Отражение солнечного света. Часть 2. Глава 4

Хамство, тем более от человека взрослого, подобает по канонам этики переносить молча. Оля была ещё не сложившийся человек,
ни физически, ни морально. И после каждой встречи на кухне или в коридоре с болтавшей непрестанно чёрт знает о чём, южным
говором, с непонятными словами, соседкой Галой, Оля вымучивала улыбку ей навстречу и пряталась за своей дверью, на всякий случай прижимая её ладошками покрепче. Гала уходила в свою комнату пилить мужа. А Оля на цыпочках шла на кухню помешать свой жиденький суп на керосинке. Обычно из крупы или макарон. Иногда добавляла кусочек сала или шоколада. Саша приносил.
Неизменно получалось очень вкусно. Не смотря на то что кружочки жира, плавающие наверху, исчезали, если их не караулить.
Муж Гали твердил при встрече, что она всё съедает сама, а его держит из-за карточки, а то бы выгнала его на улицу. Он очень боялся холодной, чёрной улицы и не обижался на неё.
Оля очень любила Саню. Не знала что это такое, но очень. Не потому что он, при случавшейся у него возможности, приходил издалека, пешком, днём или ночью. Лечил её, кормил. Делился своей жизнью с ней. В ней её было мало, и он делился своей.
Вдвоём, с маленьким огоньком свечи, им было теплее, радостнее жить. Вспоминать как они жили раньше, друг без друга. Мечтать
что выживут, и как будут вместе после войны.
Мартьянов понимал, что он в этой комнатке хозяин. И Оли, и буржуйки с теплом, всего. Это было и интересно в 19 лет, и
требовательно. По пути на Петроградский остров с интересом шарил глазами где какую доску можно оторвать. Прикидывал, что
ещё можно обменять на Сенном рынке. Друзья помогали. Все знали что Саня крепко влюбился. Завидовали, не теребили шутками его чувство. Валенки, появившиеся лишними в землянке, дали для Оли. Питание. Из одежды кое-что. Ватные штаны, вот. Без иронии. "Ей же ещё рожать"! Трудно представить, если, не дай Бог, что-то случится в этой цепочке доброты. И всем от таких забот становилось теплее на душе.
Любой юноша, что бы ни говорил, понимал, что жизнь без любимой женщины пройдёт впустую. Семья и дети, в природе, от маленькой козявки до мужчины - программа неукоснительная.
Ходили погулять вместе, спускались по скользким ступеням подъезда. И важно, как супруги, шли по заваленному снегом Большому проспекту до стадиона. На Неве набирали воды, и не торопясь, обратно. Однажды трое головорезов прижали их к стене и молча вырывали у Мартьянова сидор. И вдруг резкий милицейский свисток! Саня обернулся от неожиданности, а Оля, присев от натуги, за его спиной, двумя руками ухватив свисток заливала весь пустой и тёмный проспект спасительным свистом. Ворье кинулось бежать, а Оле, с перепугу, было никак не остановиться. Потом в маленькой комнатке смеялись, молча вытирали глаза и опять заливались
толи радостным, толи нервным смехом. Ведь запросто могли зарезать. Вспоминали что и ножи у них были огромные и блестящие.
Оля сказала что нашла этот свисток у отца в столе, и всегда брала его с собой на улицу. На всякий случай.
Мартьянов покрутил его в руках и набрав воздуху свистнул. На кухне вдруг раздался грохот и визг. Гала распахнув к ним дверь закричала, "Что вы тут свистите? Я ногу ошпарила!" И прыгая убежала зализывать рану.
На кухне Олина кастрюля лежала на полу в луже каши, и рядом Галина поварёшка.
Долго, потом, прижавшись друг к другу они, закрывая ладонями рот смеялись молча. Безобидно и просто.
Что-то огромное, невидимое и страшное смотрело на них из угла. Угрюмо кривило рот пытаясь улыбнуться и растворялось в этом маленьком приюте счастья и доброты.