Крепость мАхача

Крепость мАхача !
           Город моего рождения! Помню его со старшей группы детского сада. Жили мы тогда на Маркова, 50. Детский сад был в самом центре – на площади Ленина. И мама работала там же – в нынешнем здании городской администрации. Больше всего из того безоблачного периода жизни запомнилось два события – как мы зимой с каким-то приятелем сбежали кататься на льду Каспийского моря, и как к нам приезжала известная детская писательница Агния Барто.
          Море оказалось незамерзаюшим – покататься по льду не удалось! А что касается встречи с Барто – мы подготовили для нее целый утренник и читали ее стихи. После она почему-то долго обнимала и целовала меня, с красными и опухшими  глазами.
           Потом я пошел в школу. В первую, сейчас там Министерство образования. Больше всего запомнилось из школьной жизни, как после уроков я ходил в чайхану напротив и на свои скромные копейки покупал вкуснющую сдобную булочку и уминал ее, запивая ароматным чаем.
           Чтобы я рос крепышом, меня записали в спортшколу, благо она тоже была совсем рядом. На легкую атлетику. Но получилось так, что записали меня в конце учебного года. Я отставал от всех, тем  более, что тренер почему-то ставил меня тягаться с более старшими и сильными. Я страшно переживал, что всегда и всем проигрываю, и потихоньку начал сачковать. Вместо тренировок гонял чаи в той самой чайхане, а родокам бодро отчитывался в новых победах и достижениях…
          Затем мы переехали в Шестой тупик. Там я как-то раз устроил пожар в сарае. Меня послали что-то принести, света не было, и я бросил, как оказалось, непогашенную спичку на мирно прикорнувший на полу ватный матрас. Пожар тоже получился не очень – как катание на льдах Казвина (так Арабы называли Каспийское море): вата просто тлела и соседи сбежались на дым и запах, и быстренько пресекли сие безобразие.
           А еще тупиковый период запомнился тем, что мне теперь пришлось ходить в свою школу через весь город. Пару раз предки показали мне дорогу, а дальше я должен был справляться сам. И каждый раз мне казалось, что я не найду обратную дорогу. В школу идти было легко – дуй себе вниз, в направлении Гургенского моря (еще одно древнее название Каспия), а уж там я ориентировался!
          Но вот назад идти! Поход в неизвестность! Я все время ожидал, что потеряюсь. Поворачивал наугад, но интуиция неизменно приводила меня в родной Шестой тупик, как птицу на зимовку.
           Зато от своего тупика вверх, в сторону Тарки-тау, я ходил со всей семьей с превеликим удовольствием! Отец очень любил природу и вытаскивал нас по выходным в турпоход на эту гору, носящую имя правнука Ноя – Тарга (библейский Форгам). Отсюда и самое древнее из известных названий Дагестанцев – Торгамиты. Приставку «тау» («гора») названию подарили поселившиеся на прибрежных землях несколько тысяч лет спустя тюркские народы. У нашей семьи на склонах тогда еще незаселенной горы было свое любимое местечко. Из валунов соорудили постоянный очаг, и пока папа жарил шашлык на полянке, мама варила в походном чайнике ароматное питие.
          Я был в восторге от наших походов, и когда мы переехали в Буйнакск, часто вспоминал о наших шашлычных уикендах…
         Этот переезд добавил любви к родному городу. Теперь я с нетерпением ждал летних каникул, чтобы проскочить в столицу Дагестана, прошвырнуться по местам былых приключений и, конечно-же, окунуться в любимый Казвин!
Естественно, что культурная программа не ограничивалась только морским отдыхом. В Махачкале построили три 12-этажки («Три поросенка») и мы с другом, Савиным Серегой неизменно заворачивали наш маршрут туда с целью покататься на лифтах, ведь в связи с высокой сейсмичностью Буйнакск был малоэтажным городком, в каковых, как известно, домов с лифтами не водится…
          Потом я уехал учиться, однако неожиданным образом Судьба вновь связала меня с Махачкалой – первый Всероссийский семинар по подготовке инструкторов по у-шу проходил именно там! И я, уже в качестве иногороднего участника, прибыл в родной город, гордо заселившись в гостиницу «Ленинград», которую возвели практически там, где я жил в период сачкования с тренировок по легкой атлетике в чайхану на Маркова для поедания сдобных булочек.
          В те годы я, как и все, знал, что название города произошло от имени дагестанского революционера – Махача Дахадаева. Только было непонятно, почему бабушка его называет Анжи (по-Лакски пишется Гьанжи, где «гь» это вроде английского «h»). Напоминанием об этом древнем названии города служит спортивный комплекс «Анжи-арена».
           Интересную версию названия столицы Страны гор дал московский приятель Александр Калинин, соратник по тренерскому цеху, знакомый с потрясающими успехами дагестанских единоборцев: - «Ваши бойцы классно умеют «махаться», что, город назвали так из-за вашего искусства мАхача?».
           Тогда я ощерился во весь рот от удовольствия и неожиданности, но теперь, получив звание Магистра по филологии и теологии, понимаю, что Саше не изменила бойцовская интуиция. Древнее Лакско-Аварско-Даргинское имя «Махач» происходит от слов «мах» - «железо» и «чи» - «мужчина». А «кала» на Лакском означает «крепость». Вот и выходит, что «Махачкала» это «Крепость железных мужчин»! Это про нее Президент сказал, что нигде в мире не видел столько чемпионов мира по единоборствам и «шестисотых Мерседесов»…