Флодайверы

«Мы пойдём сегодня в лес? – Йес! Может быть, нам всё равно? – Но!» Неизвестно, откуда взялась эта застрявшая у него в памяти то ли детская считалка, то ли примитивное мнемоническое правило из дошкольного курса древнего праязыка Земли. Только теперь, когда впервые здешний Лес, знакомый  лишь по предварительным инструкциям, оказался совсем рядом, это нелепое малопоэтичное двустишие не выходило у него из головы, и уже не казалось таким бессмысленным, как прежде.
Флаер высадил их у самой стены деревьев, непоколебимо и враждебно встретившей дерзких чужаков. С высоты двух метров Андре спрыгнул в спружинившую под ногами густую траву. Жанна последовала вслед за ним, но лёгкое тело жены он принял уже на руки. Помахали руками пилоту: всё нормально, действуй, как договаривались – лети! По-следнее Андре произнёс уже вслух, чтобы ещё раз удостовериться в надёжности связи.
– Вас понял. Счастливо добраться! – отозвался уже в заушном импланте знакомый голос пилота. Связь работала безупречно. Флаер круто взмыл ввысь и, развернувшись по огромной пологой дуге, бесшумно унёсся прочь.
Андре придирчиво проверил их герметичные экокостюмы, плотно облегающие тела, но нисколько не стесняющие движений. Камуфляжной расцветки мономолекулярная плёнка надёжно предохраняла кожу и слизистые оболочки от возможно вредоносного действия здешних микроорганизмов. В то же время она не препятствовала воздухообмену. Биофильтры защищали дыхательные пути, прозрачные тонированные линзы прикрывали оболочки глаз. Полная экипировка флодайвера для пребывания в заведомо чуждой человеческому организму среде. Все застёжки и карабины, естественно, оказались на месте. Полный порядок. Он ободряюще подмигнул Жанне, получил такой же согревающий сердце ответ, и они вошли в Лес. Это было их привычной работой – флодайвинг, погружение в растительный мир планет, узкая специализация ксенобиологии.
Собственно всё и началось с флодайвинга. Только он и познакомил их и свёл окончательно вместе, так, что другого теперь они не представляли. В головокружительных ныряниях во флору чужих миров они обрели друг друга. Этот новый увлекательный спорт – порождение эпохи космической экспансии человечества привлекал всё больше любителей необычного. На одном из чемпионатов Сектора Галактики призёр Андре Саше встретил чемпионку среди девушек Жанну Диру. С тех пор они не расставались. Собственно, они не были настоящими беспристрастными учёными. Их объединял спортивный азарт, увлечение новыми незнакомыми горизонтами жизни на неизученных планетах, стремление делать лучше других то, что от природы давалось им легко и непринуждённо. Ксенологами они стали с одной целью – иметь больше возможностей    вместе заниматься любимым делом. Так они превратились из просто отличных спортсменов в исследователей ксенофлоры, одних из лучших специалистов этого дела. Ни разу ещё им не пришлось пожалеть о выбранном пути, и теперь, едва им предложили отправиться на эту планету с необычным, оказавшимся, по всей вероятности, разумным Лесом, они не раздумывая согласились. Их пригласили, как независимых экспертов, найти ответы на множество вопросов. Далеко не самым важным представлялось выяснить, изначально ли данные свойства были присущи местной флоре или развились уже вследствие колонизации планеты. Но от выводов флодайверов могло зависеть будущее поселенцев.
Как только сплетённые кроны над головой скрыли последний лоскут чистого неба, Андре ощутил лёгкое беспокойство: не нравилось ему здесь. Он знал, что крупных хищников на планете не водится и главная опасность таится только в самом непонятном Лесе. И он, и Жанна успели побывать среди причудливых образований флоры на десятках от-личных друг от друга миров. За плечами у них осталась и сельва Земли, и кремнийорганические джунгли Танатоса, и  плотоядная чаща таукитянского леса.  Всего и не упомнишь сразу. Но здесь ему определённо не нравилось.
 Некоторое время он любовался ушедшей вперёд напарницей, её затянутой в тончайшую броню экокостюма ладной фигурой. Затем решительно обогнал и дальше двинулся, опережая спутницу на три-четыре метра. За столько лет совместных экспедиций они научились безошибочно понимать друг друга и чувствовать, малейшие оттенки настроения напарника. И сейчас Андре нисколько не сомневался, что и Жанна испытывает такое же необъяснимое ощущение тревоги. Ему даже не требовалось спрашивать её для под-тверждения. Им обоим было здесь не по себе. Лес, внешне напоминавший видимое преж-де, таил в себе нечто новое, угрожающее, казался непонятным и опасным.
Им предстоял долгий рейд в самое сердце местной флоры. Идти сквозь заросли столько, сколько они смогут, снимать оцифрованные копии образцов растений и отлавливаемых мелких обитателей Леса. Микросканер, портативная универсальная лаборатория за плечами Андре и прозрачные лицевые щитки-забрала, как и дублирующие наручные дисплеи, представлявшие собой интерфейсы имплантированных миникомпов, далеко не исчерпывали приданный им технический арсенал.
Первый привал они сделали спустя два часа хода. Компас, ориентированный по орбитальному спутнику позволял им точно придерживаться заданного направления. Уже дважды они копировали растения, срезая кусочки листьев и стебли, несколько десятков насекомых успели побывать под прицелом высокочастотного сканера. Только раз они оказались на открытом пространстве  - на просторной лужайке под высоким белесым небом, поросшей густой травой и буйным кустарником. Потом лишь изредка мелькала в случайных разрывах крон манящая бледная голубизна, пока густые сплетения ветвей не спрятали от них насовсем и солнечный свет, и всякое напоминание о небесном просторе.
Желая разрядить гнетущую атмосферу, Андре включил запись их любимой песни. Но звуки аккомпанемента и голос исполнителя гасли в подступавших отовсюду зарослях, только усиливая впечатление окружавшей их враждебной настороженности.
– Что-то здесь не так, правда, Жанна? – тревожно поделился Андре, ему не нужно было подтверждение, он и так знал, что спутница разделяет его опасения. Просто возник-ла внезапная необходимость произнести что-то вслух, отзвучавшая музыкальная запись не рассеяла гнетущее впечатление от окружающего.
– Да, такого мы ещё не встречали, – задумчиво согласилась Жанна, перебирая первые образцы проб. – Нам здесь совсем не рады.
– А раньше, ты полагаешь, нас повсюду ожидали с распростёртыми от восторга ветвями? – впервые после высадки они оба невесело улыбнулись.
– Как будто всё здесь против нас… – заметила девушка, зябко передёргивая плотно охваченными тканью костюма плечами.
– Да-да, и я это тоже чувствую, – торопливо подтвердил Андре, сознавая, что мог бы и не произносить эти слова вслух. Они всегда ощущали настрой друг друга. Но звуки их голосов немного успокоили и ободрили обоих, и они двинулись дальше. Работа есть работа.
Первые два часа пути флодайверы следовали по едва заметной тропинке. Видимо, прежде местные поселенцы всё же частенько наведывались на окраины Леса до того, как это признали опасным. Как бы то ни было, но подобие тропы облегчало продвижение вперёд. Постепенно подступавшие со всех сторон заросли окончательно оборвали эту путеводную нить, они вовсе потеряли её, сошли где-то в сторону и даже не заметили. Даль-ше пришлось выбирать дорогу среди кустов и становящихся всё толще в обхвате стволов деревьев. Их высокие кроны давно уже отрезали идущих от солнца и чистого неба, вокруг воцарились сумерки, будто наступил поздний вечер, хотя по часам оказалось далеко до здешнего полудня.
На очередном привале к ним выскочил пушистый подвижный зверёк, его густая коричневая шёрстка красиво блестела в скудном свете чащи. Усатая мордочка животного выражала любопытство и добродушие, но разве можно было судить это порождение Леса земными мерками? Во всяком случае, Андре показалось, что это лесное создание уже знакомо с людьми. Никакой видимой опаски забавный зверёк не выказывал. Андре выбрал удобный момент и выстрелил раскрывшейся на лету сетью. Вскоре усыплённый дикарь после короткой, но тщетной борьбы ненадолго занял место у сканера. Жанна молча на-блюдала за пленением, ей было жаль симпатичного малыша, но это была часть привычной работы. Несколько минут, и у них на руках осталась запись с оцифрованной объёмной копией забавной зверушки. Никакого вреда ему не причинили, немного сна, и он сможет убраться восвояси. Если бы копия могла передать и внутреннюю живую суть создания, вздохнул Андре, но, по крайней мере, сканирование позволяло не прибегать к принятым прежде способам исследования, наносившим непоправимый вред объектам и зачастую вызывавшим даже их гибель.
Сразу после вступления в Лес им удавалось проходить по несколько километров в час, ближе к полудню скорость продвижения замедлилась раза в три. Всё чаще попадались непролазные заросли кустарника. Там, где это оказывалось возможно, флодайверы огибали преграды, стараясь не отклоняться от избранного направления. Но уже на втором десятке километров всё чаще приходилось прибегать к помощи плазменных резаков, чтобы пробить проход в сплошной биомассе здешнего леса.
К вечеру они совсем выдохлись. Выбрали более-менее подходящее место для ночле-га и закрепили развернувшуюся палатку из ткани, укрепленной мономолекулярным покрытием. Саморазогревшийся ужин вернул им часть сил, но в ночном передвижении не было никакой необходимости, да и смысла. Их уставшие тела требовали отдых. Андре проверил связь, коротко отчитался о прошедшем дне и присоединился к Жанне, обустраивавшей палатку для сна. Уже несколько десятков объёмных копий различных зверушек и насекомых нашли место в петабайтовой памяти сканера. Поскольку ничто не свидетельствовало о наличии в лесу более крупных представителей фауны, оба сочли прочную оболочку палатки достаточной защитой от мелких обитателей леса. Поэтому оба решили обойтись без поочерёдного дежурства, всё было просчитано, никакой беспечности, в крайнем случае, нанокибернетические сторожа предупредили бы о появлении опасности. И, как часто случалось на других планетах, обоих посетила одна и та же соблазнительная мысль заняться любовью в палатке среди враждебной флоры. Но они тут же прогнали её одновременно. Слишком измотал их сегодняшний марш-бросок, да и завтрашний день обещал оказаться не легче, скорее всего, наоборот. К тому же ничего пока конкретного не узнали они о Лесе, обоих ни на минуту не покидало ощущение опасности, и оба решили не избавляться на ночь от дайверских костюмов в дополнение к защите палатки.
Обменялись несколькими ничего не значащими фразами, не понадобилось даже ни-какого самовнушения – усталость быстро взяла своё. Они почти одновременно погрузи-лись в сон, что представлялось им ещё одной разновидностью дайвинга: о той глубине, на которой они вскоре очутились не оставалось потом ни слов, ни воспоминаний.
Только под утро Жанна увидела сон. Словно она находилась на большой глубине в какой-то мутной среде, без малейшей возможности обзора. Уже пальцы вытянутой руки становились недоступны для глаз. Просто муть, заполненная бесформенными пятнами непонятного происхождения. Тёплая липкая масса со всех сторон, ни единого намёка на источник света или хоть какое просветление. Эта густая жидкость, точнее взвесь неведомо чего не давала двигаться, сковывала каждое движение. Жанна чувствовала себя мухой в капле сахарного сиропа. Только капля эта оказалась что-то уж слишком большой. Дышать становилось всё тяжелее, окружающая субстанция лезла в нос, горло, проникала в лёгкие. Надо было срочно выбираться из этой клейкой ловушки, но, как и в какую сто-рону?
Жанна чувствовала, что Андре здесь, неподалёку, где-то внизу. С большим трудом ей удалось склонить голову и различить под собой неясный тёмный силуэт мужского тела. Она попробовала позвать мужа, но закашлялась, голосовые связки не послушались её, окружающий сиропчик оказался хорошим кляпом. Вместе с нарастающим удушьем она ощутила ужас от собственного бессилья. И когда это чувство сделалось пронзительно невыносимым – проснулась, не веря в нежданное освобождение.
Пробуждение оказалось не из приятных. Андре не грубо, но настойчиво тормошил её за плечо, пока не увидел, что Жанна открыла глаза. Внутри палатки царил такой же  сумрак, как и при их подготовке ко сну, но по часам на наручном дисплее рассвет снаружи давно уже наступил.
– Привет, милый, – улыбнулась дайверша мужу. – Чем вызван столь бурный натиск?
– Не хотелось тебя пугать, но, похоже, мы влипли, – скучным голосом сообщил Анд-ре. В свете мерцавшего экранчика она различила встревоженное выражение на его лице.
– Кстати, мне и снился такой вот сон: мы влипли, – нарочито бодро поделилась она, лихорадочно соображая, что бы такое могло приключиться в самом деле.
– Я не смог вылезти из палатки, она блокирована со всех сторон наросшими стебля-ми. Так что мы действительно влипли. Точнее, будто нас поместили в мешок или клетку из растений.
– Резак? – деловито предложила в момент посерьёзневшая напарница.
– Наверное, придётся попробовать, если ничего другого не придумаем. Только я собираюсь сначала позавтракать.
«Путь к сердцу мужчины лежит через желудок», – вспомнила про себя Жанна и снисходительно кивнула головой: да и мозги у этих мужчин тоже близки к этому самому пути. Впрочем, подкрепиться им в любом случае требовалось и согласно инструкции.
Они молча расправились в темноте палатки с достаточно питательным саморазогревающимся завтраком. И только после этого Жанна попыталась спокойно оценить обстановку. Вместе с Андре они обследовали каждый сантиметр палаточной ткани, опыт флодайверов помогал оставаться хладнокровными. Выбраться из палатки не удалось, там, где вечером находился вход, теперь оказалось непролазная масса переплетённых, словно огромные черви, толстых стеблей. Прежде безотказные сторожевые датчики странным образом не сработали на этот раз. Не удалось и сложить палатку, привести её  в изначальный походный вид, что никогда не представляло проблемы во многих походах.
– Проверь связь, – напомнила Жанна, и Андре хлопнул себя по лбу ладонью: как это он ухитрился упустить главное в пылу преодоления неподдающейся преграды!
Но, не смотря на его новые усилия, импланты упорно молчали, не слышался даже обычный фоновый треск. Он включил внутреннее освещение и неожиданно тусклый умирающий свет подсказал, что запас энергии на исходе. Словно нечто снаружи высосало все источники питания. Одни наручные дисплеи продолжали бодро светиться с обычной силой, но и выйти в планетарную сеть на этот раз не удалось даже после нескольких попыток.
Андре расчехлил плазменный резак и с сомнением посмотрел на жену: отметка ин-дикатора энергии приблизилась к нулю.
– А тебе не кажется, что Лес пытается сделать что-то похожее с нами? Ну, подобное тому, что мы совершаем с его обитателями?
– Снимает оцифрованную копию, чтобы постичь нашу душу? Бред! К этой флоре нельзя подходить с антропоцетрическими, точнее техноцентрическими мерками. Это же совсем другой мир. Ты не согласна?
– Конечно, тут ты прав. Люди слишком технологичны, точнее техноалогичны. У природы своя логика. И всё же, и всё же…
 – Мне кажется, мы, в самом деле, влезли тут во что-то прежде невстречаемое. А вдруг и вправду, Лес разумен, имеет свою душу, так сказать, высшее проявление существования материи?
– Брр… жуть…  И всё-таки это тебе очень интересно…
– Нам интересно, – уточнил Андре. – Что будем делать дальше?
– Боюсь, Лес уже решил это за нас.
– Вряд ли, если наша догадка правильна, он всего лишь на стадии предварительной оценки.
– А мы?
– А мы и того дальше, – вздохнул Анри.
– Неужели, мы не можем повлиять на него, как-то убедить в том, что мы не враги, и не собираемся причинить вред?
– Может, тому виной наши экокостюмы? Из-за которых он не воспринимает нас как себе подобные органические существа…
– Что же, ты предлагаешь устроить для него стриптиз?!
– Нет, не стоит рисковать…
– Ой! – вскрикнула Жанна, почувствовав щекочущее прикосновение к своему свободному от щитка лицу. Мягкий чувствительный усик осторожно тронул её щёку, про-никнув в щель под откинутым пологом палатки.
– Что случилось? – встревожился Андре.
– Ничего, – Жанна задумчиво потрогала в свою очередь отпрянувший нежный отросток. Ей показалось, она ощутила, как окончательно исчезает приснившаяся ночная муть. Стебли, закрывавшие проход внезапно опали, открывая свободный вид на прогалину.
Они не верили своим глазам.
– Ты видела?
– Так что будем всё-таки делать?
– Попробуем выбраться. Пущу сигнальный зонд, и дождёмся помощи. А потом, на-верное, логичнее будет отказаться от контракта, заплатить неустойку и убраться подальше. Тебе не кажется – так будет спокойнее для нас? Я тоже видел странный сон…
– Не знаю, не знаю…  А что сообщим в отчёте? Что Лес разумен? Так это мы не до-кажем, кто примет всерьёз  наши ощущения и домыслы?
– Ты хочешь сказать, что придётся вернуться и попробовать ещё раз?
– Если не мы, то кто?
– Но тогда это должна быть уже совсем другая попытка… с другими средствами.
– Конечно, мы должны отбросить всякую защиту и пойти просто так, голышом. Никаких костюмов, никакого оружия. Ведь, у всех народов людей протянутая раскрытая ла-донь означает одно и то же. Если Лес действительно разумен, он поймёт и оценит.
– А если мы ошибаемся?
– Что ж тогда мы будем знать наверняка. В лучшем случае мы поймём этот мир. В худшем двумя флодайверами станет меньше. Ядовитые насекомые,  аллергический шок, растительные токсины или смертоносное биоизлучение. У него есть огромный выбор, и наша защита тоже не гарантия, как мы убедились. Но что-то подсказывает мне, что всё обойдётся – главное показать миролюбие наших намерений.
Они замолчали. Всё-таки действительно они очень хорошо понимали и чувствовали друг друга. Они молчали до тех пор, пока не услышали запрос с подлетающего флаера. Приборы оживали, словно нечто извне возвращало им отобранную на время энергию. Молчал и Лес, точнее, шелестел мириадами листьев на своём непонятном пока для людей языке. Но флодайверам казалось, будто он пытается сообщить им: если они надумают ещё раз вернуться сюда – он не будет против.