По ту сторону

Из приоткрытых дверей в тёмный коридор узкой полоской лился белый свет.

Тихонечко надавив на их от себя двумя руками, Таня просунулась в образовавшуюся щель и, вытянув шею, заглянула внутрь.

Огромный зал со множеством дверей. Просторный и светлый. Без окон. Совсем. И ламп нет. Стены будто светятся сами по себе. Фосфоресцируют. Очень ярко.

Девушка осторожно, неуверенно шагнула внутрь комнаты и прикоснулась к ним. Мягкие, приятно-бархатистые. Не холодные. И не теплые. Никакие. Как и воздух. Он совсем ничем не пах. Странное ощущение вакуума.

Таня потянула с шеи вязаный разноцветный шарф — подарок старшей сестры, силясь вспомнить, как она вообще оказалась здесь.

На улице завывала метелью зима, а здесь было хорошо, спокойно, тихо. Вот только здесь — это где?

Сделав шажочек в сторону, девушка обернулась — не остались ли грязные следы. Стерильная чистота вызывала смешанное чувство пустоты и неловкости. Но белоснежный пол был по-прежнему девственно чист.

— Здесь не бывает грязно, — пояснил тихий, до боли родной голос.

Таня резко обернулась и ахнула.

— Валя?!

За широким овальным столом, рядом с иссохшим от времени незнакомым стариком, расстроенно сжимавшим узловатые пальцы, сидела её старшая сестра, наблюдавшая за ней устало и как-то апатично.

— Ты зачем пришла? — безразличный взгляд тёмных Валиных глаз лишь на мгновенье задержался на сестре, и продолжил без интереса скользить по белым однотонным стенам.

— А ты что здесь делаешь?

— Жду, — раздался односложный ответ.

Такой большой зал, а эха нет… — отозвалось удивлением в голове.

— Чего? — не поняла Таня и шагнула сестре навстречу.

Валя заторможено, словно находясь под транквилизаторами, покосилась в сторону, туда, где сквозь поплывшую плотной пеленой тумана стену проступали знакомые силуэты. Таня вздрогнула, узнавая их. Спину словно кипятком ошпарило. Отец с матерью погибли в аварии несколько лет назад, но сейчас они, взирая на своих дочерей с теплым умиротворением, казались до дрожи реальными.

— Мама, — непослушными губами прошептала Таня.

Женщина чуть подвинулась, уступая место своим родителям. Кто-то положил руку на могучее плечо отца.

Будто во сне Таня смотрела, как зал неслышно заполняется их с Валей предками. Молодыми и старыми. В военной форме и с орденами. В косоворотках и сарафанах. В платьях и шубах. В ботинках и лаптях. Они ничего не говорили, даже на них с сестрой не смотрели.

— Валя? — всё внутри обмерло от догадки. — Ты уйдешь с ними?

— Не знаю. Не пускают, — впервые в голосе сестры зазвучали эмоции, словно она была напугана или расстроена. Но красивые черные брови вдруг сошлись на переносице, и стало понятно — она жалуется. Валя всегда так делала, когда хотела, чтобы ее пожалела Таня. — Видишь, дверь не закрыта? — она чуть заметно кивнула в сторону. Из приоткрытой комнаты лился желтый свет и слышался шум голосов. Кто-то спорил.

Странно, как это раньше Таня не обратила на них внимание.

— Это они решают, что со мной делать, — и заметив испуг и непонимание в глазах сестры, пояснила. — Я не дожила. Попала сюда раньше положенного. Вот у них и не сходится.

— А он? — Таня указала взглядом на одинокого старика.

— А он пережил дольше отведенного, — Валя поджала губы и вновь кивнула в куда-то в сторону. — А там видишь — книги? В них всё записано: кто когда родится, кто когда умрет.

Девушка проследила за взглядом сестры и с удивлением обнаружила в глубокой нише позади себя древние фолианты. Золотое тиснение на их потертых коричневых обложках тускло сияло в белом рассеянном освещении зала. Убедившись, что в «жёлтой» комнате все заняты, Таня бережно раскрыла толстую книгу и заглянула в испещрённые незнакомыми символами пожелтелые толстые страницы.

— Нет! — испуганно воскликнула Валя, но Таня не могла оторваться: ранее чудаковатые закорючки вдруг стали складываться в понятные девушке слова. Даты, люди, места — яркими вспышками мелькали перед глазами. Крики, вздохи, ветер, волны, палящее солнце. Время, смешиваясь с запахами и звуками, становилось вязким, тягучим, напоминая слоеный пирог. И Таня могла видеть его в разрезе, словно кто-то отрезал для нее большой кусок. Но ее несло дальше, за пределы Земли, туда, куда даже Хаббл не может заглянуть. — Закрой. Если увидят — душу развеят!

Внезапно голоса за дверью стихли. Валя в панике вскочила со стула, старик поднял на нее равнодушный взгляд и вновь уткнулся в точку перед собой.



— Таня, беги!



***



— Ну что ты возишься?! Мы же так опоздаем! — Таня нервно приплясывала на пороге. Женьки — Миронова и Грившиц — позвали их в Ледовый городок отметить Новый год.

Эта своего рода традиция — третьего января собираться на площади всей компанией — сложилась случайно еще в школьные годы, но так и закрепилась. Даже окончание школы не повлияло на нее. Но сегодняшняя встреча отличалась от остальных тем, что Грившиц обещала привести с собой двоюродного брата — Олега, который уже давно нравился Тане. А Валя… такая Валя!

— Блииин, ну что ты как черепаха! — она уже была готова взвыть, каждые две секунды тыкая в сотовый, чтобы проверить время.

— Я куда-то сунула сотик. Не могу найти, — привычно-спокойно пояснила Валя, начисто игнорируя Танины эмоциональные всплески. — Позвони.

Взвизгнув, Валя с размаху шлепнула себя по попе, вынула телефон из заднего кармана джинс и расхохоталась, а потом расстроенно вздохнула.

— Блин, это подсознательное. Я реально не хочу сегодня туда идти. Может, останемся дома, а?

Таня молча протянула ей шапку.



Ледовый городок в этом году выстроили поистине сказочный. Огромная ель в центре катка пульсировала яркими огнями под льющегося откуда-то сверху «Щелкунчика». Пахло сладким попкорном, жареными пирожками, блинами. В ледяных лабиринтах, заливаясь смехом бегала детвора. Парни, бросив девушек, рванули к прозрачным бастионам.

— Вот засранцы! — наигранно возмутилась Женька Миронова и, прижавшись к ледяному дровосеку, сделала сэлфи. — И вот так по жизни! Вроде есть парень, а вроде и нет. Дома у компа — всё никак не навоюется, и здесь та же история.

 Откуда-то из крепости донеслось: «Лёха, гаси его! Крупнокалиберными!» «Сволочи! Двое на одного!»



Сестры занырнули в карету-тыкву, просвечивающуюся разноцветными лампочками. Обняв за шею снежного принца, почему-то оказавшегося внутри вместо Золушки, Валя дыхнула ему в губы и звонко хохотала:

— Я просто огонь-девчонка. Даже ледяные мужики от меня тают.

— А ты ехать не хотела! — Таня протянула сестре тоненький стаканчик с предусмотрительно купленным горячим чаем. — Тебе веселее, чем мне.

— Признаю — была не права! — Валя вдохнула чуть сладковатый горячий пар и улыбнулась. — Хорошо-то как!



Металлический скрежет тревожным стоном разрезал порхающий над площадью смех. Истошно закричали люди. Распахнув в ужасе глаза, Таня смотрела, как сорвало опорную треногу гигантской качели. Покосило. Повело в сторону. Как размахнуло гигантским тараном полную людей лодку маятника. Как метнулся в сторону Олег, выталкивая перед собой Лёху. Как крошились ледяные бастионы. Как народ живыми волнами хлынул в стороны. Вопя. Визжа. Не глядя толкая друг друга.

Валя схватила сестру за руку, выдергивая её из кареты...



— Таня, беги!



***



Сердце в груди колотилось бешено, заполошно. Таню знобило от несуществующего мороза. Трясущейся рукой она потянулась к мокрому от пота лицу и только тогда услышала, как рядом что-то настойчиво пищит. Медленно пришло осознание — она в больничной палате.

За окном лишь ночная мгла. Но нет сил даже повернуться к нему.



Дежурная медсестра включила яркий, режущий глаза свет и как-то слишком спокойно и неспешно взглянула на пикающий монитор. Что-то неуловимо знакомое было в каждом её жесте, взгляде, повороте головы. Она поправила тонкое одеяло, случайно коснувшись Таниного плеча. Её руки оказались такими тёплами, даже горячими, но сквозь этот жар изнутри будто пробивался лютый холод. Странно улыбаясь, медсестра присела на край и, чуть подавшись вперед, заглянула в темные глаза напротив:

— Ты нас вытащила, а что дальше делать будем, Таня?