Сингапур. Путевые заметки

24 февраля. Сингапур.
Погода, доложу я вам, прескверная: жара стоит такая, будто сидишь внутри свежевыпеченного калача, и притом — в бане. Воздух густ, влажен и пахнет какими-то заморскими помадами.
Город сей напоминает аккуратный чертеж молодого, чрезмерно восторженного инженера. Всё здесь выметено с педантичностью старой девы; кажется, если уронишь на мостовую папиросу, то из-под земли немедля вырастет полисмен и с вежливой улыбкой потребует сумму, на которую в нашей губернии можно купить небольшое имение.
Был в садах подле залива. Видал там железные деревья исполинского роста. Сооружения сии в сумерках сияют электричеством, точно театральные декорации, и производят впечатление города будущего, в котором, впрочем, человеку всё так же скучно и томительно.
Что касается провизии, то здесь царит полнейшая демократия, граничащая с хаосом. В здешних трактирах, именуемых хокерами, какой-нибудь важный господин в шелковом пиджаке преспокойно вкушает курицу с рисом бок о бок с простым матросом. Изволил откушать здешнего краба в остром соусе. Блюдо сие требует от едока долгого терпения и совершенного отсутствия тщеславия, ибо после первой же клешни физиономия твоя принимает вид ярко-кумачовый, а соус оказывается даже за ушами. К крабу подают сладкие булочки — нелепость, конечно, но до чего же недурно!
По вечерам смотрю на гостиницу, что похожа на огромный корабль, взгромоздившийся на три колонны. На крыше его плещутся в бассейнах люди, мнящие себя небожителями. А внизу всё так же шумит море и кричат на разные лады китайцы, не знающие, что в мире существует меланхолия.
Словом, всё это чрезвычайно любопытно, ново, но в Петербурге сейчас, должно быть, идет снег...___26 февраля.
В порту встретил некоего Ивана Кузьмича, отставного чиновника из акцизных, который приехал сюда лечить свои ревматизмы, но вместо того впал в совершенное оцепенение. Он стоял у самой воды, грустно созерцая огромные пароходы, и жаловался, что в Сингапуре «даже грешить не получается: всё как-то стерильно, по-аптечному».
— Помилуйте, Антон Павлович, — роптал он, обмахиваясь панамой, — ведь здесь у них за жевательную резинку могут высечь, а за кормление рыб — лишить состояния. Тоска! Хочется какой-нибудь русской небрежности, ну хоть бы одну соринку на мостовой увидеть, ан нет — всё блестит, точно лысина статского советника.
Туристы же, эти вечные кочевники с кожанными ридикюлями, бегают по жаре с лицами мучеников, фиксируя на свои аппараты каждый куст. Видел я одну даму, которая в Cloud Forest так восторженно вскрикнула при виде искусственного водопада, будто узрела явление Христа народу; а через минуту уже ворчала на супруга, что у неё от местной влажности «расклеились локоны».
Обедали мы с Иваном Кузьмичом в китайском квартале. Там жарят какую-то рыбу, которая пахнет одновременно и старым башмаком, и райскими кущами. Мой спутник, отведав сего блюда, долго кашлял, краснел и наконец изрек:
— В этом городе, милый мой, прогресс победил здравый смысл. Всё вокруг — электричество и сталь, а желудок всё так же требует простой человеческой жалости.
Вечером, сидя на веранде и глядя на огни Marina Bay Sands, я думал о том, как странно устроено человечество: мы строим дворцы до самых облаков, выдумываем чудеса техники, а в итоге всё равно ищем тень, холодную воду и кого-нибудь, кому можно было бы всласть пожаловаться на жизнь.
Впрочем, Сингапур великолепен. Но это величие какое-то... без пауз, без вздохов. Слишком уж много здесь восклицательных знаков и ни одной приличной запятой.___27 февраля.
Третьего дня со мной случился анекдот, вполне в духе здешних строгих порядков. На прогулке в парке я, по старой привычке, засмотрелся на какую-то диковинную птицу с клювом цвета спелой моркови и, не заметив того, машинально вынул из кармана мятную лепешку. Беда в том, что обертка от неё, по какому-то роковому капризу ветра, выскользнула из моих пальцев и совершила полет на безупречно подстриженный газон.
Не успел я и глазом моргнуть, как передо мной вырос местный блюститель порядка — юноша столь отутюженный и гладкий, что казался сделанным из того же высококачественного фарфора, что и китайские вазы. Он указал на бумажку с такой скорбью, точно я только что совершил покушение на основы государственности.
— Сударь, — произнес он на английском наречии, в котором слышалось пение механических соловьев, — ваш мусор оскорбляет гармонию нашего сада.
Я начал было оправдываться, взывая к законам физики и несчастному случаю, но полисмен был неумолим. Он достал книжицу и с видом священника, отпускающего грехи за очень высокую плату, начал выписывать штраф. Иван Кузьмич, наблюдавший сию сцену издалека, лишь горько усмехнулся и прошептал: «Вот вам, душа моя, и цивилизация. У нас бы городовой просто взял гривенник и пожелал здравия, а здесь — извольте жертвовать на алтарь чистоты целое состояние».
В итоге, расставшись с круглой суммой, я почувствовал себя необычайно очищенным. В Сингапуре даже совесть имеет свою твердую таксу.
Возвращаясь в нумер, я думал: до чего же утомительно быть совершенным! Какое счастье, что завтра пароход уносит меня к берегам, где пыль лежит на дорогах по праву рождения, а люди совершают ошибки совершенно бесплатно.___ТЕЛЕГРАММА
КУДА: РОССИЯ. ЯЛТА. ДАЧА ЧЕХОВУ.
КОМУ: МАРИИ ПАВЛОВНЕ ЧЕХОВОЙ.
«ПЕРЕЕХАЛ ЭКВАТОР ТОЧКА ЖАРА СУМАСШЕДШАЯ ТЫСЯЧА ГРАДУСОВ РЕОМЮРУ ТОЧКА ГОРОД ПОХОЖ АПТЕКУ БУДУЩЕГО ЗПТ ВЕЗДЕ ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ ДЕРЕВЬЯ ВОДОПАДЫ ВНУТРИ ДОМОВ ТОЧКА ВИДЕЛ КИТАЙЦЕВ ЕДЯЩИХ ОГНЕННЫХ КРАБОВ ТОЧКА ОШТРАФОВАН БУМАЖКУ ПЯТЬСОТ ДОЛЛАРОВ ЗПТ ПОЧТИ РАЗОРЕН ТОЧКА ПОГОДА ПРЕЛЕСТЬ ЗПТ НО СКУЧАЮ ПО НАШЕМУ КРЫЖОВНИКУ ТОЧКА КУПИЛ ТЕБЕ ШЕЛКОВЫЙ ВЕЕР И ДРАКОНА ТОЧКА ЦЕЛУЮ ВСЕХ ТОЧКА
ТВОЙ АНТОША».