Дедов наказ

Сегодня молодой человек проводил в последний путь своего деда. Дед при жизни был крепким, никогда ни на что не жаловался и по жизни был настоящим деревенским крепышом. Конечно, со своими застарелыми привычками и непростым характером, но он твёрдо стоял на своих ногах, знал, чего хочет от жизни, и чувствовал глубокую, необъяснимую связь со своим родом и родной землёй. Его руки не знали усталости. Всю свою жизнь он трудился в колхозе, искусно вёл домашнее хозяйство и очень любил жизнь. Рано овдовел, больше не женился и в одиночку вырастил своего единственного внука. А теперь вот неожиданно покинул этот мир, оставив внуку в наследство свой дом в деревне. Так уж получилось!
Внук стоял посреди двора в растерянности и не понимал, в какую сторону ему двигаться и что со всем этим делать. Добротный дом, банька из сосны с запасом веников на десятилетия, хозяйственные постройки и идеальный порядок на каждом клочке земли — всё это теперь его. Как ни крути, он единственный наследник. Дед ему в прошлый его приезд строго-настрого наказал, видно, чувствовал свой скорейший уход: «Не разбазаривай моё хозяйство, я туда всю душу вложил, иначе с того света достану и тумаков навешаю, смотри у меня!» Внук не перечил, хотя это совершенно не входило в его жизненные планы. Он городской житель. Дед позаботился обо всём: помог получить высшее образование, обеспечил жильём, устроил на хорошую работу через своего приятеля детства. В общем, дед сделал всё, чтобы внук жил счастливо и ни в чём не нуждался. Своей семьи у внука не было, он об этом даже не задумывался. Молодой, привлекательный, умный и сильный. Стоит ли с таким багажом достоинств горевать? А вот сейчас парень загоревал. Он не мог предать память деда, но и деревенская жизнь не особо привлекала молодого человека. Стоял посреди двора и размышлял: теперь вместо ночных клубов по выходным придётся приезжать сюда и поддерживать порядок в доме. Ведь он обещал деду сохранить всё это. Видимо, он тогда не до конца осознавал серьёзность своего обещания. С чего начинать своё вхождение в деревенскую жизнь, он не знал, ведь пока дед был жив, он особо не вникал в хозяйственные дела. Для начала он решил осмотреть свои владения. Дед постоянно что-то мастерил в сарае. «Разберу его инструменты, избавлюсь от всего лишнего, автоматизирую хозяйство: не вручную же мне тут работать, когда техника всё делает за людей», — с такими мыслями внук направился в сарай. Он был удивлён разнообразием инструментов и инвентаря. Раньше он даже не обращал внимания на эти «несметные богатства» деда: топор, висящая на стене коса, деревянный ящик с болтами да с шурупами, аккуратно рассортированные по размеру гвозди в банках, склянки с красками и белилами — всего и не счесть.
Внук потерял дар речи.
— Это же каменный век! — прошептал он.
И тут же в голове прозвучали слова деда: «Не смей, внучок, выбрасывать всё это добро. Топор и косу я получил из поколения в поколение от своего отца, то есть от прадеда твоего. Береги. Хозяйство требует рачительности». Внук вздрогнул, вспомнив эти слова, и понял, что выбросить эти вещи не получится. Не сможет он так поступить с дедом, уж очень сильно любил и уважал его. А сейчас он вовсе чувствовал себя под его неустанным взглядом, как будто дед был где-то рядом. Голос деда в голове не унимался: «Забор вон почини, покосился весь. Гвозди и молоток в сарае найдешь, на верхней полке в углу…». Внук обошёл двор. Действительно, забор, что отделял их от соседей, сильно наклонился, словно устал от тяжести времени.
— Ладно, дед, — пробормотал он, — попробую.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Внук взял молоток, гвозди и занялся забором. Звонкий стук разнёсся по двору, нарушая вечернюю тишину. Каждый удар молотка отзывался в его руках непривычным напряжением, но вместе с тем и нарастающим чувством уверенности. Парень никогда не держал в руках ничего тяжелее компьютерной мыши, но сейчас, под незримым взглядом деда, он чувствовал свою силу и причастность ко всему происходящему вокруг него. Гвозди входили в дерево не всегда ровно, иногда он промахивался и бил по пальцам, но упорство, унаследованное от деда, делало своё дело. Он выпрямлял покосившиеся доски, подбивал расшатавшиеся столбы и постепенно, шаг за шагом, забор обретал свою былую прочность. Когда последний гвоздь был забит и забор стоял ровно, внук вытер пот со лба. Руки болели, спина ныла, но на душе было удивительно легко. Он оглядел свою работу — не идеально, конечно, но крепко. И главное, он сделал это сам, своими руками, с помощью дедовых инструментов. «Деду бы понравилось…» — подумал он.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и двор погружался в сумерки. Внук почувствовал голод, захотел простой домашней еды. В памяти всплыли воспоминания, как дед всегда готовил на печи, и в его голове мелькнула мысль: «А что, если попробовать приготовить как дедушка?» Он зашёл в дом. Внутри царил тот же идеальный порядок, что и снаружи. На кухне, на старинной русской печи, стоял чугунный котелок. Внук открыл крышку и, к своему удивлению, обнаружил наваристый борщ, аромат которого мгновенно наполнил дом. Видимо, дед приготовил, но так и не успел поесть. Рядом лежала краюха засохшего чёрного хлеба. Он подогрел себе тарелку борща, сел на дедушкину табуретку, взял его деревянную ложку и попробовал борщ. Это был вкус детства, вкус дедовой заботы. На глаза невольно навернулись слёзы. Он ел медленно, растягивая удовольствие и наслаждаясь покоем и тишиной деревенского быта.
После ужина, когда на улице совсем стемнело, внук вышел на крыльцо. Свежий ночной воздух наполнял душу запахами свежескошенной травы и дыма из соседской бани. Впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему дома. Не в своей городской квартире, а здесь, на этой земле, в этом доме, который теперь был его. И он понимал, что дед оставил ему не просто дом в деревне, а нечто гораздо большее! Внук улыбнулся. Завтра ему предстояло много дел. Нужно было осмотреть огород, проверить баню, возможно, даже попробовать заточить дедову косу. Он знал, что со всем обязательно справится, потому что он был внуком своего деда и в его жилах текла его кровь.
Он зашёл в дом, по-хозяйски погасил свет, лёг на дедушкину кровать и уснул крепким, почти младенческим сном. Ему снились бескрайние просторы, залитые солнцем луга, изумрудные поля, а вдали — дом из пушистых белых облаков. И конечно, его дед. Он улыбался, глядя на внука, а в его глазах отражалась безграничная любовь  родного человека.