Лиса с улыбкой Моны Лизы. Глава 18

Глава 18

До официального открытия оставалось еще минут десять, но в холле галереи уже было многолюдно. Лара приехала заранее. Она оставила в гардеробе дубленку, но шарф снимать не стала. Красный и длинный, он ярким пятном ложился на плечи, идеально оттеняя ее светлые волосы. Лара знала, что этот контраст работает безотказно: в серой зимней толпе шарф притягивал взгляды окружающих.

Девушка медленно прохаживалась, краем глаза изучая прибывающую публику. Как правило, большую часть посетителей на презентации составляет «группа поддержки» — друзья, знакомые и коллеги художников. «С улицы» таких, как Лара, было немного. Приглашенные обменивались короткими кивками. Было видно, что это сообщество «своих», где каждый знает цену и себе, и соседу.

— Проходите, пожалуйста, — негромко объявила распорядительница.

Поток гостей стал плавно перемещаться в зал. Лара вошла и сразу увидела Савельева, который стоял в окружении трех мужчин у центральной стены, где висели его работы. Николай Николаевич выглядел безупречно: темно-синий костюм, безукоризненная белая рубашка с надетой под нее черной водолазкой. Этакий Марчелло Мастроянни местного разлива. Он что-то говорил, улыбаясь одними уголками губ. Мероприятие началось. Звучали слова, какие обычно говорят на презентации, подчеркивая, что и у должностных лиц есть своя отдушина.

Лара не стала подходить сразу. Сначала нужно было немного «обжиться». Она остановилась у противоположной стены, делая вид, что увлечена пейзажем, но всё её внимание было приковано к Савельеву. Она ждала момента, когда его свита немного поредеет. Но не тут-то было!

Когда же она переместилась к работам зампрокурора, стало ясно: Савельев пришел не один. К ним подошла холеная женщина средних лет — безупречная, словно сошедшая со страниц каталога дорогой недвижимости. На ней было строгое графитовое платье, а на лице — выражение вежливой скуки. Такое выражение обычно «носят» жены высокопоставленных чиновников, и не только на обязательных мероприятиях. Можно сказать, что она была как дорогая рама, призванная подчеркнуть статус мужа.

Лара остановилась у одной из картин Савельева — на ней был изображен старый полуразрушенный причал, над которым густо висел туман. «Не хватает разве что Ежика и Белой Лошадки, которые искали бы друг друга», — подумала Лара, но произнесла другое:

— Удивительно… — сказала она, разглядывая полотно. — Туманы как природное явление интересовали художников во все времена. В эпоху символизма туман использовали для усиления драматизма и мистики. Импрессионисты передавали ощущение изменчивости и быстротечности, а модернисты — состояние одиночества и тоски. Однако если говорить о релаксе и перезагрузке, то для этого больше подходят белые дворики Санторини.

Один из мужчин, седовласый отставник с живыми карими глазами, прошелся взглядом по ее фигуре, по яркому шарфу и задержался на лице. Савельев чуть прищурился и замер. Между тем Лара продолжала комментировать полотно:

— Туман… он не всегда про меланхолию. Это тишина, в которой автор, как правило, прячет всё, чему не нужно быть увиденным. Такое себе «управление реальностью». Казалось бы, мы видим водную гладь, на поверхности которой молоком разлился туман, и можем домысливать, что же осталось «за кадром». Но только художник решает, какую деталь оставить на свету, а какую — в тени. Причал не обрывается — он просто перестает быть нужным там, где ставят точку.

— А вы тонко подметили, — улыбнулся «отставник», явно обрадованный возможности услышать что-то новое. Он легонько толкнул Савельева локтем. — Смотри, Николай, кажется, нашёлся человек, который понял твою «чертовщину» в тумане.

«О, это вы еще не догадываетесь, что сказал бы о картине психиатр и по совместительству друг нашей семьи Сергей Серебровский», — подумала Лара, но решила не обострять обстановку. Она улыбнулась, вспомнив, как однажды затащила приятеля мужа на выставку известного столичного графика. «Наш пациент», — сказал ей тогда Сергей, посмотрев на картину, где был изображен Гулливер, которому лилипуты сделали трепанацию черепа.

Савельев взглянул на Лару. В его глазах читалось напряженное любопытство.

— Вы считаете, я прячусь за этим туманом? — спросил он.

— Это были мысли вслух. Скорее всего, вы используете туман как фильтр. Но вам блестяще удалась игра света.

— А что вы увидели в картинах коллег Николая Николаевича? Расскажите? — спросила жена Савельева.

Лара поняла ее намерение — женщина хотела увести гостью на более безопасное расстояние от супруга. Что ж, это ей на руку. Лара постарается выяснить, не вторая ли половинка зампрокурора приложила руку к убийству Власенко. А к Савельеву она еще вернется. Вернее, он сам подойдет к ней. Ведь известно, что нужно мужчину заинтриговать и… отпустить. И тогда он обязательно захочет узнать, о чем ему еще не сказали.

Продолжение: