Глава 3

Никогда она не рассказывала детям и внукам как угоняли её в концлагерь. Ни словечка жалобы, ни слезинки.
Мне казалось - это истории о какой-то другой войне. Не той, что показывают по телевизору.
Только моменты, обыденным тоном, между делом.
- Люди сдавались, опускали руки, прекращали мыться и следить за собой.
- Да, было очень тяжело, страшно. Но я после окончания работ, каждую ночь умывалась, мылась с горем пополам.
- Бабуль, там вода была? , - я наивно спрашивала, не понимая до конца весь ужас места и времени.
- Да, детка, была вода, тонкой струйкой. Я под ней и робу стирала, сушила. Зато всегда чистая ходила.
И вот один раз построили нас во дворе. Смотрим, ходит фрау какая-то, рассматривает, как скот на рынке выбирает.
Оказалось, немке прислуга в дом понадобилась. Она меня и выбрала из всех, потому что я не превратилась в грязный мешок с лохмотьями.
Так я и спаслась.
А когда наши пришли, меня освободили от работы.
И поехала я домой через всю Европу!
Представляешь, всю Европу на бричке проехала., - и бабушка заливисто хохотала, как будто рассказывала мне о веселом путешествии.
Вернулась - все живы! И мама,  и папа, и сестры с братом.
И немцев выбили из посёлка.
И война - она закончилась.