Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 73

Мы всё-таки напоили нашу гостью чаем. Вид у неё был довольно замученный, ей явно нужно было подкрепиться. Чай она выпила с благодарностью, смущённо попросила разрешения посидеть за столом босиком – за день устали ноги. Как выяснилось, она сопровождала туристов на спектакль в Большой театр и приехала к нам сразу после того, как отправила их в гостиницу. 
И группа эта была не её. Это была группа Норы.

- Мне просто передали её людей. Ничего не объяснив, - рассказывала наша гостья. - Я не могу понять, что происходит. Передача группы у нас практикуется, конечно, если гид вынужден отсутствовать. Но, как правило, известно, какая у человека ситуация. А здесь никто ничего не знает, и самое главное – не знаю я. Довольно близкая её подруга.
- У вас есть причины беспокоиться? – спросила Вероника встревоженно.
- Конечно. Человек не выходит на связь. Совсем. Понимаете, мы работаем с иностранным контингентом. У нас строжайшая дисциплина, ограничения, правила. Мы – лицо государства в контактах с иностранцами, поэтому народ у нас вышколенный. У нас не может человек бросить свои обязанности вот так вдруг. Чтобы совсем никто ничего не знал.
- Да так и не может быть в принципе, - сказал я. - Обязательно есть кто-то, кто знает.
- Да, конечно! – Надежда повернулась ко мне. – Поэтому я приехала к вам. У меня дома ребёнок болен. С ним целый день бабушка сидит, поэтому я не могу у вас задерживаться, - она взглянула на часы. - Я думала, у вас есть сведения. У меня была последняя надежда на вас.
- Больницы? Морги? – быстро спросил я, почувствовав, как последнее слово застряло у меня в горле.
Она покачала головой.
- Нет. Я не обзванивала. В первый день я вообще не беспокоилась. На второй день ждала, что она отзовётся и звонила сама. Ваш телефон молчал.
- Да, нас не было дома, - кивнула Вероника. – А есть ещё номера, по которым её можно застать? Понимаете, она не всегда ночевала здесь.
- Я знаю, - кивнула Надежда. - У меня есть ещё два телефона, но там такое же незнание. Или ложь, - помолчав, добавила она.
- Вы не можете нам их дать? – быстро спросил я.
Она покачала головой.
- Это не мои секреты, - сказала она.
Я посмотрел на Веронику. Она о чём-то думала.
- Вот что, - сказала она, наконец, доброжелательно обращаясь к гостье. – Вы поезжайте домой, лечите ребёнка, отдыхайте, вы всё, что могли, сделали, а мы тут подключимся. Нас двое, мы возьмём на себя обзвон больниц. Всё-таки, это первое, что приходит в голову. Это нужно исключить в первую очередь.
- Я понимаю, - кивнула Надежда. - Я так рада, что вы мне поможете. У меня сейчас плотно расписаны дни. Через три дня я буду посвободнее, а пока… Но давайте мы хотя бы разделимся. У вас ведь есть телефонный справочник?
Я полез за справочником, Надежда с Вероникой обменялись телефонами.
- Я возьму на себя свой район, - сказала Надежда, помечая прямо в справочнике отдельные страницы. – Остальное будет ваше.
Она ещё раз взглянула на часы и заторопилась.

Проводив гостью, мы, не сговариваясь пошли к телефону, Вероника кинула мне лист бумаги и карандаш и углубилась в справочник.
До часу ночи мы успели довольно много. Результатов не было.
Вероника сделала кофе, я перекурил на балконе. На душе было тревожно. В голове моей всё время скворчали внезапные слова Норы о том, чтобы я в случае чего помогал её матери. И сейчас я готов был загрызть себя, что так и не расспросил её поподробнее. А ведь хотел, собирался! Идиот тупой! Сейчас бы уж, может быть, знали, куда бежать, в какую сторону, кого трясти.  И что это там за секретные телефонные номера, которые нам не дали? Стоп. В памяти вдруг всплыл смутный разговор. Я засыпал… или просыпался? Или был болен?.. Да, наверное, температурил тогда, зимой… И сквозь сон и бред слышал, как переговаривались девочки. Оставайся, - говорила тогда Нора. – Оставайся с ним, а я уеду… И кажется Вероника её отговаривала. А Нора сказала что-то вроде: «У меня есть где переночевать, ты же знаешь.» То есть, Вероника должна знать… Может это и есть владелец таинственного телефонного номера?
Я погасил сигарету и пошёл допрашивать Веронику.
Конечно, никакого зимнего разговора, Вероника, не запомнила, но призналась про Надежду.
- Да, я знала про эту подругу. Но без имени. Просто сослуживица. Иногда она могла у неё остаться на ночь. И ещё она, кажется, была в приятельских отношениях с каким-то барменом.
«Она и у нас была в приятельских отношениях с Арсеном» - вспомнил я, а вслух задумчиво пробормотал: «Бармены были её специализацией». «Что?» - спросила Вероника недоумённо, но я только рукой махнул.
- Нам нужны каналы её связей, - я взял со стола чашку Вероники и отхлебнул кофе. – Все. В том числе и…
Я не знал, как назвать одним словом Татку и пани и замялся.
– И наших девчонок. Наташу и… - я совсем смешался и быстро спросил:
- Сколько у нас осталось больниц?
- Немного, - Вероника отобрала у меня свой кофе, поставила на стол и налила чашку для меня. - Но мы не считали психиатрические.
- Туда тоже надо, - сказал я хмуро.
– Да, но, если Надежда не позвонит, о её результатах мы всё равно узнаем только завтра.
- Ты хочешь сказать, что мы ничего не сможем предпринять до утра?
- Мы и так ничего не сможем предпринять до утра, - сказала Вероника.
- Надежда должна отзвониться, - сказал я. - Она же понимает, что эта информация для нас сейчас…
Я не договорил, телефон, словно услышав наш разговор, затрещал в комнате.
Мы сорвались с мест оба, я добежал первым и схватил трубку. Это была Надежда.
- У меня пусто, - коротко сказала она.
- У нас пока тоже, - отчитался я уныло.
- Значит, пока попробуем порадоваться, - сказала Надежда и положила трубку. – Я ложусь спать. Завтра буду на работе пытаться что-то вызнать. Как только появятся сведения – отзвонюсь. Не пропадайте.
Я положил трубку. Мы помолчали. Вика посмотрела на часы. 
- Может ведь ещё так получиться, - сказал я угрюмо, - с нами поговорили из больницы, телефонный разговор закончился, и тут-то в этот момент человека и привозят в приёмный покой. Может надо было телефон свой оставлять?
- Может, - проговорила Вероника. – Но, чтобы из приёмных покоев звонили тебе, надо оставлять не только телефон. И вообще, надо сказать спасибо, что нас пока не приглашают на опознание.
Я тяжело вздохнул, походил бесцельно по комнате, опять сел на диван.
- Вспомни, пожалуйста, когда ты видела её в последний раз. Как она выглядела? О чём говорила?
- Мы говорили о пустяках, всё было, как всегда. Кстати, подожди… она сказала, что что-то узнала для тебя. Кажется, так.
- Вспоминай! - чуть ли не заорал я.
- Послушай, это было на бегу. Мы просто говорили о тебе… Точнее, даже не говорили, она просто спросила. Уточнила, когда ты приедешь. Какого числа. И добавила, что у неё есть какие-то новости.
- О чём новости? – я так и вскочил с дивана. – И ты можешь молчать?
- Я не молчу. Я, как видишь, делаю вместе с тобой всё, что могу, - сказала Вероника спокойно, но утомлённо, и я устыдился.
- Ничего конкретного сказано не было, - добавила Вероника твёрдо. – Но это было что-то незначительное.
- Почему ты думаешь, что незначительное?
- Потому что, если бы это было значительным, она написала бы тебе записку, или мне бы объяснила внятно.
Я замолчал. Вероника была права. Что-то важное не говорят на бегу. С другой стороны, Вероника – не тот человек, с кем Нора будет делиться важными для меня вещами. Я хотел было это уже сказать вслух, но вовремя прикусил язык. Не надо ссориться. Надо сейчас поддерживать друг друга.
- Ложись спать, - сказал я. – Тебе завтра рано вставать. Уже сегодня.
- А ты?
- А я… я завтра поеду к девочкам.
Решение удивило меня самого. Хотя, чего там удивило. Понятно, что «к девочкам» – значит, к пани. Ну, хотя бы краешком. По делу. Я же по делу. Я даже смотреть на неё не буду. Просто очень важный повод. Ну или Татка. Татка – это же тоже немножко она. Хоть краешком.

Утром ничего не изменилось. Ни звонков, ни известий. Мы оба проснулись рано, потому что спали тревожно, а ранний летний рассвет будоражил, не давал расслабиться. В конце концов я встал и принялся готовить завтрак. Омлет из трёх яиц - традиционный завтрак Норы. В холодильнике нашёлся дубовый, замаслившийся кусок сыра, я натёр его в сковороду и накрыл крышкой. Розовое небо равнодушно смотрело в окно кухни на мою возню сквозь весёленькую тюль. Пришла Вероника, улыбнулась мне грустно, я жестом позвал её за стол.
- Как назло, в городе нет Марины, - сказала Вероника удручённо. – Она влиятельный человек со связями, могла бы нам помочь.
- Я помню, - кивнул я, раскладывая омлет. - Она нам быстро тогда сумела подогнать пропавшую папку. А мы тут в Москве мелкие сошки.
- Я попробую выйти на… определённых людей, - Вероника подняла голову. – Но на это понадобится время. Телефонные переговоры. И не отсюда, не с личных телефонов.
- А что, личные у нас прослушиваются? - машинально спросил я.
Вероника не ответила – и я замолчал.
Почему-то вместе с этим моим бессознательным вопросом всплыл "Интурист". Точнее, тот вечер, когда Нора привела нас с пани в номер. Кажется, она как-то специфически пошутила. Что-то вроде того, что в номере нет прослушки. Или это я уже сам додумал сейчас?.. Чёрт, ну надо же быть таким ослом – не расспросил по-людски… Только при чём тут прослушка… Что-то было такое... А, нет, это была не прослушка. Это всплыло про квартиру. Нора говорила, что может лишиться квартиры. Это была шутка?
- Вики, ты не знаешь, кто владелец этой квартиры?
- Разве не Нора?
- Я не в курсе, - сказал я. – Просто надо искать по всем направлениям. Иначе мы можем потерять время. Значит, так, - сказал я, - сейчас ты позавтракаешь и поедешь на переговорный. – А я попробую поймать Надежду, пока она дома, и кое-что спросить. А к девяти часам поеду на Никольскую.
- Куда? – переспросила Вероника, и я вдруг осознал, что наверное, впервые вот так распоряжаюсь сам, а не жду распоряжений от Вероники. Но думать об этом было некогда.
- На Никольскую, в архивный, к девчонкам. Может быть, они что-то знают. Может, видели её, встречались, перезванивались. Всё-таки меня не было три недели, и за это время всё могло произойти. Да, этот канал слабый. Но вдруг. Татка деловая, и у неё могут быть какие-то знакомства. Может, она что-то подскажет.

Я понимал, что план мой довольно хилый и беспомощный, но просто ничего не мог придумать лучше в наших обстоятельствах. Время шло, и терять его было нельзя. А ещё я знал: когда действуешь, всё вокруг начинает двигаться, и иногда прямо к цели.
- Хорошо, - сказала Вероника. – Если опоздаешь на занятия, позвони, я предупрежу девочек.
---------------------
продолжение следует