! Карась?
- Угу, - говорю (неужто не видят, что не стерлядь!).
- А на что ловишь? А со скольки? А кто тут еще водится?
Хотел сказать, что – бегемоты. Да еще вон, на том берегу, мол, водятся приличные особи, свиристель твою налево. Две. Да стерпел. Сопят за спиной, не уходят. Уж по второй сигарете взялись смолить. Дымище, табачище. Какой уж тут свежий воздух, свиристель твою налево!
Ушли. Опять за спиной угрожающе, в траве и под кустами: ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…..
А, понятно, что вся эта возня, двое напротив, да «бегемот» общими усилиями рыбу распугали благополучно. Как говорится, и – будьте любезны! Ни черта, как обрезало!
Вот, думаю, свиристель твою налево, куда же податься от такого соседства? Санька говаривал, что где-то рядом еще два пруда есть. И вроде даже покрупнее. Да ладно бы – покрупнее! Мне бы лужицу хоть какую, свиристель твою налево, думаю, лишь бы никого над ней не сидело, жопами не елозило и дверцами от машин не стучало!
Ладно. Терплю. Место-то уж больно уютное. Дело к 10 часам. Вполне еще бы и поклевал карасик-то. Эти, напротив, опять заегозились. Тот, который все кряхтит, говорит опять громко:
- Чтой-то скушно! Включи-ка сходи радио, что ли!
Эк вас, свиристель твою налево! Не сидится, видите ли, спокойно. Движенья душа просит! Второй с радостью поскакал на берег, к машине. Опять там – хрясь! Бум! Казалось бы, можно открыть, включить чертово радио и закрыть осторожно. Так нет, я специально посчитал, закрывал и открывал ровно пять раз. Зачем? Тут и полилось с задором, по-над всем прудом:
- С вами Милицейская волна!
Кряхтун весь аж подпрыгнул:
- Эх, хорошо!
А там уж заливаются:
- Обручальное кольцо-о-о-о и-эх а - а - а не простое украшенье!
И далее поперло без перерыва, я только вздрагивал:
- Все поймешь и придешь, но как бы не старалась меня не найдешь
Я не прощу тебя поверь поверь поверь мне
Помнишь тот день те минуты те мгновенья
Ты шел навстречу покоряя мое сердце…
Кряхтун, у которого, видимо, скука ушла прочь, опять же громко объявил на весь пруд:
- Надо поссать!
Ну, думаю, приплыли, свиристель твою налево. Сейчас в машину полезет. За памперсами. Или прямо там ссать будет, на сиденье. И точно – хрясь багажником! Малёк по всему пруду – пр-р-р-р-р-р-р-р…
Короче, целая экспедиция под кусток. А тут и второй намылился. И опять в машину полез, дверцей – хлобысь! Малёк – прпрррр-р-р-р-р-р-р!
Кто из мужиков на рыбалке ссал, буквально не отходя от кассы (а кто не ссал? Нет таких, свиристель твою налево!), тот знает, что после процесса необходимо смачно высморкаться или хотя бы харкнуть. Чтобы, так сказать, освободить уж заодно, чтобы два раза не вставать, все чакры. Ну, эти двое – не промах. Второй-то просто харкнул. А первый, кряхтун, видимо, забыл, что он кряхтит, стал сморкаться – его и понесло! Заколбасило мужика не по-деццки! Уж кашлял-кашлял, крякал, свистел, хрюкал, все мне нервы последние извел. Кое-как освободился от мокроты. Только я передохнул вместе с ним… Ан нет. Еще не всё! Нужно п….нуть на всё озеро. Мальки уже по привычке: прррррр-р-р-р-р-р-р….
А Милицейская волна задорно так:
- Здравствуй солнышко ты мое красное
Здравствуй утро ты мое радостное…
А потом вдруг:
- Ай, больно, ай, больно, ай
Дай мне нежность…
А кряхтун, просморкавшись, опять заладил, ерзая жопой:
- И-эх, хорошо!
Думаю, пора сворачиваться. Стал снасти понемногу сматывать. А тут вдруг эти двое решили со мной знакомство завести. Кряхтун, к которому, похоже, вернулась скука, орет мне:
- Мужик! А мужик! На что ловишь? (он видел, как я вытащил маненького карася!).
Я деликатно так, чтобы не сорваться, свиристель твою налево:
- На жованое говно!
Там затихли. Мозгуют. Удалились, как говорят в таких случаях, на совещание. Который помоложе орет:
- Ты чё, это типа, сарказм сейчас против нас имеешь?
Я молчу, удочки сматываю. А Милицейская волна опять бравурно взревела, после рекламы:
- Тебе моя последняя любовь
Вложу в конверт чуть пожелтевший снимок
Наивный взгляд приподнятая бровь
И губ незацелованных изгибы…
Не получив от меня ответа, этот помоложе, опять к машинке направился. Сейчас, думаю, ружье будет доставать, прицеливать. А там багажником как-то особо смачно – Бум! Малек только того и ждал, нервничал, ну когда же, дескать, по всему пруду: прррр-р-р-р-р-р-р…
Только я привязал снасти к велосипедной раме, смотрю, совсем невдалеке опять всплывает  бегемот. То ли спиной, то ли жопой. Весь лоснится, кругом пузыри одни, свиристель твою налево! Да ну, думаю, к херам всю эту рыбалку! Пусть там древние греки что угодно говорят, но мне сегодня боженька не прибавил к здоровью и оставшейся жизни ни минуточки. Приеду, Саньке, пожалуй, рожу набью. Баловник какой, говорил – пруд закачаешься! Ага, закачался…
А с того берега:
- Слышь, мужик, прикорм оставь! Может, там у тебя опарыш есть?
Поехал, значит, старой грунтовой дорожкой к дому. Навстречу Жигуль еще один идет, трясется на кочках. И полный-то он каких-то тёток и дядек, свиристель твою налево! Поравнялись со мной на тихом ходе, останавливаются, стекла открывают, авторадио поубавили, чтобы мои ответы слышать хорошо было:
- Здарова, мужик! Есть там рыбка?
- Привет!, - говорю. –А как же? Рыбы – полным полно, хоть ведрами черпай!
 За рулем который, морда в окошечко не пролазит, красный весь, с усами как у Буденного, не верит:
- Врешь поди?
А тут и тётки из окон повысовывались. Видно, что все навеселе. Когда и где успели набраться, свиристель твою налево? Одна игриво так:
- А там столик есть? Мы жалаим отдыхать!
И призывно какой-то бутылкой машет. Они её из горла в три жала давят.
Я им отвечаю, уже серьезно:
- Всё там есть! Хорошо отдохнете! Поезжайте с Богом! Лучше вон на тот бережок, там местечко пофартовее!
А сам думаю – вот сейчас тамошним бегемотам и баловникам подсуроплю! Этакие-то новобранцы дадут им шороху, свиристель твою налево! А из Жигулей – тоже что-то типа Милицейской волны, на полную громкость:
А-а-а-а-х мамочка на саночках
И-э-х каталась я не с тем…
На этом моя рыбалка и закончилась, на мажорной ноте! Свиристель твою налево! Тьфу!