Адвокатская история

За время осуществления адвокатской деятельности интересных дел было немало. Начиная с защиты полковника ГРУ В.В. Квачкова, которого оправдал суд присяжных по делу о покушении на А.Б. Чубайса, затем защищал его же по обвинению в покушении на вооруженный мятеж. В апелляционной инстанции – Верховном Суде России удалось добиться исключения из приговора одного из пунктов обвинения и снижения наказания с 13 до 8 лет лишения свободы. Были интересные эпизоды в ходе защиты областного спецпрокурора по надзору за исполнением закона в исправительных учреждениях, потом – заместителя начальника Управления «Б» ГУБЭП и ПК МВД России. Яростно ругался с высокопоставленным прокурором доказывая, что в действиях подзащитного – старшего опера СИЗО «Лефортово» нет состава преступления взятки, а всего лишь – мошенничество. Суд согласился с моей позицией и отвергнув запрошенные прокурором 9-ть лет лишения свободы, приговорив подсудимого к 4-м условно, выставил его из зала суда. Много было историй интересных, веселых и поучительных. Некоторые описаны в рассказах: «Случай в райвоенкомате», «Дорожные истории», «ДТП под Починком», «Шутки», «Чудеса в процессах», «Подпись» и ряде прочих опубликованных на этом ресурсе.
Но в данном опусе поведаю про то, что мало кому из коллег доводилось: допрашивать подзащитного и готовить проект постановления о прекращении уголовного дела.
В начале сентября 2011 года, вечером, я сидел на кухне старого пресненского дома в гостях у актрисы Натальи Вячеславовны Захаровой. Ранее осужденной Парижским судом к лишению свободы на 3 года по обвинению в поджоге квартиры бывшего мужа Пьера Уари, затем переданной для отбывания наказания на Родину и практически тут же помилованной Президентом России Д.А. Медведевым. Юридическое сопровождение ее экстрадиции из Франции, а затем подготовку документов на помилование осуществлял я.
Около десяти вечера беседу прервал входящий телефонный звонок.
- Это адвокат Першин Алексей Владимирович? – поинтересовался незнакомый баритон.
- Да, - подтвердил я, - с кем имею честь?
- Это … - (Звонивший представился. Он был серьезный человек, обладавший в середине 1990-х – начале 2000-х очень большой реальной властью, а теперь скромный ректор одного из университетов).
- Откуда вы про меня узнали? – удивился я.
- От бывшего министра печати Бориса Сергеевича Миронова, вы защищали полковника Квачкова по делу о покушении на Чубайса. Среди обвиняемых был и его сын Иван.
- Да, был… Чем могу помочь?
- Можете срочно приехать на улицу Улофа Пальме? Там все и объясню.
Подтвердив прибытие, дал отбой и срочно распрощался с Захаровой.
- Извините, срочное дело! Потом договорим.
Поймав такси и прибыв в указанный адрес мне даже не пришлось вызванивать визави – он уже ждал меня на перекрестке.
- Только что задержан мой бывший депутат, вменяют то ли взятку, то ли мошенничество, а может все сразу! Можете немедленно включиться в работу?
У меня, как предусмотрительного адвоката, с собой всегда имеется хотя бы один бланк соглашения и ордера. Кто знает, когда они потребуются? Собеседник подписал соглашение, передал для внесения в бухгалтерию образования какую-то сумму и я помчался в следственное управление округа.
Клиентом оказался экс-депутат, экс-вице губернатор, экс-руководитель СМИ, а в настоящее время предприниматель обвиняемый в мошенничестве. Заявитель – генеральный директор марийской птицефабрики утверждал, что задержанный примерно с января 2011 года вымогает у него денежную сумму в особо крупном размере, препятствуя получению банковского кредита без которого предприятие уже отдает Богу душу! Он долго противился этому притязанию, но дальше терпеть просто невозможно. Выполняя требования шантажиста, несчастный гендиректор несколько раз пытался (под контролем оперативников ГУБЭП и ПК МВД России) всучить указанные денежные средства вымогателю. Но он был настолько хитер-изворотлив, что брать их в руки отказывался и был согласен только с зачислением на банковский лицевой счет. После передачи денег сотруднику банка, доверителя задержали. На следующий день при решении вопроса об избрании меры пресечения следователь настаивал на заключении под стражу, но суд удалось убедить в отсутствии такой необходимости и применении более мягкого «формата» – залога в 1, 5 миллиона рублей. Который и был вскоре внесен. 
Согласно показаниям моего подзащитного знакомство с антагонистом состоялось гораздо раньше – в 2010 году. Они познакомились в кафе, возле  Минсельхоза, кто-то из знакомых представил ему заявителя, как грамотного опытного руководителя. В ходе беседы он изъявил желание возглавить марийскую птицефабрику, 100% акций которой находились в собственности Российской Федерации. Поскольку срок полномочий действующего гендиректора подходил к концу и, вероятно продлен не будет, поскольку его возраст давно перевалил за пенсионный, намечалась вакансия. Они обменялись номерами телефонов и через какое-то время доверитель вспомнил о просьбе шапочного знакомого. Да, он действительно обладает определенными связями и у знакомого чиновника Росимущества поинтересовался: что необходимо для замещения соискателем вышеозначенной, практически свободной должности?
Ему разъяснили, что протеже необходимо написать заявление в территориальное управление Росимущества по Республике Марий Эл, представить соответствующий пакет документов, пройти все согласования в Росимуществе и Минсельхозе России, а также кандидатуру должны проверить в ФСБ. Если ни у кого не будет возражений, претендент сядет в вожделенное кресло. Рекомендация носила абсолютно безвозмездный характер, но «номинант» был предупрежден о том, что рекомендатор  несет за него моральную ответственность. А потому должен иметь представление о программе его действий на предприятии.
Бизнес-план был представлен. Программа выглядела экономически обоснованной, выполнимой в указанные сроки, рентабельной. После этого потенциальный гендиректор обратился к доверителю с фамильярной просьбой: дать ему взаймы 6 миллионов рублей, сроком на один месяц под один процент от суммы для финансирования контракта закупки оборудования птицефабрики. Он крайне заинтересован в своем назначении на должность, а председатель Совета директоров сообщил: что если к моменту рассмотрения его кандидатуры Советом будет иметь на руках этот контракт, оплаченный из личных денежных средств, его абсолютно точно утвердят на должность руководителя «птичьего царства». Долг намерен возвращать за счет кредитов или спонсоров, с которыми будет развивать предприятие, создав при нем дочерние структуры.
Доверитель располагал свободными средствами от коммерческой деятельности и не видел риска заключить предложенную сделку. Он привык доверять людям и даже не собирался брать расписку, но на этом настояла жена. В ноябре 2010 года деньги были переданы в офисе доверителя в гостинице «Алтай», а немедленно начертанную расписку он просто, без изысков, тут же на глазах заемщика, сунул в ящик рабочего стола. Будущий гендиректор безусловно должен был понимать, что если не отдаст долг, информация о неблаговидном поступке дойдет до Росимущества. И это отразится на его репутации даже безо всякого административного или иного воздействия. 
После этого у доверителя начался тяжелый период: умерла мать жены, затем ее родная сестра, которая долгое время жила в их семье, а результаты коммерческой деятельности значительно ухудшились. С этим обстоятельством совпало увольнение из гостиницы и перегруженный проблемами бизнесмен заболев впал в депрессию. Руководство отеля обещало без согласования его документацию и личные вещи из офиса не вывозить, поскольку он в этом комплексе был представителем собственников-акционеров. Однако вскоре обслуживающий персонал гостиницы поменялся и освобождая помещение, документацию, которая влезла в коробки, без составления какой-либо описи-акта, банально (хорошо, что не лопатами), забросили в них и вместе с компактным сейфом вынеся из кабинета просто бросили в углу коридора. А что не влезло, просто выбросили. Когда выздоровевший доверитель добрался к бывшему офису и месту складированию архива, то обнаружил что пропали: несколько копий кредитных договоров, квитанций об оплате, и прочих документов. А среди них расписка, которую он поленился закрыть в сейфе!
 В декабре 2010 года клиент узнал, что его протеже назначен на желаемую должность. Он позвонил, поздравил и поинтересовался насчет возврата долга. В ответ за поздравление ему была выражена благодарность, а далее он был буквально ошарашен сообщением, что никто, никому и ничего не должен! На предупреждение о том, что подобный поступок будет доведен до сведения Росимущества последовала реплика, что теперь это ведомство ему не указ и «хозяин» птицефабрики не считает его своим руководством. Столь наглое, развязанное поведение убедило клиента, что оппоненту либо известно о пропаже расписки, либо в период болезни он и организовал ее похищение.
Доверитель немедленно довел данную информацию до сведения чиновников Росимущества, которым рекомендовал проходимца, поскольку обоснованно полагал, что если с ним поступили настолько бесчестно, то чего стоит ожидать от обращения с федеральной собственностью? И тут же узнал, что новоявленный гендиректор пытался получить кредит в 50 миллионов рублей под залог имущества рентабельной птицефабрики. Его вызвали в Росимущество для объяснения данного обстоятельства, где ранее скромнейший кандидат в грубой циничной форме заявил, что его руководство находится в Минсельхозе, а перед Росимуществом отчитываться не собирается. И информирует, что впредь ни на какие вызовы реагировать не будет!   
Росимущество, «оскорбления простить не смогло такого» и организовало ряд проверок предприятия на предмет законности действий гендиректора. А также направило письмо в Минсельхоз с предложением рассмотреть вопрос о замене зарвавшегося типа, пока он не обанкротил птицефабрику и не лишил работы значительное количество сограждан в субсидируемой республике.
В августе 2011 года, бывший протеже инициативно набрал номер телефона «ментора» и предложил обсудить вопрос о возвращении долга. Сурово осудив свой предыдущий неблаговидный поступок он объяснил его тем, что «корысть обуяла». На встрече должник ныл, что ему не дает житья территориальное управление Росимущества, идут постоянные проверки, ему препятствуют в получении кредитов на развитие птицефабрики. И получил обоснованные возражения, что в этом виноват он сам. Потому, что объективно его действия направлены на банкротство предприятия, о чем сообщили сотрудники Росимущества, которым он был рекомендован на эту должность. А заодно аферисту напомнили про долг. Однако он увязывал этот вопрос с содействием в получении кредита.
В ходе дальнейших встреч гендиректор пытался буквально всучить доверителю долг наличными деньгами. Но клиент заподозрил неладное и настоял на их зачислении на банковский счет. После чего был задержан  оперативниками ГУБЭП и ПК МВД России. (И вот ведь ирония судьбы: через пять лет я защищал их непосредственного руководителя, по делу генерала Сугробова. До чего тесен Мир!).
Приступив к защите доверителя, начал адвокатское расследование и выехал в Республику Марий Эл. На птицефабрике было уже новое руководство. Оказалось, что накануне моего визита территориальное управление Росимущества по результатам  проверки деятельности птицефабрики приняло решение досрочно прекратить полномочия генерального директора. А вновь назначенный гендиректор подал в правоохранительные органы заявление о преступлении, так как менее чем за год его предшественник ухитрился причинить ущерб предприятию почти на 7, 5 миллионов рублей. Опросив (разумеется с их согласия), заместителя руководителя отделения банка, сотрудников территориального управления Росимущества, нового гендиректора, секретаря доверителя, жену и в завершение начальника комплексной безопасности гостиницы, установил следующее.
Заместитель управляющего отделения банка показал, что в январе 2011 года бывший гендиректор обращался с заявкой на получение краткосрочного кредита для пополнения оборотных средств в размере 5 миллионов рублей, который и был ему выдан. В феврале 2011 года он вновь обратился для устной консультации по вопросу получения инвестиционного кредита для возглавляемого предприятия. Однако никаких письменных предложений от него не поступало. Тем не менее, в марте отделение банка направило в его адрес официальное письмо в котором был указан перечень документов необходимый для рассмотрения заявки на получения кредита. В апреле руководитель птицефабрики вернулся к этому вопросу, представив пакет документов, на основании которых кредитным комитетом было принято решение о предоставлении кредитной линии почти на 10 миллионов рублей, при условии выполнения требования банка по залогу имущества предприятия, одобрения Советом директоров решения и другие документы. Однако требования не были выполнены. В августе от него поступила очередная заявка на получение краткосрочного кредита на сумму в 6 миллионов рублей. В этот раз обязательным условием в качестве дополнительного обеспечения кредита стало личное  поручительство просителя, который при оформлении кредита отказался обязательств по ранее подписанному договору поручительства.   
Сотрудники территориального управления Росимущества пояснили, что в июле 2011 года к ним впервые поступило письмо от гендиректора с просьбой выпустить директиву одобрения на получение кредита в размере 70 миллионов рублей. В ответ управление предложило представить проект договора с кредитной организацией, отчет об оценке залогового имущества и прочие документы, без которых невозможно было принять положительное решение. Никакой реакции со стороны мятежного гендиректора не последовало. Но через месяц – в сентябре он повторил «заход», на который получил все тот же ответ: представьте документы! Однако и на повторное извещение требуемых документов не представил, что явно свидетельствовало о том, что проситель реально не намеревался получать кредит и использовать его на развитие предприятия, а лишь имитировал бурную «деятельность». Секретарь доверителя, жена и начальник комплексной безопасности гостиницы полностью подтвердили обстоятельства, изложенные доверителем.
Вновь назначенный руководитель птицефабрики поведал, что его предшественник с первых же дней «руководства» распоряжался средствами предприятия, как собственными карманными: несмотря на то, что на «ферме» имелись штатные охранники был заключен договор на более чем приличную сумму со столичным ЧОПом, куда этих сторожей формально перевели. Затем гендиректор начал обустройство быта и арендовал трехкомнатную квартиру в этой марийской глубинке за … 60 тысяч рублей в месяц! (Впоследствии я проверил по московским ценам – за такую сумму предлагались аналогичные квартиры в пределах Садового кольца, конкретно – от площади Восстания до станции метро «Маяковская», дальше уже не полез). Затем на балансе предприятия  появился престижный внедорожник «Тойота-Прадо», которым пользовался исключительно гендиректор. Отечественный аналог – «Ниву» он явно презирал. В несколько раз увеличил размер командировочных  относительно сумм, предусмотренных нормативными правовыми актами. Летом (в компании секретарши) съездил в командировку в Турцию с целью для закупки оборудования. Ничего не закупил, но, очевидно хорошо отдохнул! Среди прочих трагик-комических трат были: «исследование ограждения птицефабрики», (которую провел тот же самый ЧОП) за 2 миллиона рублей. В результате вдумчивого «анализа» было выявлено два отверстия – в кирпичном заборе и металлическом ограждении. Но гендиректор на том не унялся и в завершение своей разорительной деятельности продал руководимой птицефабрике 12-ть коз доставшихся ему в наследство от почившей тещи. Беспородные козы поступили на баланс по ценам хорошо откормленных свиней. Безусловно все это были личные, волюнтаристские решения без одобрения Совета директоров.
  Если в заборе имеется кирпичная дыра, ее надо заложить каменными брикетами, металлический проход – заварить железным листом. Но изучать две прорехи за 2 миллиона рублей – это настоящая фантасмагория! Кстати, зачем птицефабрике непрофильный «актив» в виде стада коз? Вообще удивительно, что гендиректор не успел приобрести пчел, ульи, змей и крокодилов. Получал бы мед, целебный яд, ценную кожу, мясо… Видимо, просто не успел. После увольнения с должности, нарушив подписку о невыезде, он подался в бега, но очень быстро был выявлен, снят с поезда, задержан, и заключен под стражу.
 Стало абсолютно ясно, что провокация в отношении доверителя имела четкую цель: гендиректор создавал «плацдарм» для оправдания в будущем того обстоятельства, что бедственное положение, в которое он загнал птицефабрику, возникло не в результате его противозаконных действий, а тем, что у него вымогали денежную сумму, препятствуя кредитованию. И я забросал орган предварительного расследования ходатайствами о допросе опрошенных мной лиц. Дело к тому времени перекочевало из округа в ГСУ ГУ МВД Москвы. Следователи по нему менялись, как партнеры в детской игре «чехарда». Не успевал один приступить к расследованию, его сменял другой, впрочем, тоже ненадолго. Но последнего я достал конкретно. Он допросил всех перечисленных в ходатайстве и задумался: а что делать дальше? Когда я засыпал практически все пространство его рабочего стола «петициями» о прекращении уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления, он вызвал меня с подзащитным усадил за свободный стол с компьютером и приказал:
- Допрашивайте!
- Кого? – удивился я.
- Вашего подзащитного, а меня и так немало дел!
Не став спорить я приступил к допросу… Через полчаса в кабинет вошел начальник отдела.
- Это кто? – вопросил он указав на меня, - Прикомандированный?
- Нет, адвокат! – отозвался следователь.
- А что он делает?
- Допрашивает.
- Почему он?
- Дело идет под прекращение, а я работой перегружен! – завершил следователь и шокированный начальник ретировался. 
Прочитав протокол допроса следователь удовлетворенно хмыкнул и продолжил «грузить» меня своими обязанностями:
- А теперь вам домашнее задание: подготовить проект постановления о прекращении уголовного дела. Сумеете?
- Да я его прямо сейчас вынесу! – обрадовался я.
- Нет, нет, нет! Мне нужен хороший реферат – листов на 25-30, чтобы там было отражено все, что вы наработали и ко мне никаких претензий не было: ни от руководства, ни от прокуратуры!
За выходные я составил проект на 23-и листа, несколько схалтурив, но следователь милостиво согласился и на этот объем. Подправив некоторые обороты и орфографические ошибки он «засилил» документ. Уголовное дело в отношении доверителя было прекращено по реабилитирующим основаниям. А вскоре руководство птицефабрики попросило меня представлять интересы предприятия в уголовном процессе по обвинению бывшего гендиректора. Суд приговорил его к 8-и годам лишения свободы, штрафу в полмиллиона рублей и удовлетворил заявленный имущественный иск. Впоследствии Верховный суд Республики Марий Эл снизил наказание до 6 лет.
…Через год вечером моей квартире раздался звонок. На пороге стоял тот самый следователь. Впрочем, он уже уволился, поступил на работу в коммерческое предприятие и пришел с предложением представлять интересы своей фирмы в уголовном процессе.
- У вас, что нет адвоката? – удивился я.
- Есть, - ответил визитер и назвал фамилию очень известного коллеги.
- Тогда зачем я нужен?
- Вы любого следователя до дурдома доведете!
Такой оценки не удостаивался ни до, ни после. Да, было много всякого, но допрашивать собственных подзащитных и готовить проекты постановлений о прекращении уголовных дел  более не доводилось. А может, еще придется?