Не студенческий случай

      НЕ СТУДЕНЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ

   У нас только что закончился цикл нервных болезней. Несведущие ни в чем студенты-медики не только смогли познать реальные возможности неврологического молоточка, но и многое, многое другое. Наконец, и порядком устаревшие знания по анатомии нервной системы пригодились. А топическая диагностика в неврологии? Да это нечто! Определить точную локализацию поражения нервной системы, особенно если речь идет о центральной нервной системе – это высший пилотаж! И никаких тебе сложных методов исследований: постучал молоточком, поколол кожу в определенных местах иголочкой, определил мышечный тонус и всё... Затем остаётся полученную информацию собрать воедино, включить голову и установить точное место поражения. Дальше, как говорится, дело техники… Если, конечно, понимаешь, что из себя представляет корко-мышечный путь и каковы симптомы его поражения на разных уровнях. Почти как в автоэлектрике, только сложнее и интереснее: выпадение (повреждение, разрыв), раздражение (замыкание, пробой). По крайней мере, нам тогда так казалось…
   А к чему я всё это? А к тому, что сразу после этого цикла записались мы с друзьями Витькой и Лёхой в студенческий научный кружок на кафедру нервных болезней и в назначенное куратором время явились в клинику. Получив короткий инструктаж от ассистента кафедры относительно правил поведения в неврологическом отделении областной больницы мы сразу же проследовали за профессором, молча направившимся в небольшую палату, что располагалась фактически напротив его кабинета. Там в мрачноватой комнате на казенных кроватях находились безучастные больные. Перед тем, как войти собственно в палату, дверь в которую была приоткрыта, профессор в общих чертах очертил план действий:
   - Сейчас мы вместе осмотрим двух больных, потом у вас будет время отдельно пообщаться с ними. После я буду ждать вас у себя в кабинете. Обсудим ваши находки, предположения, посмотрим, что по ним есть в медицинских документах...
   - Владимир Алексеевич! В палате три пациента. Может, каждый из нас возьмет на курацию по одному больному и потом доложит собственные результаты? – предложил я.
   - Обычно мы так и делаем. Но клинический случай совсем не студенческий. Если вы настаиваете, можем и больного, лежащего на кровати, что возле окна, вместе посмотреть, но он дезориентирован, неконтактен. Потому пообщаться с ним вам не удастся, сможете только зафиксировать полученные нами данные, изучить медицинскую  документацию. Предложение принимается? – уточнил он.
   - Да. В студентах нам не долго ходить… Никто подбирать под наши запросы больных в жизни не будет. – промямлил я и начал внимательно смотреть, слушать, фиксировать всё, что дальше происходило в палате.
   Осмотрев трех пациентов, мы вышли из палаты в коридор. Владимир Алексеевич вручил нам три истории болезни, а сам быстро умчался в другую палату. К нашему сожалению, содержащиеся в ней медицинские документы нам мало чем помогли. Больные относились к вновь поступившим, потому кроме небрежно заполненных лечащим врачом анамнеза жизни и болезни, а также перечня отдельных назначений, в них ничегошеньки и не было.
   Через полчаса профессор возвратился в свой кабинет и занял рабочее место. Мы разместились на старом кожаном диванчике и начали один за другим делать свои короткие, довольно примитивные доклады. Владимир Алексеевич по ходу вносил необходимые уточнения, иногда задавал вопросы, а также предлагал обратить внимание на те или иные данные.
   Наконец, дошла очередь и до меня:
   - Точно могу сказать, что имеет место поражение головного мозга. По локализации пока затрудняюсь ответить. Мне кажется, что очагов поражения, как минимум, два. Заболевание возникло остро, на фоне внешнего благополучия, потому не исключаю в анамнезе ишемического инсульта, затронувшего...
   -  Говорил вам, не студенческий случай. Еще неделю назад ваш подопечный проводил совещания, ставил задачи подчиненным. Он был большим начальником в одном из районов нашей области. А недавно утром проснулся в неизвестном для себя мире: жену не узнал, обстановка в доме ему показалась чужой. Скорой помощью был доставлен в центральную районную больницу с подозрением на инсульт. Не подтвердилось… Осмотрен неврологом местной больницы, после чего направлен для уточнения диагноза и дальнейшего лечения к нам. – сказал профессор и умолк.
   - Далекие друг от друга зоны мозга, на мой взгляд, повреждены, потому причина остро возникших изменений в чем-то другом… – попытался подкорректировать я ранее высказанное предположение.
   - Вы полюбуйтесь на рентгенограмму черепа! Хорошие у нас рентгенолог снимки делает, всё у него как на ладони! – выдал повеселевший Владимир Алексеевич и поместил снимок на негатоскоп.
   Мы дружно подошли к светящемуся прибору и стали рассматривать рентгеновский снимок. Нам здесь представилась картина, далекая от более-менее знакомой, привычной.
   - Измененных участков, очагов поболее двух будет… Причина? – поинтересовался у нас профессор.
   - Рак головного мозга! – выкрикнул Витька.
   - Теперь полюбуйтесь на рентгенограмму легких. – предложил профессор и отработанным движением быстро заменил один снимок на другой.
   Мы увидели какие-то контрастные полосы и крупные единичные пузыри, но не нашлись сказать ничего конкретного. 
   - Есть мысли? Рак легкого. Проявился неврологической патологией.  Метастатическое поражение головного мозга. Больной до последнего дымил, пыхтел, кашлял…
   - Уже неоперабелен? – решил уточнить Лёха.
   - Поезд ушёл. Одной ногой здесь, а другой… Он уже почти ничего не понимает. Еще несколько суток и окончательно загрузится. И исповедаться, и покаяться ему не дано. Бывает и так в нашей жизни. Запоминаем клинический случай на всю жизнь. Наше занятие закончено. До свидания.    
                Февраль, 2026