Последний долг

Ступени были старыми — настолько, что центр каждой проваливался под тысячами шагов, образуя маленькие каменные чаши для дождевой воды. Бренна чувствовала холод через тонкую кожу сапог. Каждый шаг отдавался глухим «шлёп-шлёп», будто нарушая тишину, которая здесь лежала плотной, почти осязаемой пеленой.
Она не смотрела вверх. Не сейчас. Пока считаешь ступени, вроде бы держишь себя под контролем. Сто тридцать четыре… Сто тридцать пять.
Замок Корвус-Тор не приглашал гостей. Он нависал над обрывом, как застывший вопль из камня. Шпили вонзались в низкое небо, и казалось, что луна — не светило, а глаз огромного хищника, застрявший в прорехе туч. Свет был мертвенно-синим, холодным, он не согревал, а лишь вычищал острые углы парапетов.
Бренна остановилась, перевела дыхание. Воздух пах старым железом и мокрой хвоей. Слева склон обрывался вниз, поросший скрюченными деревьями, словно кто-то пытался выбраться из бездны и застыл на полпути.
— Ты опоздала, — прошептал кто-то.
Бренна вздрогнула. Рука сама легла на рукоять кинжала. Но это был всего лишь ветер, запутавшийся в бойницах главной башни. Замок умел говорить, если слушать слишком долго. Говорили, что последний лорд здесь не умер — просто врос в стены. Его «вены» теперь трещины в фундаменте, дыхание — сквозняки в пустых залах.
Она подняла голову. Главная башня маячила впереди, заслоняя луну. В одном из высоких окон мигнул тусклый желтый огонек — единственное живое пятно в этом сером мире.
Она пришла сюда не за золотом. Не за славой. В сумке лежал свиток, запечатанный черным воском — долг, который семья платила три поколения. Настала её очередь войти в двери, которые не открывались изнутри уже пятьдесят лет.
Сто тридцать шесть.
Камень слегка качнулся под ногой. Где-то в глубине замка лязгнула цепь. Бренна поправила плащ и пошла дальше. Самое сложное здесь — не чудовища. И не повернуть назад, когда лестница за спиной постепенно растворяется в тумане, оставляя один путь.
Вверх. К свету, который ничего не обещает.
Бренна поднялась на последний марш лестницы. Сердце билось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Сумка с свитком под плечом скользнула, но она сжала её сильнее. Ветер выл сквозь бойницы, и в этом завывании было что-то живое — будто замок прислушивался к её шагам.
Главная дверь была огромной, деревянной, с железными коваными полосами, покрытыми ржавчиной. Она протянула руку к массивной ручке, и сердце вдруг замерло: дверь была тёплой. Тёплой… как будто кто-то недавно касался её.
— Ты всё ещё здесь, — прозвучал шёпот рядом, на самом краю слуха.
Бренна дернулась, но не отступила. Она вдохнула, и запах древесной пыли и железа ударил в нос. Тёмный коридор за дверью был почти пуст — лишь редкие лучи тусклого огня скользили по каменным стенам, искажая контуры.
Она сделала шаг внутрь. Доски под ногами скрипнули, и на мгновение показалось, что кто-то пробежал рядом. Сердце сжалось. В глубине коридора мигнул свет — короткий, словно приглашение… или ловушка.
Бренна подошла ближе, и заметила на стене символ, вырезанный в камне: старинная печать, полустёртая временем. Её пальцы дрожали, когда они коснулись рельефа. В тот же момент каменный пол под ногами слегка задрожал, и лёгкий сквозняк обнял её, будто замок сам дышал.
«Не дрейфь», — сказала себе Бренна, и шагнула дальше, вглубь тьмы, где свет был едва заметен, а тишина не давала расслабиться.
Коридор сужался, и свет от тусклого огня едва касался стен. Бренна услышала скрип — медленный, но настойчивый, словно кто-то или что-то следило за ней. Она замерла, прислушиваясь: шаги в ответ не раздавались, но воздух сгущался, словно сам замок готовился сжать её между стен.
Она подняла кинжал, сжимая рукоять до белых костяшек пальцев. Тени плясали на стенах, и в каждом углу казалось, что глаза следят за ней. Тогда она заметила лёгкое движение справа: ткань старого занавеса дрогнула, и холодный сквозняк прошёл по её шее.
— Кто там? — собственный голос показался ей чужим, эхом отражаясь от камня.
Ответом была тишина, а затем глухой лязг — где-то в глубине замка. Бренна сделала шаг вперёд, и доски под ногами дрогнули. Казалось, что пол сам хочет проглотить её. Она присмотрелась — в глубине коридора что-то блеснуло, металлическое, как щупальце из старой брони, оставленной здесь много лет назад.
Сердце замерло.
Тут же появилось чувство странной связи: воздух вокруг неё словно изменился, стал плотнее, и лёгкое жужжание дрожало в ушах. Замок дышал, а дыхание его было холодным, но не мёртвым. Бренна осознала: это не просто старое здание. Оно живое. И оно знает, зачем она здесь.
Она стиснула зубы, шагнула вперёд. Каждое движение давалось с усилием, словно тьма сама сопротивлялась её продвижению. И в тот момент, когда её пальцы почти коснулись следующей двери, звук — не шаги и не ветер — прозвучал прямо за спиной: металлический лязг, потом что-то вроде хрустящей ткани… словно кто-то оделся прямо из тени.
Бренна резко обернулась. Никого. Только коридор, пустой, но живой.
— Не дай ему поймать тебя, — прошептала она себе, — не сейчас.
И тогда дверь перед ней, казалось, слегка дрогнула, приглашая войти.
Бренна глубоко вдохнула и толкнула дверь. Она поддалась с неожиданной лёгкостью, открывая путь в каморку, освещённую лишь мерцающим огнём из старого факела в кованном держателе. Тепло от него едва касалось её кожи, а тени плясали по стенам, складываясь в странные формы, почти человеческие.
Она шагнула внутрь, и дверь за спиной с громким ударом захлопнулась сама. Сердце бешено забилось, но паника не успела захватить её — здесь нельзя было позволить страху вести себя за руку.
И вдруг из тени перед ней что-то шевельнулось. Сначала это была лишь тёмная масса, блестящая от влаги и пыли, но потом очертания приобрели форму: это была старая доспеховая стойка, но в ней что-то двигалось, словно стальная оболочка сама ожила.
— Не может быть… — прошептала Бренна, и инстинктивно шагнула назад.
Доспех резко вздрогнул, и металлический шлем повернулся прямо к ней. Звук скрежета стал громче, как будто кто-то шептал прямо у её уха, хотя вокруг никого не было.
Факел в держателе замер, и пламя на мгновение погасло. В темноте она увидела глаза — холодные и пустые, отражающие лишь её собственное отражение в лезвии кинжала.
Бренна стиснула зубы.
«Это испытание, — думала она. - Не убегай».
Она сделала шаг вперёд и, собрав всё своё мужество, прокричала:
— Я пришла за свитком!
Доспех замер. Тишина висела густой, тяжёлой паутиной. И тогда, словно ответ, скрипнула старая дверь на другом конце комнаты, а за ней что-то зашевелилось, громко, тяжело… и звук шагов, медленных, но неумолимых, стал приближаться.
Бренна поняла, что замок сам решает, кого впустить, а кого удержать. И сейчас он решил сыграть с ней в свою игру.
Бренна замерла, прислушиваясь к шагам. Они становились громче, тяжелее, как будто сам камень дышал под их тяжестью. Она ощутила холодный пот на спине и заметила, что свет факела начал дрожать, словно боясь смотреть на происходящее.
— Я… я пришла только за свитком! — её голос дрожал, но звучал решительно.
И тут из темноты впереди возникло нечто. Металлический доспех, но не пустой — он казался живым, с трещинами, из которых сочилась тьма, словно сама история замка проливалась наружу. Бренна сделала шаг назад, но пол под ногами скрипнул — и старый камень сдвинулся, закрывая путь к двери.
Внутри замка всё ожило: стены зашатались, сквозняки превратились в удары ветра, а шёпот превращался в рев. Она поняла, что это место не позволит ей уйти живой.
Свиток выскользнул из её сумки и упал на пол. Она нагнулась, чтобы поднять его, но в тот момент доспех шагнул вперёд. Стальные пальцы сомкнулись вокруг её запястья, и Бренна почувствовала, как холод пронизывает всё тело.
— Нет… — выдохнула она, когда глаза её встретили тусклый свет факела, отражающийся в полированных доспехах.
Замок словно улыбнулся. Сквозняк превратился в шёпот:
- Ты была нужна нам… но слишком слаба, чтобы уйти.
И Бренна поняла, что долг семьи останется невыплаченным. Свиток остался на полу, её руки больше не могли сжать его. Она пыталась вырваться, но стены замка сомкнулись, как будто подстраховываясь, чтобы никто больше не ушёл живым.
Последнее, что она услышала, был звон падающего железа и скрип камня. Потом наступила тишина — холодная, глухая и окончательная.
Свиток лежал на холодном каменном полу, одинокий и несчастный, как и та, кто пришла за ним. Замок снова погрузился в покой, но теперь он хранил ещё одну историю — историю того, кто осмелился войти и не смог выйти.