Завтра, продолжение

Я был наивным ребенком и не мог дождаться, когда повзрослею; легкомысленный, беспечный и несведущий, о чем я тогда думал, грезил и мечтал.
Я еще не знал, что за порогом счастливого детства, неосмотрительной юности и расчетливой зрелости уже дежурит пунктуальная терпеливая смерть и сейчас где-то по нашему городу беспечно бродит ее очередная дежурная жертва.
Юность теплым ветром летит мимо; лето, время беззаботности и несерьезности, клубника, солнце, бездонное небо, безответственная свобода, сплетенные в гирлянды тела, ее несмелые губы, пахнущие застенчивой неумелостью.
Тихими шагами ползет жизнь, дни и ночи, закаты и рассветы перелистываются словно книжные листы, а непостижимое счастье шепчет мне теплыми губами: «Завтра, завтра, завтра…»
Ты говоришь мне «завтра», но ты даже приблизительно не знаешь, сколько у тебя еще осталось «завтра».
Смерть: «Кто следующий по списку?» Обвинитель, лжесвидетель, преуспевающий торговец похоронными принадлежностями, палач, полупьяные плакальщицы, немного сочувствующих обывателей и могильщик уже там, на своем непосредственном рабочем месте, терпеливо ждут прибытия очередного беспокойного пациента.
Взбитые пушистые облака удивительных геометрических скульптурностей и форм надменно проплывают по небесному своду, теплый летний дождь монотонно стучит по крыше, яркие бабочки изящно танцуют на улыбающихся головках разноцветных полевых цветов, ласковый солнечный луч бьет под косым углом в стекло, но за этим порогом, за этой разукрашенной ширмой никто не будет гарантировать тебе жизнь.
Внезапно ты спотыкаешься, начинаешь задыхаться, твое сердце останавливается, прекращается деятельность всех жизненных функций, твой личный индивидуальный мир, твоя крошечная идентификационная вселенная взрывается и разлетается мелкими осколками нелогичностей по десяти сторонам света.
Не мечтай, не будь легкомысленным и беспечным, оставь жизнь на сегодня, а смерть — на завтра!
 
«Махабхарата», Вана-парва, 313.116
Бог смерти Ямараджа спрашивает Юдхиштхиру: «Что в этом мире самое удивительное?»
Юдхиштхира отвечает: «Ежесекундно умирают сотни, тысячи живых существ, и тем не менее каждый по глупости своей думает, что будет жить вечно, и не готовится к смерти. Ничего более удивительного в мире нет».
 
Наша маленькая планета летит со сверхзвуковой скоростью в завтрашний день, и я, подхваченный неодолимым ветром времени, лечу вместе с ней навстречу своей удаче и своему счастью.
Континенты и океаны, горные вершины и небоскребы, царапающие своими макушками голубые небеса, леса и поля, города и села, скоростные магистрали и развязки дорог, рекламы и мерцающие витрины магазинов, биржи и акции, банки и кинотеатры, спешащие прохожие и старушки, сидящие на лавочках возле своих подъездов, мальчишки, играющие в футбол, и все прочее летит вместе с землей в бесконечных космических просторах.
Я почти молод, отчаян, смел, целеустремлен, решителен, нетерпелив, удачлив и везуч, у меня полные карманы шуршащих зеленых бумажек, впереди у меня полно времени, и я беспечно разбрасываюсь им налево и направо, пару лет туда, пару лет сюда.
Для меня имеет значение только сегодняшний день, ни завтра, ни послезавтра, ни потом, ни когда-нибудь для меня не существуют, только этот миг целиком принадлежит мне, я хочу, чтобы остаток моей жизни состоял из этих горячих безрассудных импульсивных «сейчас»!
Чувствовать, любить, желать, наслаждаться, удовлетворять свои потребности, жить без правил, без законов, без обязательств, без ограничений.
А завтра? Завтра всего лишь ложный вымысел сегодняшнего дня, оно не для всех, ряды участников массового космическо-галактического забега отчаянно редеют, своевременно пропалываемые, растолченные и просеянные неудержимым временем, только смертью можно расплатиться за жизнь.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 3, глава 5
Всякий человек живет надеждами на счастье, с мыслями о счастье мы просыпаемся и отходим ко сну, ради счастья трудимся и умираем.
Отчего же выходит, что чем больше мы хлопочем о счастье, тем больше тревог приносим в свою жизнь?
И вообще, возможно ли быть счастливым в этом мире?
Может быть, напрасны труды наши, может быть, осознание невозможности счастья принесет долгожданный покой мятежной человеческой душе?
 
Время с бешеной скоростью бежит по моей жизни, а я свое счастье откладываю на завтра, даже не зная, наступит оно для меня завтра или нет.
Завтра всегда впереди, лишь очень немногие живут сегодняшним днем, большинство из нас готовятся счастливо жить, но несколько позднее.
Тихий шепот книжных страниц моей жизни, прохладный ветер растрепал осенние чувства, стрелки крутятся на циферблате судьбы, как спицы в колесе безнадежности, дни и ночи, свет и темнота, закаты и рассветы, вчера и сегодня, я только подумал о счастливом завтрашнем дне, а он оказался уже позавчерашним и надежно спрятался в утробе непостижимой конкретности.
Нелегко взглянуть в глаза смерти, можно всячески избегать эту тему, пряча мертвые разлагающиеся тела за ширмами искусственных цветов и гранитных надгробий, но однажды, очень скоро смерть придет за каждым из нас, и нас, смертельно больных, уже мертвых или умирающих, так же будут прятать в больничных палатах, за лживыми обещаниями врачей, за холодными дверями из нержавеющей стали, в украшенных гробах, в глубоких сырых могилах.
Смерть всегда порождает жизнь, конец одной истории свидетельствует о том, что продолжение следует, но уже в ином, модифицированном варианте, в иной системе координат, с иными физическими, физиологическими и геометрическими характеристиками, с иным маршрутом поступательного движения, но по тому же замкнутому кругу.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 10
Какого бы могущества ни достиг смертный в этом мире, он будет размолот неудержимыми жерновами Твоего колеса времени.
Теперь, зная судьбу своего отца, я знаю цену богатству, власти и славы.
Восхождение к вершинам мира заканчивается бессилием на смертном одре, и никому не избежать этой участи — ни небожителю, ни человеку.
В облике беспощадного времени Ты уничтожаешь все наши приобретения, накопления, достижения.
Прошу, избавь меня от мирских благ, ибо в трудах и тревогах мы добиваемся их и в страданиях расстаемся с ними.
Всё, о чем я прошу Тебя, — приставь меня к обществу Твоих преданных слуг.
Счастье в бренном мире — что мираж в пустыне.
Смертные заботятся о бренном теле как о средстве для удовольствий, но оно больше напоминает вместилище нечистот и болезней.
И даже ученые мужи, властители умов, призывают смертных искать подлинное счастье там, где его нет и быть не может, — в области чувственных ощущений, где всё зыбко и мимолетно.
Счастлив не тот, кто сделался рабом своих чувств, но тот, кто отверг их гнет.
 
Казино судьбы, космический зал игровых автоматов, время раздает карты, вначале мне отчаянно везет, все старшие козыри у меня на руках, лето, юность, скорость, ритм, задор, энергия, кураж, синеглазое море, песчаные пляжи, непрерывное движение к удовольствиям, ветер удачи дует мне в спину, счастье, которое не требует применения излишних усилий.
Я хочу, я жажду, я требую, я бегу, я ловлю руками свою удачу, иллюзия за полцены продает мне похрустывающее счастье, торгуя с девяностопроцентной скидкой моими несбывшимися мечтами.
Сегодня я на разукрашенной сцене, весь мир распростерся подле моих ног, зрительный зал покорно смеется и радостно бежит за мной, я собираю обильный урожай оваций, аплодисментов и восторгов.
А что будет завтра, когда не будет точки опоры, когда занавес опустится, когда софиты погаснут, когда цветы на сцене засохнут, когда не за что будет зацепиться, когда сниму с себя истрепанный парик, когда изношенный костюм оставшиеся на сцене бросят в огонь, когда переступлю последнюю черту?
Где на этом праздничном карнавале буду я?
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 2, глава 1
Затянутые в водоворот суетных забот люди в большинстве своем не спрашивают себя, кто они и зачем появились на свет.
Человек находит себе тысячи занятий и предметов для обсуждения, никчемных и бессмысленных.
И лишь самый главный предмет — цель жизни — он старательно обходит вниманием.
Не ответив себе на два главных вопроса, «кто я» и «зачем живу», люди ищут бессмертия в своей плоти, плоти потомков или памяти соплеменников.
Великое заблуждение — полагать, что от смерти спасет тот, кто сам обречен на погибель.
Слух свой следует обращать к сказаниям о Нем, над кем не властна смерть, и у Него вымаливать милости и прощения.
Каких бы успехов ни достиг ты на мирском поприще, постиг ли строение мира или устроил благополучие близких, все твои успехи — сущий вздор в сравнении с подлинным сокровищем — возможностью в час смерти внимать о Господе Боге.