Вся правда о Колобке

Белым и пушистым он никогда не был вовсе. Круглым и румяным – да, этого у него не отнять. Каким же образом старики наскребли его по сусекам? Подробности остались неизвестны, но сметану и масло точно использовали при его создании.
Достигнув определённого возраста, а именно нескольких дней – уже довольно значительного срока годности для таких хлебо-булочных изделий,  за который иные из них успевали зачерстветь и покрыться плесенью, Колобок решительно выпрыгнул из окна и покатился по наклонной дорожке. Высота крохотного одноэтажного домишки и отсутствие у него пригодных для перелома конечностей сделали такой отчаянный поступок вполне безопасным. Главное – он больше не хотел служить утехой для бабки с дедом. Сухая бабуля давно лишилась приятных округлостей фигуры, ностальгически воплощённых теперь ею в Колобке. Отчасти подобное мыслилось ею последней попыткой заманить потерявшего к ней интерес одряхлевшего деда в давно позабытые ими прежние игры. Да не на того напала!
Дорожка та оказалась накатанной, несомненно, её использовали прежде часто и много раз. Это могло  доказать  правильность избранного Колобком направления, если бы не такое же продолжение за домом стариков в другую сторону. То есть бифуркация выбора его походила на бросание монетки, которой у него не было в помине, и возможность верного решения не превышала пятидесяти процентов. Бабка с Дедом бессовестно ему врали, что он-де у них первый-единственный, любимый и неповторимый. Эти утверждения лишь помогали им утаивать своё истинное намерение съесть симпатягу-кругляша. Он узнал о том случайно из подслушанного разговора и понял, что испекшие его самодеятельные кулинары вовсе ему не милые родители, даже не друзья,  а скорее тщательно скрывавшие свои помыслы престарелые извращенцы. Мальчонка-то он получился хоть куда: пухленькие щёчки и гладкая, почти масляная головушка без волос.
Словом, нисколько не сомневаясь в совершаемом поступке, вычеркнул он их разом из своей жизни после того, как избегнул уготованной ими для него незавидной участи.
Надо сказать, уже  с первых дней жизни в Колобке проклюнулись бардовские способности. Очень он жалел, что у бабки с дедкой не имелось ни гуслей, ни балалайки, на которых он смог бы выучиться… Отсутствие струнных и ударных инструментов не помешало ему ещё до побега успешно испробовать деревянные ложки, задававшие чёткий ритм. А теперь свобода и лёгкая наклонная дорожка вдохновили его на немедленное сочинительство. В его круглой голове разом родилась весёлая песенка, точнее речитатив. Сам того не подозревая, он оказался сейчас неожиданно для самого себя зачинателем Колобкового рэпа. Начальные строчки отразили недавние глубокие чувства, только что приобретённый первый жизненный опыт:
– Я по коробу скребён, на окошке остужён; я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл! – Задорно выкрикивал он, безостановочно катясь под уклон.
Впрочем, дальше этих слов дело пока не пошло, не было у него ещё достаточного запаса впечатлений, собственных неповторимых переживаний. Он катился снова и снова, повторяя казавшиеся ему восхитительно ладными строчки, в которых смогла вместиться вся его короткая жизнь.
Дорожка оказалась не только покатой, но и довольно изогнутой, она коварно привела его прямиком к наглому типу по кличке Зайчик-Побегайчик. Этот, с позволения сказать, Заяц самым бессовестным и наглым образом загораживал общественный проход. При том, хотя не выглядел слишком великим, но заметно превосходил размером самого Колобка. Миновать его с ходу никак не удалось.
Отзывавшееся ещё  на кличку «Серые Уши» существо не придумало ничего более умного, как ляпнуть прямо в лоб притормозившему прохожему:
– Колобок, Колобок, я тебя съем!
Стараясь не проявить внешне своего замешательства, Колобок нарочито презрительно посмотрел на явно спятившее с голоду и без того неумное травоядное. Впрочем, никакого страха перед ним он не испытывал. Однако, чтобы усыпить бдительность докучливого наглеца, незамедлительно громко пропел свой авторский рэп с только что рождённым весьма обидным для зайца продолжением:
– Я от бабушки ушёл! Я от дедушки ушёл! От тебя, Ушастый, не мудрено уйти!
После чего внезапно сделал обманный финт, обогнул развесившего действительно длинные уши Побегайчика и стремглав, пока тот не опомнился, покатился дальше. Ошеломлённый натиском шустрого кругляша заяц даже не сделал попытки преследовать.
Ещё целый ряд причин не позволил обладателю непропорциональных ушей преследовать аппетитного по виду незнакомца. Более серьёзная из них в виде грозы для всего заячьего народца – Волка без сомнения поджидала в той стороне, куда направился круглый путешественник, в месте, где дорожка становилась почти чисто условной. И это Серые Уши всегда прекрасно помнили.
Тот лохматый житель чащи был известен среди Лесной братвы под кличкой Серый. Из чего могло создаться ложное представление, что такой цвет считался модным у местного народа, на самом же деле Волк выглядел гораздо более серым, чем Заяц, а остальные здешние предпочитали для себя вовсе другой окрас. Вопреки слухам, раздуваемым всяческой мелкотой, он не представлял собой беспредельщика и садиста и не испытывал ни малейшего удовольствия от мучений поедаемых при случае жертв. Всего-то лишь несчастный подневольный слуга собственного ненасытного желудка, обыкновенный лесной хищник. Но в эту пору долгое отсутствие пропитания совершенно помутило ему рассудок и превратило в настоящего монстра. Хотя лишённый мясной начинки Колобок явно выглядел не в его вкусе, он сразу решил взять добычу на испуг:
– Колобок, Колобок, я тебя съем! – и этот вслед за зайцем ничего более умного не придумал.
Колобок резко оборвал мало эстетичный для него голодный стон или утробное завывание незнакомца категоричным предупреждением:
 – Не ешь меня, серый зверь! Лучше я тебе песенку спою! 
И пока сбитый с толку волк пребывал в состоянии неожиданного ступора, поскольку никогда ещё не нарывался в лесу на самодеятельных круглых артистов, Колобок выдал залпом свой бодрый оптимистичный рэп:
– Я от бабушки ушёл! Я от дедушки ушёл! Я от Зайца ушёл! И от тебя, волчара, не мудрено уйти!..
Последние слова он выкрикнул, уже сквозанув мимо поражённого такой наглостью слушателя, и быстро покатился дальше по едва заметной тропе.
Вскоре он наткнулся на грозу здешних мест, давно прозванным в народе Прокурором. Стоит ли говорить, что бурый массивный увалень встретил его той же шаблонной, не им придуманной фразой. Колобок заподозрил даже, будто все тутошние обитатели страдают врождённым слабоумием, и кто-то ему не известный использует этот общий дефект,  зомбирует их в своих корыстных целях.
И на этот раз своим нахрапистым речитативом наш странник усыпил бдительность зачарованного мохнатого громилы, изготовившегося на долгое слушание, чтобы прошмыгнуть у него между лап, прежде, чем тот успел прийти в себя.
По мере того, как дорожка превращалась в исчезающую тропинку, а лес вокруг становился всё гуще и дремучее, в нём зародилось сомнение в правильности изначально выбранного пути. Но в силу природного отсутствия умения признавать свои ошибки возвращаться назад он не собирался. Тем более, там остались малоприятные для него медведь волк и заяц, одурачить которых дважды может и не удастся. Да и не факт, что избери он сразу противоположное теперешнему направление, там не поджидало бы ещё больше желающих им закусить.
Исход последней встречи придал ещё большей уверенности в себе и без того самонадеянному Колобку, он бездумно продолжал свой отрыв от действительности, пока не налетел на новое препятствие. Теперь путь ему заступила неопасная с виду рыжая плутовка, далеко известная за пределами Леса своей хитростью и коварством. Но, разумеется, у Колобка не было до сих пор возможности ознакомиться с анкетой Лисы. К тому же, на свой звериный лад внешне она выглядела очень даже мило и симпатично. Невольно наш герой проникся неожиданным доверием: уж такая она показалась пушистая и ласковая.
Да и завела незнакомка разговор совершенно не похожим на прямолинейных предшественников тоном, что несколько обескуражило круглого путника, не перестававшего на ходу подбирать новые строчки для своей припевки.
А молвила она вкрадчиво своим приятным неискренним голоском так:
– Куда бежишь, малыш Колобочек? Скажи-ка мне, мой дружочек, милый свет.
Никто никогда к нему так ещё не обращался – столь обходительно и проникновенно. И потому он с большой охотой снова отбарабанил свой заученный и дополненный после расставания с медведем текст, и, не видя угрозы, пока не торопился продолжить прерванный путь. Убаюканный медитативным напевом медвяного голоска хитрой бестии, он ошибочно вообразил, что на этот раз находится в полнейшей безопасности, а перед ним весьма интересная и совершенно безвредная зверушка женского полу.
Дальше для него последовало непредвиденное. Лукаво сославшись на нелады со слухом, Патрикеевна мило предложила взобраться прямо на её хитрую мордочку и повторить свой рэп с самого начала. Просьба выглядела настолько естественно и убедительно, что польщённый Колобок не смог отказать благодарной слушательнице. Ещё бы! Ведь она, в самом деле, захотела вживую услышать поближе столь на редкость талантливого сочинителя. Учитывая все обстоятельства, это нисколько не представилось странным наивному, ещё не имеющему достаточного жизненного опыта круглому простаку. Да и томные слова её, как и вся она сама, выглядели настолько соблазнительными вконец размягшему Колобку, что отказать ей оказалось никак не возможно.
Едва он успел повторить свою речёвку, запинаясь на этот раз от близости обаятельной чертовки, как та опять обратилась со смутившей его новой просьбой:
– Я почти ничего не расслышала, дружочек, повтори-ка ещё разок, только присядь ко мне уже на язычок…
Его и без того круглая голова окончательно пошла кругом, теперь он и вовсе не нашёл сил отказать, а зря. Излишняя вежливость и недостаток полезного для таких случаев хамства окончательно решили его судьбу. Ну, а дальнейшее всем и так прекрасно известно с детства.