Дедов наказ

Сегодня молодой человек проводил в последний путь своего деда. Дед при жизни был крепким, никогда ни на что не жаловался и по натуре был настоящим деревенским крепышом. Конечно, со своими застарелыми привычками и непростым характером, но он твёрдо стоял на ногах, знал, чего хочет от жизни, и чувствовал глубокую, необъяснимую связь со своим родом и родной землёй. Его руки не знали усталости: всю свою жизнь он трудился в колхозе, искусно вёл домашнее хозяйство и очень любил жизнь. Рано овдовев, больше не женился и в одиночку вырастил своего единственного внука. А теперь вот неожиданно покинул этот мир, оставив внуку в наследство свой дом в деревне. Так уж получилось.
Внук стоял посреди двора в растерянности, не понимая, в какую сторону ему двигаться и что со всем этим делать. Добротный дом, банька из сосны с запасом веников на десятилетия, хозяйственные постройки и идеальный порядок на каждом клочке земли — всё это теперь его. Как ни крути, он единственный наследник. Дед в прошлый приезд строго-настрого наказал ему, видимо, чувствуя свой скорейший уход: «Не разбазаривай моё хозяйство, я туда всю душу вложил, иначе с того света достану и тумаков навешаю, смотри у меня!» Внук не перечил, хотя это совершенно не входило в его жизненные планы. Он — городской житель. Дед позаботился обо всём: помог получить высшее образование, обеспечил жильём, устроил на хорошую работу через своего приятеля детства. В общем, дед сделал всё, чтобы внук жил счастливо и ни в чём не нуждался. Своей семьи у внука не было, он об этом даже не задумывался. Молодой, привлекательный, умный и сильный — стоит ли с таким багажом достоинств горевать? А вот сейчас парень загоревал. Он не мог предать память деда, но и деревенская жизнь не особо привлекала молодого человека. Стоял посреди двора и размышлял: теперь вместо ночных клубов по выходным придётся приезжать сюда и поддерживать порядок в доме. Ведь он обещал деду сохранить всё это. Видимо, тогда он не до конца осознавал серьёзность своего обещания. С чего начинать своё вхождение в деревенскую жизнь, он не знал, ведь, пока дед был жив, особо не вникал в хозяйственные дела. Для начала решил осмотреть свои владения. Дед постоянно что-то мастерил в сарае. «Разберу его инструменты, выкину всё лишнее: не вручную же мне тут вкалывать, когда техника всё делает за людей», — с такими мыслями внук направился в сарай. Он был удивлён разнообразием инструментов и инвентаря. Раньше он даже не обращал внимания на эти «несметные богатства» деда: топор, висящую на стене косу, деревянный ящик с болтами да шурупами, аккуратно рассортированные по размеру гвозди в банках, склянки с красками и белилами — всего добра и не счесть.
Внук потерял дар речи.
— Каменный век!.. — прошептал он.
И тут же в голове прозвучали слова деда: «Не смей, внучок, выбрасывать моё добро. Топор и косу я получил по наследству от своего отца, то есть от прадеда твоего. Береги. Хозяйство требует рачительности». Внук вздрогнул, вспомнив эти слова, и понял, что выбросить эти вещи не получится. Не сможет он так поступить с дедом, уж очень сильно любил и уважал его. А сейчас он вовсе чувствовал себя под его неустанным взглядом, как будто дед был где-то рядом. Голос деда в голове не унимался: «Забор вон почини, покосился весь. Гвозди и молоток в сарае найдешь, на верхней полке в углу…». Внук обошёл двор. Действительно, забор, что отделял их от соседей, сильно наклонился, словно устал от тяжести времени.
— Ладно, дед, — пробормотал он, — попробую.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Внук взял молоток, гвозди и занялся забором. Звонкий стук разнёсся по двору, нарушая вечернюю тишину. Каждый удар молотка отзывался в его руках непривычным напряжением, но вместе с тем и нарастающим чувством уверенности. Парень никогда не держал в руках ничего тяжелее компьютерной мыши, но сейчас, под незримым взглядом деда, он чувствовал свою силу и причастность ко всему происходящему вокруг него. Гвозди входили в дерево не всегда ровно, иногда он промахивался и бил по пальцам, но упорство, унаследованное от деда, делало своё дело. Он выпрямлял покосившиеся доски, подбивал расшатавшиеся столбы, и постепенно, шаг за шагом, забор обретал свою былую прочность. Когда последний гвоздь был забит и забор стоял ровно, внук вытер пот со лба. Руки болели, спина ныла, но на душе было удивительно легко. Он оглядел свою работу — не идеально, конечно, но крепко. И главное, он сделал это сам, своими руками, с помощью дедовых инструментов. «Деду бы понравилось…» — подумал он.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и двор погружался в сумерки. Внук почувствовал сильный голод, захотел что-нибудь закинуть в рот. В памяти всплыли воспоминания, как дед из печи доставал еду. «А что, если попробовать приготовить, как дедушка?» — в голове мелькнула мысль. Он зашёл в дом. Внутри царил тот же идеальный порядок, что и снаружи. На кухне, на старинной русской печи, стоял чугунный котелок. Внук открыл крышку и, к своему удивлению, обнаружил наваристые щи, аромат которых мгновенно наполнил дом. Видимо, дед приготовил их, но так и не успел поесть. Рядом лежала краюха засохшего чёрного хлеба. Он сел на дедушкину табуретку, взял его потёртую деревянную ложку и не спеша начал есть. Это был вкус детства, вкус дедовой заботы. «Даже уходя в иной мир, дед позаботился обо мне», — подумал внук, и на глаза невольно навернулись слёзы.
После ужина, когда на улице совсем стемнело, внук вышел на крыльцо. Свежий ночной воздух наполнял душу запахами свежескошенной травы и дыма из соседской бани. Впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему дома. Не в своей городской квартире, а здесь, на этой земле, в этом доме, который теперь был его. И он прекрасно понимал, что дед оставил ему не просто дом в деревне, а нечто гораздо большее. Внук улыбнулся. Завтра ему предстояло много дел: нужно было осмотреть огород, проверить баню, возможно, даже попробовать подправить дедову косу. Он знал, что со всем обязательно справится, потому что был внуком своего деда и в его жилах текла его кровь.
Он зашёл в дом, по-хозяйски погасил свет, лёг на дедушкину кровать и уснул крепким, почти младенческим сном. Ему снились бескрайние просторы, залитые солнцем луга, изумрудные поля, а вдали — дом из пушистых белых облаков. И, конечно, его дед. Он улыбался, глядя на внука, а в его глазах отражалась безграничная любовь родного человека.