Одиссея капитана Гранта Глава 6 Смерть матери

Глава 6 Смерть матери

Маму похоронили на кладбище возле церкви. Отец заказал надгробный камень с надписью «Да воздаст Господь за дело твое, и да будет тебе полная награда от Господа Бога, к которому ты пришла, чтобы успокоится под его крылами».
Ходить было недалеко, и утро я начинал с того, что срывал в саду букетик цветов и клал его на могилу мамы. Если было время, я садился рядом на маленькую скамеечку и иногда плакал, вспоминая ее добрые теплые руки, ласковые глаза и дружеские советы.
У меня не было братьев и сестер, и вся материнская любовь и ее бесконечное терпение досталась мне. Когда я родился, она долго болела, знахарь сказал, что у нее слабое сердце, и она больше не будет иметь детей. У мамы был тихий голос, и от нее приятно пахло сухими травами, которые она развешивала на кухне.
Маму звали Мария, своих родителей она не знала, и выросла в чужой семье, как Золушка. Когда отцу предложили приход, он решил жениться. Его познакомили с мамой, и она ему понравилась.
С детства привыкшая к работе, она трудилась весь день. Кроме приготовления еды, мама работала на огороде, обрезала сухие ветки на деревьях в саду, убирала дом, выводила насекомых, стирала одежду, всего не перечислить. Конечно, ходила в церковь, знала все молитвы, вела воскресную школу.
Однажды я спросил ее:
– Мама, а кто такой Бог?
– Это не такой простой вопрос. Я не знаю смогу ли тебе это объяснить. Смотри, вот у меня на груди висит крестик. Он не возник сам по себе. Его кто-то сделал. Верно? Дальше, наша церковь. Она тоже не возникла сами по себе, ее построил архитектор. Вон едет карета, кто-то ее сделал, твою одежду кто-то сшил. Теперь представь себе, что ты – чайка. Ты летишь в вышине и видишь землю, на ней реки и моря, леса и горы, на небе ты видишь солнце, луну и звезды – значит, это тоже кто-то все сделал? Мы верим, что и землю и небо сотворил Бог и вся наша жизнь подчиняется установленным Богом законам.
– Значит Бог – архитектор?
– Можно сказать и так. Когда подрастешь, узнаешь больше.
Она поддерживала женщин прихода и была рада вечером, когда выдавалась свободная минута, поболтать с соседкой миссис Беркли.
Еще мама рассказывала мне наши шотландские сказки: как портной сшил на кладбище штаны и получил за это кошель золота; как кот прыгнул в очаг, чтобы стать царем котов; как фея вручила бедному селянину волшебный порошок, с помощью которого он смог содержать жену и детей, излечивая крестьян от всех болезней, и сказку про ночных помощниц доброй хозяюшки.
Она научила меня читать и писать, и когда мне было шесть лет, привела меня в библиотеку. Кажется, сказки Братьев Гримм были первой моей книгой. Она была большого формата в толстой обложке с красивыми иллюстрациями. Сначала мама читала мне вслух, а я только рассматривал картинки. На них девочки были одеты в длинные до пола платья с передниками. Сверху платья были открыты, но расширялись книзу и полностью закрывали ноги.
Тогда я узнал, что такое «декольте». А мальчики на обложке носили короткие тесные штаны, чуть ниже колен, и странные туфли с бантиками.
Когда я прочитал маме вслух от начала до конца свою первую сказку – это была на одну страницу сказка Братьев Гримм «Горшочек каши», мама дала мне несколько пенсов, чтобы я пошел и купил себе что-нибудь. Потом Братьев Гримм вытеснил Андерсен. Я удивлялся похождениям осла, собаки, кота и петуха из «Бременских музыкантов» и жалел Дюймовочку, которую старая крыса хотела выдать замуж за крота.
Когда от меня отвернулась дочка фермера, предпочитая богатого мальчика из соседнего села, я жаловался матери. 
– Мама, как мне не везет.
– Наоборот, тебе очень повезло! Зачем тебе подружка, которой нельзя доверять? Ты найди себе такую, для которой ты будешь единственный на всю жизнь.
– Разве такие есть?
– Есть. Твоя мама.
– А Эйлин, она такая?
– Я ее мало знаю.
– Но ты сказала, что она мне не ровня. Почему?
– Это объяснить не просто. Она привыкла к другой жизни, к другой еде, ходит в другую школу. Ты ходишь пешком, а она разъезжает в карете, у нее есть  гувернантка, в ее дома много слуг, а мы все делаем сами. Ее отец может спросить у тебя наше генеалогическое древо, у нас его нет.
– Что это за древо?
– Предки. Твоя родословная. Я своих родителей не знаю, а отец о своих не рассказывает.
– Мама, она меня поцеловала.
– Я рада за тебя. Но, может быть, завтра она поцелует другого?
– Тома Айртона?
– А кто это?
– Сын свечного фабриканта. Она с ним помолвлена.
– Гарри, вот рядом с нами живет Джинни, дочка моей подруги миссис Беркли. Почему бы тебе не подружиться с ней? Она ведь приносит тебе булочки из пекарни, где работает ее мама.
– Мама, как ты не понимаешь! Не нужны мне ее булочки. Она не читала ни одной книги, а Эйлин знает на память всего Вальтер Скотта!
– Я тебя понимаю. Хочешь, я спеку тебе яблочный пирог?
Мама очень вкусно готовила. У нее в кухне стояла на полке большая поваренная книга, и я нередко видел, как поздно вечером при свече она перелистывает ее страницы и вкладывает закладки.
После смерти мамы я достал эту книгу и открыл ее на первой закладке, где оказался рецепт «Яйца по-шотландски». «Сварить яйца. В фарш добавить лук, чеснок, сухари, сырое яйцо, соль и перец. Хорошо перемешать. Из фарша сделать лепешку, на середину которой положить яйцо, и завернуть его в фарш. Пожарить со всех сторон. Подать яйца по-шотландски можно с овощами, с любым гарниром».
Я знал, где лежат у нас деньги, в третьем ящике кухонного стола. Но раньше ящик всегда был закрыт. После смерти мамы, папа показал мне, где лежит ключ. Я уже умел разжигать печь, знал, как греть чай, ходил в лавки и на рынок, и собирал овощи на нашем огороде.
Когда я угостил папу этим моим первым блюдом, он храбро все съел и похвалил меня за вкусный завтрак, хотя фарш был сыроват, яйца пересолены, а чеснок обжигал горло.
Потом к нам стала приходить готовить еду и помогать по хозяйству миссис Беркли, а через год после смерти мамы у меня появилась мачеха.