Сиреневый туман

«СИРЕНЕВЫЙ  ТУМАН»

-Пригородный дизель-поезд «Иловайск-Донецк-Красноармейск» прибывает на …тёртый путь, - осипшим голосом проговаривает перронный динамик. Люди плотнее скучиваются вдоль железнодорожной платформы – скорее бы влезть в тёплые вагоны, спрятаться от срывающегося снега, от пронизывающего ветра. Отгородиться от внешнего мира хотя бы временной иллюзией уюта.
Время позднее. Я отучился, еду из института домой. Первый год – он трудный самый. Решил-таки социально образовываться на журналиста. Воскресенье. Завтра – на работу. А потому что – очно-заочная форма обучения. Всю неделю работаю, а по выходным, скача загнанным конём по электричкам и автобусам между пунктами К и Д, то бишь между домом и столицей Донбасса, грызу гранит науки.
Умостился на деревянной лакированной лавке – скользкой и жёсткой – между толстой тёткой в шерстяном платке и тонким, гладко выбритым дядькой с бородавкой на подбородке. Задумавшись о том, как же он, бедолага, бреется с этой гулей, отключаюсь, погрузившись в особое состояние бессознательного. Что-то типа медитации. Нигде так по-особому не дремлется, как в движущемся поезде.
Наверное, и пассажиры вокруг все уставшие, намёрзшиеся, хочется подремать до своей станции. В поздней последней электричке и контингент особый. По большей части умиротворённый, разъезжаются по сёлам да городкам со своими оклунками, разговоры разговаривают, незлобно переругиваются, зевают, тормозки подъедают. Перекусить бы и правда не мешало, всё-таки целый день на голодном пайке. Арахис в шоколаде хорошо голод отбивает, но посущественней чего-то не помешало бы.
Услышав песню вагонной коробейницы: «Пирожкии, пирожкии с картошкой, с горохом, с капустой, пирожкиии», выныриваю из трансценденции, беру парочку, жую. Вкусно. Ещё бы, голод – лучшая приправа.
А в голове всё учебный процесс происходит. Вспоминаю задания, что я там понаписывал для практических занятий? Интервью с ветеранами, фельетоны о нерадивости коммунальных служб, размышления о ключевых проблемах государства нашего нового да демократического. Такие публицистические материалы мне особенно удаются, потому что я искренне и всерьёз озабочен «негараздами» общества. Препод по курсу «документального телевидения» меня «копушей» называет. Причём в это слово вкладывает свой смысл, подразумевающий, что слишком глубоко я копаю в попытках доискаться до причин и следствий. Я и не спорю, наоборот, мне даже лестно такое определение слышать.
Вспоминаю, вот, недавно статейку сбацал животрепещущую про мову и язык. В нашу районную газетку сунулся с ней, а редактор так мягко поясняет, мол, переделать надо кое-что, сгладить острые углы, да и вообще, как-то не наш формат, может, в другую газету попробовать предложить, в областную. То есть, тогда я ещё не понимал, что для районки такие темы поднимать – это слишком. В областные же газеты мне, первокурснику, обращаться было ещё как-то неудобно.
На Красногоровке толстая тётенька выбирается и выходит, освобождая место, я с удовольствием смещаюсь к окну, вытягиваю из сумки ту самую статейку, распечатанную на печатной машинке, углубляюсь в чтение, раздумывая, может, и правда что-то сгладить, как-то переделать, пойти на компромисс, чтоб взяли её в районную газету «Степной маяк».
 
МОЯ РОДНАЯ ЧУЖАЯ СТРАНА ДУРАКОВ

1.Язык мой – друг мой

Вы уж извините, дорогие читатели, за откровенность, но зачесался вдруг у меня язык. Ну, бывает, глаз зачесался – это, понятно, к окулисту; ухо, горло или нос – к ЛОРу; весь с головы до ног чешешься – к дерматологу. А тут – язык, тоже ведь далеко не лишняя часть организма. Ладно, когда б день-два почесался и перестал, –  ан нет, свербит и свербит. Тут я не вытерпел.
-Ну чего тебе надо? – спрашиваю, суверенитета, что ли, захотел?
-Типун тебе на язык, - отвечает далеко не лишняя часть организма. – Думаешь, я такой дурак? Думаешь, не понимаю, что единое целое на части не разделишь? Вот сам посуди, пища без желудка может существовать, а желудок без неё – никак. Так что отделяться я пока не собираюсь. 
-Да, - возражаю, - нам тоже так говорили, - а сейчас посмотри на Россию: отделились от Украины и – существуют. Хотя кто-то утверждал, что мы её кормим.
В ответ Язык только хмыкнул и свербеть перестал. Но ненадолго. Вскоре опять началось.
-Ну чего тебе ещё? – спрашиваю раздражённо.
-Высказаться хочу! Всё равно ты меня за зубами не сдержишь.
-Да я и не собираюсь. Но о чём же будут твои высказывания?
-О себе, любимом, и обо всём сопутствующем.
-Однако, о мемуарах рано тебе ещё думать.
 -Та ні, я про рідну мову побалакати хочу.
-Тоже мне, хохол нашёлся!
-Хохол не хохол, а на Украине, пардон, в Украине живу, значит, имею право языком о мове побол-тать!
Куда деваться? Пришлось разрешить ему раскатать губу и побалакать о языке, иначе ведь свербеть не перестанет. И вот что рассказал Язык о мове, попутно затронув не менее важные проблемы, игнорировать которые ну никак невозможно.

2.Есть держава. Есть язык. Но одного маловато будет

Слушайте сюда, те, кто меня слышит, товарищи, и те, кто ими ещё остались! Давайте отодвинем в сторону бутылку горилки и взглянем на мир трезвыми от запоя глазами. Давайте вдумаемся: «Украина возрождается!» - так твердят нам депутаты и сам Леонид Данилович. А так ли это? В нужную ли сторону мы «возрождаемся»?..
С чего всё началось? Первым делом почувствовали мы перемены, когда появились новые марки алкогольных изделий, с этикеток которых так и веяло свежим бризом «возрождения». Но водка – ладно. Сигареты! Вот где национальная фантазия достигла апогея: эру «Космоса» и «Экспресса» сменила эпоха «Козака» и «Отамана» с «Гетьманом». Надеюсь, за повышением званий остановки не будет?.. Одна только «Прима» не меняется, только сделала себе макияж, опломбировавшись акцизной маркой и заполучив штрих-код. Теперь можно идти вперёд на завоевание Европы. Она же наша родимая национальная гордость!
Но это мелочи. Посмотрите, сколько нового мы узнаём из телевизора, полезная он всё же вещь в хозяйстве.
Вот, например, на государственном уровне развернулись такие мелкие события, о которых мы бы без телевизора и не узнали. Мы, конечно, обращали на них внимание, но так всё мельком, не придавая значения. Когда развлекательные передачи заканчивались, и смотреть уже было нечего. Переклацывали каналы и вдруг, между прочим, узнали, что Украина стала независимой, благодаря какому-то референдуму. От кого и от чего мы не зависим, нам не объяснили. Но зато теперь стало ясно, что ничего плохого (для новоявленного правительства) в той суверенности нет. А из того же «ящика» узнали мы и о новых державных символах.
Появился жовто-блакитный флаг. Долгое время расположение колеров на нём путали. Но постепенно бывшие коммунисты привыкли – как правильно, и всё стало на свои места. Но не обходилось и без перегибов. Если раньше использовали жёлтую краску преимущественно для «жёлтых домов», а голубую – для окраски панелей, то сейчас этим сочетанием сияют многие казармы разнообразных воинских частей. И ничего, красиво смотрится. Не мешало бы военным и форму под цвет их новых казарм пошить. Для маскировки.
А потом и герб появился. Что это именно герб, мы даже поначалу и не поняли. Слишком простенько он выглядел после роскошного СССРовского. Ну, если всмотреться, то и в нём есть нечто притягательное. А то, что он вновь жёлтым на синем фоне изображён, так это не от скудости фантазии, а от национальной гордости. Название б, что ли, заменить, а то редкозубое какое-то? «Тридцатитрёхзуб», - например. Вот звучит, так звучит!.. Спросите, зачем 33-й зуб? Так это ж зуб мудрости, так необходимый иногда.
Гимн тоже быстро сообразился. У нас же, что ни песня, то – «народная-блатная-хороводная», то есть национальная, а гимн таким параметрам и должен отвечать. И получилось, что «Ще не вмерла Україна», как самая незастольная вышла вперёд. Хотя лучше было бы назначить гимном «Роз-прягайте, хлопці, коней» ну или «Дивлюсь я на небо» и т.д.
Вот только текст нашим радетелям (которые в Раде) покоя не даёт. Уже первую строку косметически подредактировали: «Ще не вмерла України і слава і воля». Пойдём дальше: 4-я строка 1-го куплета: «Запануєм і ми, браття, у своїй сторонці», и 2-я строка 2-го куплета: «В ріднім краї панувати не дамо нікому…» По смыслу  выходит: и сам не гам, и другому не дам?.. Да и ещё, в 3-й строке 2-го куплета о  Чёрном море говорится, а о Крыме – ничего, нужно изменить слова, иначе Россия, как пить дать, заберёт полуостров.
Наконец, приняли новый украинский паспорт, и Донбасс понял, что шутки закончились. Если до сего знаменательного факта, независимость воспринималась нами, как некий занимательный фарс, наблюдаемый в окно ящика и поставленный где-то там, в далёкой столице, в «матери городов русских», то теперь некоторые молодые люди паспортного возраста на собственной шкуре убедились в необратимости процесса, получив (не за так!) эту самую «синенькую паспортинку»…
 Господам-демократам не нравится старый краснокожий паспорт, и у тех, у кого он ещё есть, слово «СССР» запечатали словом «Україна». Переходный период, однако. А вот герб СССР, увы, никак не запечатаешь, не сотрёшь.
Кстати, паспорт заполнялся на русском и на украинском языках, русский был в приоритете.
Что ещё не понравилось старым новым властям? Национальность. В советском она была прописана. В новом – нет. Зато в новом вписан пол. Как будто по фотографии и ФИО его нельзя определить!?
И вот, пойдём дальше. Не обращая внимание на отдельные, ничего не значащие для независимого государства протесты граждан, людей, в основном, здравомыслящих и коммунистов, радетели подсунули нам очередной «продукт незалежности» - Конституцию. Как ни странно, на Донбассе этот документ можно приобрести даже на русском языке. Перевернув страницу обложки, сразу натыкаешься на грозное предупреждение: «Официальный перевод на русский язык. Единственно аутентичным является текст на государственном языке Украины». Вот вам, русскоязычные! Съели!? Значит, следуя логике и 10-й статье этой Конституции, наш новоукраинский паспорт действителен только наполовину!? Ведь в нём фигурируют надписи на двух таки языках, только один из которых является государственным! Здесь логика отдыхает. Но кто, интересно, поинтересовался у граждан Восточного региона насчёт того, кому какой язык роднее?
Вы, наверное, думаете, что Леонид Данилович (прекрасно владеющий русским), президент наш дорогой, не помнит своего обещания о введении двуязычия?.. Помнит, смею вас уверить. Но так нужно сейчас, это же политика. А он – чиновник и политик, и значит, будет делать так, как требует ситуация, а не народ.
Десятая же статья Конституции больно ударила по народам Донбасса, для которых русский – основной язык межличностного общения. Теперь они – «меньшинство». Это ли не ущемление прав?..
Сравните: в Финляндии живут 94% финнов и (всего-то) 6% шведов, и, тем не менее, государственными являются и финский, и шведский языки. В пресловутой Швейцарии – три госязыка, в малюсеньком Люксембурге – тоже три. Но то – цивилизованная Европа. А в дикой Азии, в микроскопическом Сингапуре вообще 4 официальных языка!.. Вот и задумайтесь, решайте, куда лучше уехать. Может, правда, в Сингапур рвануть? Только большой группой, чтобы у них там и пятый официальный появился.
«Демократия» - хорошее слово. Хотя и вредное. Но вредное – не для всех, а только для некоторых. Для нас с вами. Одним народам свобода выбора на пользу идёт, другие же просто не знают, что с ней делать. Ведь свобода не игрушка, нельзя, как несмышлёный ребёнок, совать её в рот, отравиться же можно. Но у нас желудки покрепче мозгов, переварили эту отраву, да, видать не полностью, - последствия появились: заболели опаснейшей болезнью под названием «анархия».
Стоило только разорвать отношения со всеми республиками и – вспучило! Но ведь не в средневековой же Японии живём, не на необитаемом острове. Самоизолироваться не получится. Разорванные связи по нам самим в первую очередь и ударят. Ударили! Не по «проклятым москалям», а по «щирим хохлам», прежде всего, по нашей культуре. И снова ощутимо пострадал Восточный регион, по своему географическому положению и этническому составу безусловно тяготеющий к России. Да что говорить, вся информация, имеется в виду не только поле СМИ, шла из столицы недавней родины – Москвы. Нет, кто хотел, - пожалуйста, читайте, смотрите, общайтесь в украинском языковом и информационном пространстве, смотрите местечковые киевские новости и программы. Но, однозначно, большая часть жителей отдавали и отдают предпочтение российским (русским) книгам, журналам, газетам. И тем, что были, и тем, что есть… Стоит только вспомнить, и слеза наворачивается, и хочется почтить их минутой молчания. От детских до взрослых. «Весёлые картинки», «Мурзилка», «Юный техник», «Техника – молодёжи», «Огонёк», «Смена», «Работница», «Крестьянка», «Здоровье», «За рулём» и так далее, и так прочее. Сколько ж мы наименований выписывали, сколько читали!.. А книги!? Ох, классики и современники, кому вы сейчас нужны?..
Зато с раскрытыми объятьями принимаем ширпотреб в виде всяких бульварных романов, детективов и просто порнографической макулатуры. «Мыльные оперы» смотрим. А что – жри, чё дают! Вот это и формирует нас, сегодняшних. А попробуйте купить хотя бы украинских классиков из обязательной школьной программы. Нет их! А были? Были, конечно же! Выбирай – не хочу! Ну это же при Союзе было, а сейчас – незалежна Украина, увы… В библиотеках ещё как-то можно что-то найти. Но и они, бедняги, сокращаются, разваливаются, уходят в небытие.
Нужно быть объективным. С возрождением нации не всё так плохо. Появляется же литература забытых-забитых, то бишь репрессированных авторов, украинских в том числе. Хорошо, но иногда создаётся впечатление, что сейчас их публикуют только потому, что в своё время они пострадали от репрессий. Это – главный факт их биографии, а не талант. Любая чушь, приправленная хоть немного «национальной идеей» возводит новоявленных авторов в ранг профессоров!..
Недавно по радио один такой «титан мысли» на полном серьёзе доказывал, что компьютер изобрели украинские казаки. Так-то… Неизвестные до сей поры писатели и учёные возносятся на вершины славы, стоит им только сочинить нечто бездарное, но патриотическое, будь то бесталанный виршик или псевдоисследование об украинских корнях Христофора Колумба.
А теперь ещё и этой пресловутой 10-й статьёй Конституции мы себе от имени депутатов приговор подписали. Украинизация пошла в жизнь…
Нет, можешь разговаривать на любом языке, но – с украинским акцентом, и, конечно же, писать на мове ты просто обязан!
Как-то не по-людски выходит, и, похоже, знаменитый тезис о господах-депутатах, слишком далёких от народа, не устареет никогда. Пора бы уж за столько лет заседаний понять, что не они правят народом. Но ведь и народ, избравший их, тоже не правит, некогда ему, выживать надо и этих дармоедов тянуть на себе. Какой же вывод?.. Народ и верховна Рада – разные организмы. Взаимодействия друг с другом не получается, никакого симбиоза не налаживается. И народ всё больше уходит в себя, обособляется, выживает – кто в одиночку, кто коллективно. И собирается по вечерам у «ящиков», смотрит в них, надеясь на райскую жизнь. А её, как не было, так и не будет. Потому что мы (народ!) «выбрали» демократию и независимость. Можно подумать, нас кто-то спрашивал…
Безъязыкие, только и можем выражать эмоции на универсальном языке всех народов бывшей великой страны.

3.Язык мой – враг мой

-Ну что, ты кончил трепаться?» - задал я вопрос  Языку, едва он сделал передышку.
-В основном – да, но хотелось бы сделать некоторые выводы.
-Предоставь это мне.
-Н-ну…
-Если сомневаешься, то слушай сюда. Как ты думаешь, для чего проводится украинизация?
-Для чего?
-Чтобы изгнать русских из Украины.
-Украина для украинцев? Но это же паранойя!
 -Я сам ещё точно не уверен в этом утверждении, но, думаю, большая доля смысла (не здравого, конечно) в нём есть. Тот, кто не захочет жить по украинским порядкам, распродаст всё добро и смотается отсюда в более цивилизованные страны. А оставшимся придётся поневоле и мову учить, и порядкам новым подчиняться.
-Великодержавный шовинизм?
-Он самый.
-Но ведь насильно мил не будешь.
-Конечно, поэтому насилие всегда встречает отпор, пусть и не сразу. И, понятно, что мова – одно из национальных достояний, но нельзя же гордиться достоянием по указке или из-под неё, т.е. из-под палки. Чем же тогда наше демократическое время отличается от тоталитарной эпохи застоя?.. Моральное насилие отвергается на подсознательном уровне, и «плюс» меняется на «минус». Получается парадоксально: украинизация вызывает русификацию, как одну из форм сопротивления. Этого боятся «щирі украинці», но ничего с собой поделать не могут. Сами того не желая, они деградируют, убивают мову. Человек, всю жизнь прообщавшийся на русском, поневоле будет вносить в украинский русские слова и выражения.
-Мдаа, тут есть над чем поломать голову…
-Может сложиться впечатление, будто  я против «рідної мови»? Отнюдь! Я – за! Я – за двуязычие! Я мыслю и пишу на русском, следовательно, он – мой родной язык. Но неплохо знаю и пишу и на украинском, следовательно, он – мой второй родной. Как же можно отказаться ребёнку от кого-то из родителей?.. Просто я против дураков во власти, которые решают вопросы с кондачка, не принимая во внимание мнения простых граждан. Эти ненормальные вопят вот уже шесть лет о «стране с огромным потенциалом».
И действительно, природных богатств у нас – немеряно, а вот с мозговыми – большая проблемка. Такое ощущение, что все уже по америкам да израилям разлетелись, а тут одни бовдуры остались. Но ведь смеёмся же сами над собой, понимаем, что – неправильно. Вроде бы, на первой ступеньке мудрости стоим, смехом облагораживаемся. Но сколько же можно смеяться!? Всё хорошо в меру. Так и уверуешь в призвание быть дураками, как будто и гордиться больше нечем, кроме сплошной клоунады.
Не пора ли перестать хохотать и приступить к реанимации государства? Не пора ли прекратить президенту ездить по миру с протянутой рукой? Да за стоимость одного авиарейса туда и обратно, условно говоря, пенсионерам можно пенсии выплатить! Разве не так?…
-Ой, не знаю, давай по этой теме в другой раз поговорим.
-Что-то ты приуныл, мой язык, замолчал.
-А никто меня за язык не тянет. Хочу – молчу, хочу – высказываюсь! У нас же свобода: и разговоров, и молчаний.
-То-то и оно. Вот накипело. Выплеснули мы с тобой эту пену, может, кого и обдало кипяточком, не знаю. Знаю только, что пока ты у меня во рту есть, никто мне не запретит тобой трепать. А если что, - зубы стисну, и – ни гу-гу… А, всё же, чёрт побери, так ведь хочется гордиться своей державой, своей любимой Страной Дураков!.. Спрашиваешь – что не даёт? Кто!.. Да вот эти дураки и не дают, трясця их мамке, шоб их всех пидняло та гэпнуло! (2.04.,11.11.96 – 14.02.97)

Перечёл, ну нет, думаю, нечего тут менять и сглаживать. Я же не конъюнктурщик какой-то, чтоб на поводу у большинства идти. Наивность, стыкуемая с упёртостью – тоже своего рода второе счастье. А что вы хотите, первый курс, идеализм ещё бурлит в одном месте и до понимания, что журналистика, всё же не художественная литература, а – «вторая древнейшая», ещё расти и расти. Но, перефразируя Высоцкого, «мне же неумение (непонимание) поможет». И действительно, ведь помогало. И удавалось говорить то, что думаю .
Между тем, по мере приближения к конечной точке маршрута, народу в дизель-поезде поубавилось. И в наш вагон вплыли звуки аккордеона.
Я оглянулся. По проходу неторопливо двигался мужичок. Ходячий парадокс в жанре Жванецкого: средних лет, но неопределённого возраста. Крупной вязки шапка сдвинута набекрень, на носу – круглые очки, как у кота Базилио, но, что интересно, без линз. Для шарма, наверное. Усы и бородка а ля Троцкий. Изношенный ватник, заяложенные штаны, типа армейских, повытертые на коленках, растоптанные кирзовые сапоги. Взгляд притянули руки, выглядывающие из рукавов чуть ли не по локоть. Точнее – кисти рук с живыми, подвижными, длинными пальцами, виртуозно снующими по клавиатуре аккордеона, такого же потрёпанного, как и сам мужичок. Ну, прямо-таки бродячий Ян Табачник, виртуоз стиля. 
Шагает, наяривает в своё и в пассажиров удовольствие.
Он идёт, ему подают, причём никакой тары для подаяния у него нет, и люди суют мелочь прямо в карманы ватника. А мужик всем своим видом показывает, что ему не столько заработок важен, сколько процесс извлечения звуков из музыкального инструмента. Как выяснилось позже, так оно и было. Искусство ради искусства, как говорится. В каком мелодическом состоянии находился рабочий инструмент музыканта, этого я не скажу, так как не специалист в музыкальных сферах. Ну, играет – хорошо, красиво, и ладно. Мы же не в филармонии, а в электричке, потому и слушатели тут без особых претензий.
Вот только наш вагон аккордеонисту транзитом пройти не пришлось. На входе тормознул его подвыпивший мужичок, шахтёр, по-видимому, тронутый душевностью исполнения, предложил музыканту бутылку пива. Мужичок с  видимым удовольствием вылакал её, утолил жажду, и в благодарность за угощение сыграл очередную весёлую мелодию. У проходившей мимо торговки шахтёр взял ещё пива, по бутылке на каждого. Вторую музыкант пил уже раздумчиво, не спеша, по нескольку глоточков. Глотнёт, отдаст пиво шахтёру подержать, а сам сыграет что-нибудь. И так, пока всю ёмкость не опорожнил. Уже и косеть маленько начал.
Двери открываются-закрываются, пассажиры выходят, входят. Поглядывают на странную парочку. Потом они покурить в тамбур выходили. И вернулся мужик уже сам. Шахтёрик, видать, сошёл. А музыкант на уже свободную  лавку напротив меня подсел. Не очень мне нравятся такие соседи, но, внутренне установку себе даю – журналистом хочешь стать?, вот и наблюдай жизнь простого народа в полевых условиях. Считай, повезло тебе, то ли рассказик напишешь, то ли статейку. Жаль, подремать теперь не удастся, но искусство без жертв не обходится.
И тут тонкий дяденька оживился. Говорит:
-А вы много песен знаете?
-Да все, что на свете есть, - не моргнув окосевшим глазом из пустой оправы очков, отвечает мужичок. 
- А вот эту, например, знаете?.. – спрашивает.
- Знаю, - отвечает аккордеонист, выуживает бутылку пива из кармана фуфайки, ловко срывает крышку с помощью кольца на указательном пальце и протягивает дяденьке. – Угощайся.
Тот собирается отнекнуться, но музыкант неумолим, мол, если ты – не, тогда и я – не. Пришлось дяденьке хлебнуть из бутылки. А мужичок проследил за ним, чтоб всё по-честному и – рванул меха своего инструмента, добывая из него «Мурку». Тонкий  дяденька возрадовался:
- А вот эту слабо слабать?..
- Ну, обижаешь! – и давай наяривать «Большой Каретный» Высоцкого. - А Шуфутинского?
- Всегда пожалуйста! Терриконы, терриконы, а я маленький такой!..
- А Круга?
- Да запросто! Артёмовский карьер, ветер северный!..
Слова песен он то ли не помнил, то ли намеренно перерабатывал по своему разумению. Скорее всего, таким макаром он проявлял своё творческое начало.
Дяденька с бородавкой, расслабленный лёгким алкоголем, кивал в такт головой, хлопал по колену ладонью, иногда подпевал. М-да, спелись ребята на почве шансона. Пиво они уже допили. И дяденька  свободной от похлопываний рукой, то есть той, в которой держал бутылку, размахивал из стороны в сторону. Я опасливо косился на него и пытался на всякий случай поглубже втиснуться в угол между стеной вагона и лавкой. Хорошо хоть людей немного, и у весёлой парочки достаточно свободного места для своих манипуляций. И тут дяденька вспомнил шлягер всех времён и народов:
- А «Сиреневый туман» можешь!? – перешёл он уже по-свойски на «ты».
- Запросто, - и вагон заслушался очередной любимой шансонной мелодией. Сладко защемило сердце, шевельнулось в нём что-то такое необъяснимо-тёплое и печальное.

Сиреневый туман над нами проплывает,
Над тамбуром горит последняя звезда,
Кондуктор, не спеши, кондуктор понимает,
Что с родиною я прощаюсь навсегда…

Дядька, расчувствовался, утёр слезу, а бродячий музыкант заиграл по второму кругу  «Сиреневый туман», а потом ещё раз, и ещё, и ещё. Причём он импровизировал: менял «родину» на «девушку»,  вместо «над тамбуром», пел  «И над копром горит последняя звезда» и тому подобное. Пока, увы, совсем ничего не осталось. В смысле пития, но не в смысле репертуара.
Тут спевшиеся товарищи увидели коробейницу с пирожками. Вошли с ней в тайный сговор, и она выделила им ещё по бутылке пива. 
Дядька глянул на этикетку:
-О, это я, - говорит, - Шубин, слыхал про такого?
-Врёшь, не похож, - ржанул музыкант, - правда что ль?
-Вот те крест, - забожился новоявленный Шубин, - Веничка Шубин! Могу паспорт показать! Только дома. 
-Ладно, верю, - не стал настаивать мужик, - а я – Серёга Радонежский. Он же – Георгий, он же – Геша, он же – Жора. Но пока что мне больше Серёга нравится. В общем, называй, как хочешь. Не важно – как тебя зовут, важно – кто ты есть. А я есть я. Издалека еду. Домой добираюсь. Из самой Германии. Как наши войска оттель вывели, так я никак домой и не доеду. В Покровск.
-Это ж где такой город? Далеко?
-Несколько остановок ещё, скоро.
-Не слышал что-то такого здесь, в наших прериях.
-Ничего, скоро услышишь, - подмигнул музыкант Георгий-Серёга сквозь пустую оправу правым глазом. – Лет так через …надцать.
А мне надоело тихо сидеть да слушать, я и вставил свои несколько копеек.
-А вы, - говорю, - частушки петь умеете?
Мужичок-музыкант, качнувшись, воззрился на меня, будто только сейчас заметил.
-А не просто могу, я их сам сочиняю!
И пришла очередь всяких-разных частушек. То есть, моя догадка насчёт импровизаторства бродячего музыканта подтвердилась. Сергей-Георгий их не пел, а негромко прокрикивал. Оставшиеся пассажиры вслушивались, оборачивались – интересно ведь, где и когда ещё такое услышишь?

Начинаем фулюганить,
Будем вам частушки петь,
Разрешите для начала
На башку кастрюль надеть.

***
На майдане коло Рады
Рэволюция грядёть –
Черти выскочат из ада,
Весь народ – на эшафот.

***
Нам ничо не остаётся –
Токмо дустом их травить!
В чистом поле тропка вьётся,
Ах, идрить ево итить!

Тонкий дядька Шубин от радости вообще обалдел, захлопал в ладоши.
-Ты, это, братан, мне выходить пора здесь, на Остром. А ты будешь рядом – заходи. Спросишь Веню Рябого, ну, Шубина, тебе каждый терпила скажет, где меня найтить. Очень ты меня растрогал, земеля, эх!.. Закурить? На вот тебе сигарету, да всю пачку бери... Давай на прощанье «Сиреневый туман»!
 Ударили по рукам. Распрощались. Музыкант нетвёрдой походкой провёл в тамбур новоявленного другана, вернулся. Сел рядом и – конечно, заиграл. Сам себе и окружающим. Пытался я его разговорить, но ему мои вопросы как-то не по душе пришлись.
- Ты куришь?
- Бросил, - говорю.
- А выпиваешь? – опять спрашивает так, как будто в его вопросе вся земная мудрость заключена.
- Ну, по праздникам, - отвечаю я заурядно, и оттого чувствуя себя несколько глупо.
- Это хорошо, - и прошёлся пальцами по клавиатуре, но тут же передумал, - нет, плохо. Плохо, что не куришь и не пьёшь. Знаешь такую частушку: Кто не курит и не пьёт, в анекдот не попадёт? – он хотел засмеяться, но вышло какое-то карканье. Закашлялся, отмахнулся от меня, как от безнадёжного больного. Впихнул пустые бутылки в карманы ватника. Звякнула о стекло мелочь. Закинул на плечо аккордеон.
-Ну ладно, - говорит, - пошли, журналист. 
Оказывается, мы незаметно дотарахтели до конечной.
Вышли с немногочисленными пассажирами. Я с тревожным чувством пропустил музыканта вперёд, и хотя мне нужно было идти в другую сторону, некоторое время шёл за ним, держа безопасную дистанцию. На языке вертелся вопрос, и как только бродяга ожидаемо обернулся, я выдал:
-Как вы меня назвали?
-Как?.. Никак, дружок, я тебя не называл. Иди лучше домой. Небось родители заждались. И я пойду, можеть, и меня кто ждёт.
Чувствовалось, что морозный воздух протрезвил его. Он поднял голову в небо к мерцающим звёздам.
-Ишь, ярко-то как разгорелись. Мороз крепнет, - и пошёл в переулок, -Сиреневый тумааан над нами проплывает… - донёсся до меня постепенно удаляющийся голос. 

 11.2006
Переработано 11.02.26