Навечно в памяти народной

               
                ГВОЗДИ БЫ ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТИХ ЛЮДЕЙ...
    Когда Виталий показался в тамбуре вагона, встречавшие его брат и сосед просто онемели. Да и как можно было реагировать на этого измождённого, повисшего на костылях двадцатилетнего юношу, которого три года назад они провожали на фронт таким здоровяком, что только позавидовать?!
    А теперь Виталик, как называли его друзья, превратился во что-то непонятное: совершенно немощный дед! Если б не молодое лицо с весёлым прищуром глаз, да такой знакомый голос, ни за что бы не узнали…

                ДОБРОВОЛЕЦ

    Идти он практически не мог. Тем более, что снега намело выше крыш. И здоровым пробраться трудно, а тут – на костылях, да ещё такой слабый… Пришлось на руках донесли до повозки, какую прислал за бывшим воином председатель колхоза. Завернули Виталика в огромный старый тулуп, чтобы не замёрз, бережно уложили на сани и отправились в родные Верхи, до которых от Тербунов, считай, километров двадцать будет…
    Встречали его там всем селом: столько радости! Живой ведь! А в других семьях так и не дождались своих защитников. Рыдали над похоронками, какие приходили и в их небольшую деревушку из нескольких дворов…
   
    Когда же через десяток дней родные и селяне собрались, чтобы отметить возвращение фронтовика, он выглядел уже получше. Сидели за скудно накрытым столом (война ведь!) и всё спрашивали, спрашивали: как там, на фронте? Где и как его ранило? И когда уже она закончится, война эта проклятая?!
    - Скоро! – сказал Виталий уверенно, позвякивая орденами и медалями, украшавшими его гимнастёрку. – Если б вы видели, какие у нас орлы в части! С такими любой фриц будет уничтожен…
   
   Он с таким упоением рассказывал о своих героях-однополчанах, что земляки готовы были слушать и слушать... И всё удивлялись: как после такого тяжелейшего ранения и проведённых в госпитале месяцах, он не потерял силы духа, остался таким же целеустремлённым и жизнерадостным, каким был в юности?! 
 
   - «Гвозди бы делать из этих людей, не было б крепче в мире гвоздей», - вспомнила известные слова Николая Тихонова первая учительница Виталика. И сразу тихо стало: каждый подумал о чём-то своём. И, конечно, все поняли, что она имела ввиду и своего любимца, который с первого класса, буквально «глотал» книжки, впитывая из них различные знания... Серьёзным рос. А когда объявили о войне, сразу же помчался с одноклассниками в военкомат и, уговорив комиссию (ведь семнадцать же только!), отправился на фронт добровольцем.
   
   Лишь мать, глядя на своего измученного ранениями сына, на которого после гибели отца возлагала все надежды, то и дело вытирала намокшим платком слёзы радости и горя…
   - Как же теперь, без ног-то? – причитала она, как в детстве, поглаживая Виталика натруженной рукой, какой досталось за всю жизнь, не приведи Бог, никому…         
    – Хорошо хоть, жив остался! – утешали её односельчане. – Ведь отец-то вон, так и сгинул в этой проклятой войне…

                С ВИСЛЫ – НА КОСТЫЛЯХ

     На фронт вся Дубровка (так тогда называлась деревня Верхи, что в Тербунском районе, ныне Липецкой области) провожала их вместе – отца и сына Калмыковых. Афанасию Герасимовичу было в 1941-м – тридцать пять, а Виталию, самому старшему из четверых ребятишек, – всего семнадцать! Оба – крепкие, сильные, красивые. Разве они могли, даже ещё пару месяцев назад, подумать, что наступит этот чёрный день не только в их жизни?!
   
     Родные и соседи долго махали руками вслед увозившей земляков полуторке. А Наталья Васильевна, жена и мать фронтовиков, убивалась так, что её еле вернули к жизни. «Видно, чувствовала, что не увижу больше своего любимого», - говорила потом, когда узнала, что её Афанасий геройски погиб на Курской дуге…
    
      А вскоре и от сына перестали приходить весточки. Ещё не отправившись от смерти кормильца семьи, Наталья совсем потеряла сон и покой. Жила, как в полутьме, только ради детей, которых нужно было кормить-поить, да ещё и на ноги поднять, как обещала мужу…
      Виталий вернулся в конце 1944-го. Инвалидом! Конечно, что станет кормильцем большой семьи, мать даже и подумать не могла. Но фронтовик, буквально через какой-то месяц, снова встал в строй! На двух костылях, с трудом пришёл в сельсовет и попросился на работу.
    - Руки у нас каждые на вес золота, - сказал тогда председатель колхоза. – Только, что ты сможешь в таком состоянии? Отдыхал бы пока, сил набирался! А там, посмотрим…
    - Не могу я без дела! –  взмолился юноша. –  Война ведь идёт, всё вокруг в руинах, а я отсиживаться буду?! Раз на фронте не довелось встретить победу, значит, буду приближать её тут...
    
     Сжалился председатель, вспомнив, каким добросовестным и трудолюбивым был глава семейства Калмыковых, погибший в жестоких боях за Родину. Распорядился выделить Виталию ту самую, старенькую лошадёнку, которая недавно привезла его домой: «Будешь подвозить воду на поле, а заодно и тушить пожары, если случится возгорание...»
    
     «Возгорание» случилось вскоре: парню пришлось тушить пожар в собственном сердце. Получив задание – отвезти воду трактористу, Виталий отправился на своей Сивке-Бурке, как называл лошадь, на дальнее поле, где работал единственный в колхозе трактор. Когда мотор заглох, из кабины  выглянуло такое милое девичье лицо, что мгновенно ёкнуло в сердце бравого фронтовика.
      
    Он даже не сразу понял, что произошло. Оказалось, влюбился по уши! Куда ни поедет, бывало, обязательно заглянет на поле, где Ольга умело ведёт своего старенького «коня», вспахивая землю под будущий урожай. Смотрит Виталий на свою «зазнобу», и насмотреться не может.
   
    Однажды набрался смелости и твёрдо сказал: «Выходи за меня! Очень ты мне запала в душу…». «Как бросишь костыли, тогда и поговорим!» - рассмеялась девушка. «Всё сделаю, чтобы скорее встать на ноги», - пообещал он ей. В марте 1945 года, когда они расписывались, Виталий всё ещё учился ходить. Правда, уже с одним костылём. Лишь, спустя годы бросил и его, хотя и до конца жизни ноги и контузия головы постоянно не давали покоя, напоминая о том, страшном моменте фронтовой биографии…
    
     Бывший солдат даже во сне не раз видел тот жестокий бой, на далёкой Висле, где  получил тяжёлое ранение. На дворе стоял сентябрь 1944-го. До Победы – рукой подать! Наши войска уверенно наступали, отгоняя фашистов в свою берлогу. Но те всё ещё упирались изо всех сил, хорошо понимая, что их ждёт в случае поражения.
    
    Понтонщик Виталий Калмыков был к тому времени уже опытным специалистом. За плечами – сотни километров нелёгких дорог, бои за каждый клочок горевшей земли, восстановленные переправы, смерть товарищей по оружию…
   
    Да и сам сколько раз был на волоске от гибели… Боевое крещение получил на реке Кшень, впервые оказавшись тогда в самом пекле, где можно было в любой момент проститься с жизнью. Повезло: остался цел и даже невредим. Потом наводил мосты на всех реках, какие пришлось преодолевать его, 181-му запасному полку, сформированному на станции Хоботово Тамбовской области.
    
    И каждый раз фашисты встречали понтонщиков шквалистым миномётным огнём, всячески мешая работе. Но её нужно было выполнять при любых сопротивлениях врага. И почти всегда от разрывов кипела вода, гибли боевые товарищи и техника… Как он, безусый солдат, уцелел в том кромешном аду, и представить сложно. Наверное, молитвы матери спасали его от бродившей рядом смерти!
   
    А тут и они не помогли. Приток Вислы, где в спешном порядке сооружался понтонный мост, был необходим для продвижения наших войск, как воздух. Понимая это, враг не жалел снарядов, всячески мешая понтонщикам. Бесконечные, оглушительные взрывы, поднимавшие столбы воды, ставшей красной от крови, плывущие по реке трупы... Но без переправы потери могли быть значительно больше!
   
    Как всегда, не обращая внимания на обстрелы, специалисты работали сосредоточенно и дружно. Виталий не помнил, как вдруг, взорвавшийся рядом снаряд, накрыл его с головой. Очнулся он лишь на другом берегу, куда друзья перевезли его в лодке. Тут же, в лесу, под миномётный вой, врач прооперировал тяжелораненого, и немедленно отправил в военный госпиталь, находившийся в Боржоми. Только через несколько месяцев боли и страданий инвалида второй группы Виталия Калмыкова демобилизовали.
               
                К БОЕВОЙ «СЛАВЕ» - СЛАВА ТРУДОВАЯ

     Вернувшись в затерявшуюся среди раздолья полей свою родную деревушку, Виталий, будто снова народился на свет. К тому же жена ему досталась деловая да работящая. Вместе с Ольгой Ивановной и строили большую свою семью и новую жизнь. Дети рождались один за другим – Николай, Лидия, Мария, Александра. И хотя родители уделяли им немного времени, так как с утра до ночи были на работе, росли ребятишки примерными и дружными.
   
    - Возимся, бывало, на огороде, как кроты в земле, – рассказывала, вспоминая детство, ныне покойная Мария Витальевна Алимова. – Родителям нужно было помогать. Основную часть урожая возили в Донбасс, на продажу. Иначе трудно было выжить такой большой семье. Да и родственники наши там жили, тоже нужно было помочь им...
    О Виталии Афанасьевиче земляки и до сих пор (а умер он в 1994 году) говорят с особым уважением: «Добрейшей души был человек!». Не зря вскоре после возвращения с фронта избрали его сначала заведующим молочной фермой, а затем – бригадиром 3-ей комплексной бригады. К тому времени фронтовик уже сумел полностью завоевать симпатии и уважение односельчан.
    
    Ведь именно он, будучи ещё водовозом, настоял, чтобы пробурили в деревне артезианскую скважину и построили водонапорную башню. Воды ведь катастрофически не хватало! А без неё, как известно: «ни туды, и ни сюды»…
    Буквально сутками не уходил тогда Калмыков со стройплощадки, но добился, чтобы в Верхах появился свой водопровод. Это и сохранило деревню, которая была обречена в то время на исчезновение с карты района.
    
    О добрых делах бывшего фронтовика можно рассказывать много. Стоит только вспомнить, что именно Виталий Афанасьевич отдал свой добротный кирпичный дом под начальную школу, а сам с семьёй переселился в ветхий домишко своей тёти, которая уехала к детям в Донбасс. С тех пор ребятишки учились в своей деревне. Правда, всего четыре года. После им нужно было ходить в школу в большое село Урицкое. А оно – аж в шести километрах от их деревни...
      
    Не выдерживая такую нагрузку, многие бросали школу. В результате не получили даже среднего образования… Сам Виталий Афанасьевич тоже окончил до войны лишь пять классов, потом ещё – курсы трактористов. Пока не отправился воевать, работал несколько лет на стареньком ХТЗ.
    
    Став бригадиром, он вдруг проявил просто незаурядные организаторские  способности! Все диву давались: откуда в молодом парне столько умения? А он, несмотря на больные ноги, везде успевал, во всё вникал и добивался высоких результатов во всём. В свободные минуты, какие выпадали редко, много читал специальной литературы, учился мудрости у стариков. И работа закипела. Урожаи в бригаде радовали год от года, как и надои молока на ферме.
    
    Самоотверженный труд передового бригадира, коммуниста Калмыкова был отмечен высокой правительственной наградой – орденом Трудового Красного Знамени, который засиял на груди ветерана рядом с фронтовыми орденами - Славы третьей степени и Отечественной войны первой степени, многими медалями.
      
    Был Виталий Афанасьевич ещё и страстным активистом в общественных делах. Член правления колхоза, член парткома и бюро Тербунского райкома партии, он неоднократно избирался депутатом сельского Совета и членом группы народного контроля. А в 1986 году односельчане назвали заслуженного земляка «Почётным колхозником». К тому времени Калмыков уже был управляющим отделением. С этой должности и ушел на заслуженный отдых, отработав в сельском хозяйстве свыше сорока лет.
    
    Но думаете он после этого остался равнодушным наблюдателем происходящего? Ничего подобного! Фронтовая и трудовая закалка ветерана войны и труда сказывалась во всём до конца его жизни. Не мог он, привыкший честно и добросовестно выполнять свои обязанности, спокойно реагировать на беспорядки или безответственность других…
    Прорвало как-то трубу на водонапорной башне, он тут же отправился к председателю колхоза и добился, чтобы немедленно прислали бульдозер – для устранения аварии. И снова, как и тогда, когда его сооружали, не ушёл, пока до конца не отремонтировали.
   
    Подобных примеров в пенсионной биографии Виталия Афанасьевича Калмыкова было множество, так как человек привык душой болеть за общее дело. Поэтому и живёт в народе память о таких людях, которые не жалели себя ради других, до конца оставаясь примером несгибаемой воли и душевной доброты.