Плюшевая история

    Осыпались белые лепестки с вишни, накрывая землю белой скатертью. А черешня уже вовсю радовала своим сочным вкусом ягод. Сады и поля цвели и благоухали с невероятной силой. Днестр был уже готов принятьвсех страждущих от жаркой погоды и предложить окунуться– и не по разу. Весна на молдавской земле заканчивалась буйством цветов и ароматов. Маленькой пятилетней девочке Лянке казалось, что здесь, на этой земле, всегда пахнетлибо фруктами, либо цветами. Ну ещё иногда козами и овцами.
Сейчас она наблюдала за этой весной из больничного окна. Наблюдала она не одна – напротив неё на подоконнике сидел Прошка– небольшой плюшевый медвежонок серо-пепельного цветас голубым бантом на шее. Она вдохновенно объясняла и рассказывала ему все, что происходит за окном. Ещё она с ним делилась своими планами, мечтая, что когда она выздоровеет, то они с Прошкой заберутся на шелковичное дерево и так наедятся шелковицы, что все лицо и руки будут перемазаны её фиолетовым несмываемым соком. И тогда можно будет попугать её подружек – Катьку и Женьку.
Ещё они будут есть поляницу из кукурузы, которую вкусно печет тетя Нита, и варенье из розовых лепестков. Ещё они устроят домик под большущими лопухами, которые растут в овраге за огородом. Там они будут играть, и никто их там не найдёт.
На больничном этаже детского неврологического отделения, где лежала Лянка, имелась отдельная комната для игр – комната-отдушина, где можно на немножко забыть про капельницы, уколы, таблетки. И даже лекарственные запахи не проникали в эту комнату, а если что-то и проникало, то в пылу детских игр это и не очень-то замечалось.
Комната была расписана яркими весёлыми красками со сказочными и мультяшными персонажами. Развеять больничную тоску можно было с помощью настольных игр, машинок, куколок и прочего жужжащего, катающегося, двигающегося. И дети активно пользовались такой возможностью и развеивали эту самую тоску.
А совсем недавно в комнату привезли партию плюшевых мишек. Одинаковых размерами, но с разными расцветками. Вот тут-то как раз и появился у Лянки тот самый мишка. Из всех остальных мишек взгляд девочки сразу упал на него, и стало непоколебимо ясно, что это Прошка. Тот самый, который единственный и никем другим не заменимый. Да и Прошка был вроде не против такого знакомства. Так и началась великая дружба. Великая потому, что её верность, как и полагается в жизни, испытывалась трудностями и болями, в больничных условиях.
Каждый из больничных детей, от самых малых до самых больших возрастов, выбрал себе по мишке, так как их разрешили брать с собой в больничную палату. И если рядом не находились взрослые родственники, то этим плюшевым мордашкам поверялись самые сокровенные тайны, страхи, обиды, жалобы. А мишки молчаливо выслушивали и также молчаливо сопереживали, как и положено истинным друзьям. Мишки стали настоящими членами больничного сообщества. И неудивительно, что вместе с выписываемыми из больницы ребятишками стали пропадать и плюшевые игрушки, которые были на балансе лечебного заведения. Ребята не хотели с ними расставаться.
Прошка знал о Лянке всё: что она не любит кипячёное молоко с пенкой и медсестру с толстыми бедрами и родинкой на носу, потому что она больно ставит уколы, тяжело дышит и вечно ворчит. Он знал, что кладёт под подушку девочка и какие бантики она любит заплетать в косички. Все её жалобы, вкусы и привычки и много-много ещё чего. Все познания Лянки быстро становились и достоянием Прошки, она с удовольствием делились ими с ним.
Но не все знания ей открывались. Например, она не знала, что эта дурацкая болячка с таким длинным и мудрёным названием – детский церебральный паралич – болезнь на всю жизнь. А если бы и знала, то не хотела бы верить. Это никак не сочеталось с такой интересной и удивительной жизнью. И что, если ноги и рука иногда не слушаются, то это только лишь иногда. И голова болит периодически, а у кого она никогда не болит?!
В тот день, когда её выписали из больницы, она смело шла на выход больничного корпуса с выданными личными вещами. Вещи несла мама, Лянка одной рукой держала руку мамы, а другой крепко прижимала к себе Прошку. Шла с решимостью, что с другом не расстанется ни за что, и пусть Прошка не боится, ведь она обещала показать ему много интересного.
Оставить друга, с которым вместе столько пережили – это же как предать!? Но и прятать его, как это делали другие, когда выписывались из больницы, она тоже не могла – это как своровать. И то, и другое было противно для совсем молоденькой совести. Поэтому, она не будет никого воровать, она просто оставит его себе.
Но недалеко от выхода из корпуса перед ними предстала медсестра. Она мягко начала объяснять девочке, поглядывая и на маму, что игрушку придется оставить здесь, так как она принадлежит больнице. Но для медсестры это была игрушка, а для Лянки – это же самый близкий друг. Отдать она его не могла. Такова уж была эта Лянка и её взгляды на жизнь. Медсестру встретило короткое удивление, а потом жесткость в глазах девочки.Но это была не жесткость, а решимость. Решимость постоять за друга.
Уговоры мамы также встретили упорство дочери. Лянка прочно держала Прошку, нимало не разжимая рук.
Постепенно вокруг Лянки начал собираться больничный персонал, где каждый для убеждения ребёнка высказывал своё предложение. Но все они были не в пользу девочки. В любом их варианте Прошка должен был остаться.
До выхода из больницы оставалось всего несколько мгновений и этот инцидент с игрушкой начал утомлять и нервировать маму. Тогда она сделала решительное движение: ухватила медвежонка и резко выдернула его из рук ребёнка. Раздался треск, и в руках у Лянки осталась оторванная лапа друга.
В один миг всё перевернулось в голове у девочки. В мгновение любимая мама стала врагом номер один. Не желая понимать и принимать неизбежно происшедшего, дочка ринулась с кулачками на маму. Некоторое время её, вырывавшуюся, еле-еле сдерживали взрослые. Потом, обмякнув, девочка осела на пол, и её заполнило безраздельное горе. Раздался страшный вой, переходящий в судорожное рыдание, заполняя собой всю больницу.
На всебольничный шум, который устроило маленькое существо, отозвался лечащий врач девочки – Алик Ракипович. Выслушав объяснение медсестры, врач, однако, с пониманием отнесся к ситуации. Он попросил медсестру принести бинт и перебинтовал приставленную к мишке ножку.
— Ну что ж... – задумчиво сказал он, – тут, видимо, придется делать несколько операций…
И повернувшись к девочке, вопросительно сообщил, что, видимо, придется оставить друга на излечение.
Она нежно обнимала своего Прошку, что-то долго нашептывала ему на ушко. Все терпеливо ожидали окончания прощания. Потом она подошла к врачу и лично ему передала медвежонка.
— Вылечите его, пожалуйста! – немного задумчиво помолчала и ещё раз с выразительной мольбой повторила: – пожалуйста!..
А на подсохшую соль от слез на щеке накатывались новые слёзы.
Уже уходя, она обернулась:
— Не давайте ему, пожалуйста, кипяченого молока с пенкой! Он этого не любит.
И побежала к двери, чтобы больше уже не оборачиваться.
Побежала дальше и жизнь — днями, месяцами, годами, наслаивая как бутерброд, один житейский сюжет на другой и отодвигая всё дальше и дальше невозвратное детство. Детство, в котором порой так легко и просто, потому что на окружающий мир смотрят его искренние и доверчивые глаза, а порой трудно и пронзительно больно по той же самой причине.

***
Пятьдесят четыре года – серьёзный возраст. В таком возрасте ещё горячат мысли, что ещё поживем и ещё что-то впереди. Но и жизненный опыт даёт повод к воспоминаниям и подведению каких-то итогов. Нет-нет, да нахлынут они, то теплой волной, то холодным душем.
День рождения— хороший повод для таких воспоминаний. У школьной учительницы Елены Михайловны много таких воспоминаний. В борьбе за свое место под солнцем, порой ей трудно было доказывать, что её болезнь не влияет на профпригодность и вообще не влияет на общество, в котором она живёт. Непростая жизнь помотала и поиспытывала её личность и в итоге забросила её учительницей в Краснодарский край.
С утра приходят поздравлять дорогую и любимую учительницу ученики и близкие.
С нежностью, душевной теплотой и любовью она всегда относилась к своим воспитанникам и теперь пожинает плоды своих трудов. Взаимная любовь учеников, как от зеркала, отразилась на ней. Ещё её любили за детскую непосредственность, простоту, которая всегда подкупала и помогала ребятам раскрыть им самые сокровенные тайны, чтобы посоветоваться, порадоваться или попечалиться. В итоге, она оказывалась не взрослым педагогом, а другом.
Тем не менее, давние ученики Елены Михайловны, пришедшие поздравить дорогую учительницу и принесшие ей подарок, были искренне поражены её реакцией на него.
— Прошка!!! – услышали они волнующий и торжественный крик.
В руках Елена Михайловна держала подарок – небольшого плюшевого медвежонка. А её глаза светились невыразимым блеском и восторгом. Это были глаза Лянки. Она то прижимала медвежонка к себе, то, вытягивая руки, внимательно вглядывалась в него, не веря удивительному совпадению. И размер, и цвет, и голубой бантик и даже небольшая потертость на животике — всё удивительно знакомо.
Крепко прижимая его к себе, она нашёптывала, повторяя:
— Это же мой Прошка! Мой Прошка! Прошка, как я ждала тебя! Я так тебя ждала! Я ждала тебя всю свою жизнь!
Прошка сидел на столе, перед ним стояла дымящаяся чашка с чаем. Разливая чай по чашкам ещё не успокоившейся рукой, всем своим удивленным гостям она поведала историю дружбы маленькой Лянки и медвежонка Прошки в далёком светло-солнечном детстве. Историю длинною в жизнь. И как оказалось, историю ещё не закончившуюся.
Рассказывая, «Лянка» Михайловна посматривала на вновь обретённого друга и периодически поглаживала его:
— Теперь у нас с тобой впереди столько всего! Ведь я же обещала показать тебе много интересного!..

                Октябрь, 2024 г.