Шаньги с молоком

Милый папа, как тебе там, на мягких облачках? Надеюсь, что ты сейчас пьёшь небесное парное молоко с тёплой шаньгой, согретой на солнышке, и тебе от этого хорошо. Ты прожил такую достойную жизнь, так много трудностей и лишений было в ней, поэтому я уверена, что на небесах ты вознаграждён за все свои земные тяготы.
А помнишь, папа, когда мама слегла, а потом ты заболел, и тебя плохо слушались ноги, как вы  меня ждали, когда я прибегу вечером накормить, помыть. Я тогда была как загнанная лошадь: семья, работа, помощь вам с мамой.  Да что там говорить, уставала, нервничала. Стала писать стихотворения, чтобы снять напряжение хотя бы через строчки.
 
Однажды в субботу решила побаловать вас: напекла гору шанег и молока купила. Пока стряпала, пока в магазин бегала, задержалась дольше обычного. И прибежала тогда нервная, взъерошенная. Конечно, вы переживали, что я задерживаюсь. Но ваше с мамой терпение было просто ангельским: не подгонять, не ворчать, не укорять, а просто ждать, когда прибежит нервная и задёрганная дочь и поможет. И не обращать внимания на моё плохое настроение, на мои крики.

Папа, я помню: ты всегда любил шаньги с молоком. С самого своего деревенского детства, когда бабушка стряпала в печи нехитрое лакомство из теста и выращенной в огороде картошки, доила корову и приносила трёхлитровую банку парного молока. Оно не сравнимо ни с молоком в пирамидках, которое ты, начав свою городскую студенческую жизнь семнадцатилетним пареньком покупал в гастрономе, ни, тем более, с молоком из пакета, которое я купила в супермаркете в тот день.

Папа, наверное, это был один из самых счастливых моментов, которые были в нашей трудной жизни во время вашей с мамой болезни. Помню, как ты, помытый, переодетый, дождался наконец, что я принесу тебе тёплые шанежки и кружку молока. Выдохну, успокоюсь и сяду рядом, смотреть, как ты ешь. Тогда ты уже плохо говорил, ведь болезнь прогрессировала. Но было понятно без слов, как ты счастлив, как тебе хорошо. Бесконечно много для нас значили тогда эти шаньги с молоком…

Ты покинул нас в удушливый июльский день. Догорел за неделю. Наверное, пожалел меня. Чтоб не напугать, дождался, когда я вернусь с работы, когда принесу тебе воды, смочить пересохшие горячечные губы. И ушёл на облака. Где шаньги с парным молоком.