Свои крылья

Был самый обычный день, ничем не примечательный. Пока в мой дом, пахнущий одиночеством, не вошла Гостья. Я принял её за волшебницу. Думал, что она принесла с собой семена весны, которые могут прорасти даже в промёрзшей земле ноября. Я открыл перед ней все двери, отдал ей карту своих сокровищниц и сказал: «Владей. Будь здесь нашим солнцем».

Я ждал, что от её прикосновения стены обрастут виноградом, а в камине будет гореть вечное пламя. Ждал, что однажды она выведет меня во двор, махнёт рукой — и у меня за спиной раскроются крылья из света и тепла. Мы взлетим, растопим вершины спящих гор и найдём затерянную страну вечного лета.

Чтобы угодить ей, я засеял порог голубыми крокусами — крошечными обещаниями чуда. Но земля молчала, будто каменная. А потом… потом она просто ушла и унесла с собой само дыхание дома: треск поленьев в очаге, золотой круг под лампой, тихий шелест теней по вечерам. Осталась лишь скорлупа — холодные комнаты, сквозняки в распахнутых настежь дверях и густая, как смола, тишина. Я сидел на полу и чувствовал, как остываю, будто свеча, у которой вынули фитиль.

В эту минуту я понял. Великой её сделал я сам. Я возложил на её голову корону, которую сам же и выковал из своих надежд. А она, приняв этот дар — тяжёлый, как свинец, — не стала волшебницей. Она лишь показала мне карту моих собственных пустынь. Не подарила крылья, а дала ощутить всю тяжесть земли, к которой я прикован. Не сдвинула горы — лишь прибавила к старым новые, возведённые из моего страха.

И я перестал ждать. Ждать её — “волшебницу”. Я начал ждать… себя. Того, кто забыл, что огонь можно добыть трением двух сухих веток. Я вернулся к тому, кто может пережить зиму, не моля о солнце, а научившись беречь свои угли.

И став таким — цельным, не требующим чудес, — я позволил себе новую, тихую мечту. А что, если однажды, когда мой дом согреется уже от моего собственного очага, в дверь постучат? Не громко, не как власть имущая, а тихо — как стучится усталый путник, ищущий не чуда, а просто пристанища.

Вот тогда, я открою. Не брошусь к порогу с готовым сердцем на ладони, а просто открою. И впущу в дом не только её, но и жизнь — ту самую, простую и шумную, которую я к тому времени научусь собирать вокруг себя: друзей, чей смех греет лучше любого камина, старых приятелей, чьи истории — как дрова для огня. Мы наполним комнаты светом от множества ламп и теплом от разговоров. И когда все разойдутся, оставив после себя эхо радости и крошки на столе, мы останемся вдвоём. И в этой уютной  тишине,  даст Бог, начнётся разговор, но не на языке заклинаний, а на простом, человеческом.

И тогда, быть может, она — уже не волшебница, а просто женщина — подарит мне самые надежные в мире крылья: крылья доверия, сплетённые из общего молчания, и крылья понимания, лёгкие, как вздох. И на них мы сможем подняться над теми самыми горами. И увидим сверху, что это просто нагромождение камней, а лёд уже тает под тем самым солнцем, которое всегда было там.

Главное — расправить собственные крылья. Тогда любые преграды не будут казаться непреодолимыми. Всё остальное — лишь пыль, которую нужно смахнуть.

Я поднялся с пола, ощущая боль в закостеневших суставах. Закрыл окно, так как оттуда дуло холодом. Пришло время избавиться от этой пыли прошлого и вспомнить, как свободно дышится в небе на собственных крыльях.