Полуостров. Глава 164

Глава 164.
Сегодня дверь в квартиру Козловых открыл мне лично Анатолий Семенович.
- День добрый, Павел Александрович! - с преувеличенным радушием воскликнул он. - Рад, что удалось вас застать! Пойдёмте!.. - он сделал приглашающий жест рукой в сторону комнаты, которую я в своих блужданиях по холлу в поисках холодильника идентифицировал как кабинет. - Нет, нет, не разувайтесь, это совершенно излишне!..
В кабинете он подошёл к громоздкому письменному столу, лучше бы, на мой взгляд, смотревшемуся в апартаментах Виталия Валентиновича, чем в современной обстановке этой квартиры, и достал из верхнего ящика пухлый конверт.
Я почувствовал, как кровь приливает у меня к лицу.
- Это что ещё такое?!
- Маленький презент в честь дня рождения!..
- А вы откуда... - начал я, делая шаг к двери.
- Земля слухам полнится, Павел Александрович! - отец Козлова держал конверт уверенным движением. - Юбилей как-никак!..
- Вы, видимо, перепутали меня с кем-то... - выдавил я из себя.
- Да бросьте вы, Павел Александрович! - он рассмеялся. - Сумма не столь велика! Простая благодарность... Влад очень ценит ваши с ним занятия, я хотел, чтобы он продолжал заниматься с репетитором, но он наотрез отказался... Я рад, что наши... - он откашлялся. - Скажем так, наши недоразумения, остались в прошлом...
- Я не возьму, Анатолий Семенович, - твёрдо сказал я. - И, если вы будете продолжать настаивать, незамедлительно покину ваш дом...
- Для столь молодого человека вы удивительно старомодны... - он небрежно кинул конверт обратно в стол. - Привыкать нужно, Павел Александрович! В вашей профессии...
- Думаю, мне стоит уйти, Анатолий Семенович... Занятие перенесу...
- Ну, что вы! - он примирительно соединил ладони вместе. - Совершенно не хотел вам обидеть! -  отец Козлова откинул дверку бара и вытащил из него бутылку в подарочном пакете, стоившую очевидно в разы больше коньяка Поповской мамаши. - Возьмите хотя бы это... Вечером отметите с друзьями или с женой... - он практически вложил шнурки от пакета мне в руку.
- Вы мне лучше скажите, какие у вашего сына прогнозы... - я поставил пакет на пушистый ковёр.
- Я делаю все, что в моих силах, Павел Александрович!.. - отец Козлова скорбно поджал губы. - На прошлой неделе писал в клинику в Германии, направил им результаты обследований, обещают в ближайшее время дать ответ...
- Но шансов мало?
После некоторого раздумья он кивнул.
- Мало, да...
- Почему вы не скажете ему об этом? Если так случится, что он никогда не сможет ходить, не лучше ли заранее быть готовым к подобному?
- Вы хотите убить в мальчике надежду, Павел Александрович?
Он покосился на свой подарок, сиротливо стоящий посреди комнаты.
- Мы не должны врать детям, Анатолий Семенович, - сказал я. - Они нам потом это не прощают... А вы всю жизнь преуспеваете в подобном...
- Давно ли вы сами стали взрослым, - резко спросил отец Козлова, - чтобы судить меня? Я понимаю, вы - педагог, но я вас старше почти в два раза, и не следует читать мне нотаций!
- Я предложил уйти, Анатолий Семенович... - заметил я.
Он, явно усилием воли, сдержался.
- Давайте оставим этот пустой разговор, Павел Александрович... Я действительно благодарен вам, за то, что вы на него хоть как-то влияете... С нами он не разговаривает! В особенности, с моей супругой! Как будто она виновата в том, что случилось тогда! У Александры была диагностированная психопатия!
- Кто её диагностировал, Анатолий Семенович? - поинтересовался я. - Ваш знакомый психиатр, с целью признать её недееспособной и лишить прав на сына?
- Вы не слишком ли лезете в нашу жизнь, Павел Александрович? - холодно ответствовал отец Козлова.
- Мне приходится это делать, поскольку я прихожу сюда и выслушиваю... - я замолчал.
- Что вы выслушивате, Павел Александрович? - насторожился он.
- Да ничего! Вообще от занятия прошло уже полчаса, - напомнил я. - Простите, но у меня не столько свободного времени...
- Идите, Павел Александрович, - кивнул отец Козлова. - Занимайтесь... Подарок тоже возьмите, - он кивнул на пакет, который я хотел незаметно забыть на ковре. - От чистого сердца... Не думаю, правда, что вам сегодня удастся чего-нибудь добиться от него... - сообщил он мне в спину. - Закрылся в комнате и целый день из неё не выходит... Ну, может быть, когда я уеду, что-то изменится. Я сейчас буду вынужден вас покинуть, работа...
Я подождал перед дверью комнаты Козлова до тех пор, пока в прихожей не щелкнул замок. Потом постучал по притолоке. Ответом мне была тишина. Я подергал дверную ручку, как и говорил Козлов-старший, дверь оказалась закрытой на ключ.
Помедлив немного, я прочитал заклинание. Ключ, оставленный в замочной скважине с противоположной стороне, со скрежетом повернулся, и дверь, ничем не сдерживаемая, отъехал в сторону.
Козлов сидел в кресле, свесив голову к подлокотнику. Изо рта у него вытекала струйка слюны.
Мать вашу, долбанулись они, что ли, все!
Я извлек из-под письменного стола корзину для мусора, поставил ему на колени и опустил в неё его голову. Потом прочитал заклинание, вызывающее некротимую рвоту.
- Павел Александрович... - простонал через некоторое время Козлов в перерыве между спазмами. - Е...а б... Воды принесите!..
- Сейчас, - пообещал я. - Сейчас... Будет тебе и вода, и скоропомощная бригада... На учёт поставят...
- Не надо бригаду... - взмолился Козлов, вытирая рукой рот. - Я не собирался... Я рассчитал неправильно... Это правда! - его снова вывернуло, уже в последний раз.
Я вышвырнул корзину в мусоропроводную шахту и, вернувшись в квартиру, прислушался. В ней явно больше никого не присутствовал. Если бы я не пришёл, мог бы и откинуться...
Границы их долбаные. Замки на дверях... Надо давать детям личное пространство. У меня из личного пространства в его возрасте была койка с матрасом, набитым соломой...
Я вымыл руки и принёс кружку из водой из кухни. Козлов пил жадно, проливая половину на себя.
- Не надо во мне дырку просверливать, Павел Александрович! - он, наконец, оторвался от кружки. - Я реально уснуть не мог... Я про эту думал... - он уныло многосложно выругался. - Вспоминал, как она ко мне приходила... Сказал отцу... Вы думаете, что он сделал? Сказал этой б..., чтобы она мне таблетку дала! Она от нервов какие-то таблетки пьёт, ей психолог выписал!
- Надо полагать, она тебе одну дала, - заметил я.
- Да! - скривился Козлов. - Только одной мало было! Я за ней проследил, куда она их прячет... Я же уже по квартире хожу... - он ткнул палецем в костыли, прислоненные к письменному столу.
- Давай таблетки! - я протянул руку. - Я их них скоро коллекцию составлю...
- Те вы отцу отдали?
- Я тебе их в письменный стол положил...
- Б..., Павел Александрович, - возмутился Козлов. - А что не сказали? Я сказал, что уронил куда-то, не найду, мне ещё купили...
- В следующий раз будешь внимательнее... - я покрутил в руках блистер.
Там оставалось ещё больше половины.
Вряд ли он реально хотел с собой что-то сделать, скорее, понадеялся заглушить душевную боль...
Подкинула, Валентина, ты мне работы...
- А как же успокоительные для лошков, а, Козлов? - поинтересовался я. - А ты ж у нас офигенно крутой, ты в подобном не нуждаешься?..
- Павел Александрович, - мрачно ответил он. - Вы когда-нибудь стебаться перестанете?
- Когда-нибудь перестану... - подтвердил я. - Вот настанет лето, придёт пора экзаменов... И мы с тобой распрощаемся...
- Павел Александрович, - внезапно спросил Козлов. - А у вас дети есть?
- Неожиданный вопрос, - я прошёл к окну. - Какое он, казалось бы, отношение имеет к биологии? Хотя, конечно, прямое...
- Вы не ответили...
- А я, по-видимому, обязан...
- Просто Пыжов написал, что они вас с девчонкой видели, нерусской... Она Селиванову как-то дверь чьей-то кровью обмазала, батя его хотел её на учёт в полицию поставить... Я и подумал, может, дочка. Такая же как вы, беспредельщица...
- Я вижу, у тебя хорошее настроение, Владислав, - заметил я. - По-видимому, следует немедленно приступить к занятиям...
- Я вообще-то серьёзно, Павел Александрович, - в глазах Козлова появился столь знакомый мне по школе глумливый блеск, только теперь он начал отдавать откровенно нездоровым оттенком. - Мало ли, все в жизни бывает!
Я распахнул окно и закурил сигарету.
- Хочешь я тебе одну вещь скажу, Владислав? Ты был совершенно прав, твоя мать жива... - я шёл ва-банк, будучи абсолютно не уверен в справедливости своих слов. - Жива и помнит о тебе. И горячо сожалеет о том, что совершила... Просто твой отец хотел отобрать тебя у неё, а на тот момент её поступок представлялся ей единственно возможным выходом...
- Вы, что, её видели? - глухо произнёс Козлов.
Не поворачиваясь, я кивнул.
- Поэтому вот. Это я к тому, что твоя семейная история такая себе. И наследственность у тебя, скажем так, очень не очень. Но только ты решаешь, что тебе с этим делать... Сегодня ты четыре таблетки выпил, и тебе поплохело. Завтра ты выпьешь две, и тебе станет ништяк. И постепенно ты не сможешь без них обходиться... Хочешь в нарика превратиться, ну, или что?
- А я могу её увидеть? - голос его дрогнул. - Ну, мать...
Ему явно удалось услышать только эту информацию.
- Я тебе в этом помочь не могу... При всем моем желании. Я банально не знаю, где её искать.
Я вернулся к его креслу.
- Вы отцу скажете?.. Ну, про таблетки? - он с надеждой посмотрел на меня.
- Я подумаю... - я, взглянул на часы. - Пойду я, наверное... День рождения отмечать. Отец твой был прав, сегодня как-то не складывается... Да! И передай ему, что вискарь я не взял. Если я что-то делаю, то потому что это было моим решением, оплачивать мне не надо...
- С днюхой вас, Павел Александрович... - пробормотал Козлов, протягивая мне руку.
Я переставил пакет с бутылкой с пола на письменный стол, проверил его на устойчивость и только тогда взглянул на него.
- Знаешь, ложись спать, Владислав, таблетки ещё до вечера будут действовать...
- Ладно, я понял... - он спрятал руку за спину, словно она вдруг оказалась чем-то испачканной. - Я понял, да... Хорошего вечера вам, Павел Александрович!