Пробуждение

Один мой приятель, справный семьянин средних лет, прилежный отец и любящий, как ему казалось, муж, как-то раз с утра как будто встал, как говорят, не с той ноги. Все шло не так с самого начала, когда Сергей Витальевич чуть не проспал работу, чего с ним никогда доселе не случалось. Будильник прозвенел раз, потом второй, аварийный звонок нагнал первый спустя десять минут, но глаза было не продрать, да и в спальне было зябко – ударили первые, несмелые холода, а отопление еще не включили. Дражайшая половина уже повела детей в школу, а Сергей Витальевич по своему обыкновению собирался ехать на работу чуть позже, благо гибкий график позволял.
Но в этот раз он лежмя пролежал почти 40 минут и лишь ближе к 9 утра ошалело вскочил, и, взмахнув вихрастой головой, побежал в ванную совершать утренний туалет. Потом пара бутербродов на ходу, безнадежные поиски отглаженной рубашки и робкие попытки просунуть пухлую ногу в штанину начинающих становиться тесными брюк. На 10-30 было назначено особо важное совещание с большими начальниками из их банка, и он не мог, не имел права опаздывать, а тем более пропускать эту встречу.
После ночных заморозков грянул обильный листопад и разом оплешивевшие деревья стояли, удивленно раскинув в стороны аспидные ветви с гроздьями там и сям примостившихся ворон. Быстро вышагивая мимо пестрого ковра из влажных от утренней росы листьев, Сергей Витальевич забросил пакет с мусором в контейнер и поспешил на остановку общественного транспорта. В воздухе разлилась прохлада, промозглость и какая-то особая, трудно уловимая убаюкивающая нега. Пахло прелой листвой и выхлопными газами от множества машин, готовящихся к забегу по утренней Москве. Бледно-палевый диск Солнца лишь иногда выглядывал из-за плотно сомкнутых рядов грязно-серых облаков, озаряя неровным светом унылые и уже почти опустевшие «брежневки», пробуждающиеся от спячки универсамы и устало бредущих на работу людей.   
Как обычно, в автобусе было очень тесно, галдели пенсионерки, жалующиеся на равнодушных врачей; неравнодушных мошенников, ходящих по квартирам; сволочь-мэра, из-за которого опять перекопали тротуары; крикливо-безудержную молодежь, устраивающую вечеринки этажом ниже. Сергей Витальевич стоял в каком-то оцепенелом трансе, краешком сознания замечая мелькающие за окном порыжевшие клены и сиротливо жмущиеся к домам нагие кустарники. Он стоял, чуть покачиваясь и не чувствуя ног, по которым сначала триумфально проехались тележкой, а через пару минут игриво прошлись кроссовками тридцать шестого размера. Чуть погодя автобус, вильнув на повороте задом, нехотя выплюнул Сергея Витальевича и, кряхтя, поехал дальше по своим делам, а мужчина нырнул в метро.
А затем были судорожные, безуспешные потуги втолкнуть свое опаздывающее тело в готовый лопнуть по швам вагон. Со второго раза получилось. Его прижали к двери и он, распластанный и распяленный, ехал из ниоткуда в никуда еще долгих двадцать минут, ощущая, как еще недавно бывшая свежей и хрустящей рубашка становится волглой от пота. А совсем рядом лица, десятки разных лиц: молодые и старые, желтые и белые, с наушниками и без, сосредоточенно читающие и смотрящие в одну им видимую точку. И вся эта масса людей неслась в узкой кишке на любимые? ненавистные? обещающие перспективы? однообразные? работы и учебы. Лишь после пересадки где-то в центре Сергей Витальевич чуть пришел в себя. Оставшаяся часть пути, когда он уткнулся в книгу, пытаясь вникнуть в читаемое, была ничем не примечательна.
На совещании, на которое его зачем-то (скорее всего, по ошибке) позвали, было много разговоров о необходимости увеличивать выручку и поднимать мотивацию сотрудников, что в затылок дышат молодые и резвые банки и что времена нынче суровые и надо затягивать пояса, а потому зимнее корпоративное мероприятие отменяется, а квартальная премия будет порезана. А Сергей Витальевич все это время безучастно чиркал ручкой в блокноте и прикидывал, сколько еще ему осталось до пенсии и успеет ли он выплатить ипотеку.
Далее пришла пора для бесконечной круговерти отчетов, таблиц, технических заданий, десятков писем и нескольких звонков. От множества открытых приложений рябило в глазах и казалось, что телефонная трубка подпрыгивала от нетерпения, ожидая, когда ее поднимут. Он сам себе напоминал хорошо отлаженного робота, каждый день выполняющего один и тот же набор действий на конвейере. Иногда, в отдельные дни, когда дело спорилось, все горело в руках и удавалось ловко жонглировать задачами, Сергей Витальевич думал, что он был рожден для этой работы, что никакого другого сценария жизни не было и быть не могло. Но эти короткие проблески радости от сделанного длились недолго, а потом его снова накрывала непроницаемая мгла офисной жизни, тянущая тоска подбиралась близко к сердцу, а он даже не пытался барахтаться и как-то освободиться от этих пут.
Мимо, вдоль рядов со столами проходила начальница, похожая на облаченную в брючный костюм кобру, готовящуюся к нападению. Эта стройная дама лет тридцати с крючковатым носом и ищущими к кому придраться глазами-маслинами, словно передумав, повернула к Сергею Витальевичу:
– Сергей, ну что там с последней задачей? – тихо зашипела она.
По его спине потекла струйка холодного пота.
– А с какой именно?
– Ну, той, которую ты для рисков делаешь.
– Она в процессе и…
– Я бы хотела, чтобы ты ее сделал, как можно быстрее, она сейчас наиболее приоритетная, – прервала начальница.
– Марина, а что тогда делать с другими задачами, тоже важными? – Сергей Витальевич удивленно поднял брови.
– Ты уже человек опытный и сможешь параллельно вести все задачи, – завершила разговор Марина.
По его спине потекла еще одна струйка пота. Он посмотрел в окно, за которым был полудень-полувечер, перевел взгляд на двор, в котором копошились киргизы, разгружающие мусорные баки. По улице проносились машины, одна за другой, и Сергей Витальевич гадал: едут ли они по рабочим вопросам или же это отпускники? Но почему тогда их так много? А может быть, это гости столицы или же заезжие гастролеры? Или, что более вероятно, это были курьеры, развозящие товары, или вовсе, чего так не хотелось, расслабленные рантье, сдающие квартиры и колесящие по своим одним им ведомым и несомненно приятным делам.
Ему вспомнилось, как он, еще будучи студентом Бауманки, на одной из вечеринок познакомился со своей будущей женой, как у них закрутилось и завертелось, как все тогда казалось ясным, прозрачным и самоочевидным. Тогда ему думалось, что впереди ожидает если и не праздник, то яркая, сверкающая будущность, которой он заслуживал и к которой шел широкими, уверенными шагами. Он искренне считал, что его ждет быстрый подъем по карьерной лестнице, сложные, но интересные и засасывающие задачи, уважение коллег и почитание жены. Куда делись все эти ожидания и мечты? 
Размышления прервал надрывающийся телефон.
– Алло-о-о-о-о, это Сергей? Это Вас из департамента информационной безопасности звонят. По Вашему документу есть вопрос, – начал безопасник.
– Да, я Вас слушаю, – ответил Сергей Витальевич, вжавшись в кресло.
Судя по взятому тону, разговор не обещал ничего хорошего.
– Тэ-э-э-э-экс, смотрите, предполагается создание автоматического отчета, в котором будут показываться в том числе клиентские данные, да?
– Да, все верно.
– Так вот, мы возражаем против этой идеи, Вам понятно? Может произойти утечка информации и эти данные уплывут в неизвестном направлении.
– Но этот отчет жизненно необходим бизнесу… – попытался вклиниться Сергей Витальевич.
– Да мне плевать, кому он необходим! Завтра кто-то (пользователь отчета или Вы) вышлет эти данные налево и у всех начнутся проблемы, – напирал собеседник.
– Мне непонятны Ваши грязные намеки…
– Откуда я знаю, что Вы не воспользуетесь этой информацией в своих корыстных целях?
– Это не конструктивный диалог! Вы тормозите все процессы в банке. Я предлагаю…
– Никому Ваши предложения неинтересны! Что Вы мне тут голову морочите? Все, задачу не согласовываю! – рявкнули на том конце провода.
В трубке раздались короткие гудки. Его трясло. Сергей Витальевич продолжил свои размышления. Изо дня в день он писал различные документы на доработку тех или иных систем. День за днем, месяц за месяцем он клепал разнообразные по содержанию, но одинаковые в своей сути технические задания. И не было до конца понятно, приносит ли его работа какую-либо пользу банку. Деньги? Да, он неплохо зарабатывал, но деньги разлетались быстро, очень быстро на все семейные нужды. Он понимал, что если ничего не изменит в самое ближайшее время, то и дальше будет бессловесным винтиком, не могущей ни на что повлиять функцией в системе по перераспределению ресурсов в социуме. Дальше он будет стареть, дурнеть, не дай Бог, глупеть, дети вырастут и начнут отдаляться, а он все также будет с утра по звонку вставать и нестись на работу.
Шел час за часом, Сергей Витальевич умудрился согласовать и отдать в работу пару документов и радостно потирал руки, предвкушая долгую дорогу домой, когда он сможет почитать увлекший его детектив. Все эти ранее потревожившие его мысли как будто начали уходить в туман, растворяться и забываться, как далекий и призрачный сон.
Смартфон на столе начал вибрировать, и Сергей Витальевич лениво и с неохотой поднес его к уху. Раздался бесцеремонный голос:
– Так! Ты, надеюсь, не забыл, что завтра мы с утра едем с мамой на дачу? Там работы много, будет чем заняться.
– Да, конечно, как скажешь…
– Вот и хорошо.
Сидящий за соседним столом программист ехидно ухмыльнулся:
– Что, дела семейные не дают покоя?
– Скоро отправлю жену с детьми в Турцию и наконец-то заживу настоящей семейной жизнью. Вдвоем с котом, – ответил Сергей Витальевич и снова провалился в работу.
Рабочий день подошел к концу и Сергей Витальевич вместе с такими же, как и он, «белыми воротничками» спешно покинул теплый офис, погрузившись в шумливые сумерки, наполненные зычно перекликающимися автомобилями, шелестящими трамваями, разбрасывающими лимонные искры, и протяжным гулом деревьев, безуспешно борющихся с ветром. Его землистое лицо сразу же подернулось мельчайшими частицами воды и казалось, что влага была везде: на неровном асфальте и защитных чехлах на мотоциклах, на несгибаемых фонарных столбах и степенно проезжающих электробусах. Сырость была разлита во всем воздухе, с каждым толчком дыхания она заходила в легкие и оседала там. Где-то там, вдалеке, виднелись смутные очертания горящего сотнями огней торгового центра, жадно вбирающего в себя стекающиеся ручейки прохожих, ищущих в его стенах отдохновения от трудов. Начиналась совсем другая, особенно прекрасная жизнь мегаполиса и освобожденные на короткий срок от каждодневного труда люди торопились окунуться в эту зыбкую атмосферу свободы. Их сереющие в полумраке осенней Москвы фигурки спешили кто куда: кто запрыгивал в свой «Мерседес», предвкушая встречу с изнеженной и развращенной любовницей; кто рысил в сторону бутиков, надеясь порадовать себя обновкой; а кто просто опустошенно ковылял к метро, радуясь небольшой передышке между тревожной работой и полной забот семейной жизнью.
Сергей Витальевич пристально вглядывался в туманную хмарь, силясь разглядеть среди сотен мутных огоньков нужные ему, и через пятнадцать минут неспешной ходьбы добрался до барбершопа, быстро поздоровался с мастером и, ни на кого не глядя, водрузил свое тело в кресло.
Барбер Сергея Витальевича был в отпуске, поэтому сегодня его стриг другой молодой человек, обладатель аккуратной трехдневной щетины и сизых татуировок на пальцах. И как-то так сразу и незаметно получилось, что он начал рассказывать о себе, сдабривая речь матом и другими солеными словечками.
– Вы у Саши обычно стрижетесь, да? – спросил он. – Он тут с самого начала, как и я, только я уходил на какое-то время, своим делом занимался.
– Не получилось, не пошло? – робко спросил Сергей Витальевич.
– Все обычно так спрашивают. На самом деле там была такая история, что меня взяли арт-директором в новый барбершоп. Хотели, чтобы я сделал бомбический проект, но не ни в чем не шли мне навстречу.
Он сыпал маркетинговыми терминами: все эти сметы, целевые аудитории и контекстные рекламы. Всякие конверсии, которые непременно надо повысить и в самые кратчайшие сроки, и проходимость точки, которую ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов. Он ходил вокруг Сергея Витальевича то с ножницами, то с триммером, то с пульверизатором и не переставая жужжал над ухом:
– Это была бы реально пушка, если бы не мудак-учредитель. Постоянно лез со своими советами и хотел общаться с посетителями. Вы «Дневник хача» смотрите?
– Да как-то не довелось… – промямлил Сергей Витальевич.
– Амиран какое-то время к нам ходил, ну, и, короче, как-то раз этот учредитель подкатил к Амирану и, типа, давай к нему приставать со своими разговорами. Ну, тот, типа, взял и послал его не три буквы. Полная жесть, да?..
– Да, такое поведение неприемлемо.
– Короче, я оттуда скоро ушел, а они через полгода закрылись.
– Ожидаемо…
– Я, вообще, люблю свободу, если что, а тут ненадолго, но скоро поднимусь наверх. Надоело копье зарабатывать.
И, постучав с деревянным звуком по блестящему лбу, добавил:
– Главное, это то, что есть здесь. Голова с идеями. Кстати, а Вы где работаете?
– Да я так… В банке одном помаленьку тружусь…
В его сознание начал настойчиво прорываться голос, сидящего через одно место от него. И, сам не зная почему и отчего, Сергей Витальевич принялся вслушиваться в этот баритон с барственными нотками. 
– Ты понимаешь, они кто все? Гномики. Я их так называю. И история с ними такая, что без нашего контроля быстро вразнос пойдут.
– Да, я Вас как никто другой понимаю, – вставил вежливую ремарку брадобрей, зловеще щелкая ножницами возле головы собеседника.
– Э-э-э-э-э, они, когда мы согласуем им разные документы, пытаются всякую дичь втирать, – продолжил начальник, – но мы их быстро на место ставим.
– Ага, ага, так с ними и надо… – подбадривал худощавый юноша.
– И вот звонит один сегодня такой и давай прикидываться дурачком, дескать, сроки горят. И так жалобно и унизительно выпрашивает. А я такой на расслабоне этого васю начинаю чморить, чуть ли не матом крою, потому что знаю, что без моего согласования у него задача не сдвинется.
Какая-то мощная, всеподчиняющая и подминающая волна сорвала Сергея Витальевича с кресла и бросила на холеного безопасника с нахальной лысиной, еле прикрытой клочками белесых волос. Он как будто слышал свой рык со стороны и видел себя откуда-то сверху, от самого потолка. Они сцепились, слились не в боевом экстазе, нет, но и не в ненависти, а с каким-то новым для обоих изумлением. Лысина, разом переставшая быть такой самоуверенной, покрылась бисеринками пота, пока они, то визжа, то надсадно крякая, катались по волосистому полу. Нахраписто, нежданно-негаданно подскочил татуированный барбер с не менее отвратной лысиной и принялся осыпать Сергея Витальевича хлесткими ударами цыплячьих ног, поминутно хэкая и хакая. Второй его коллега, обладатель кустистой бороды, ходил кругами возле изрыгающего проклятья клубка, примеряясь, как бы посноровистее ударить опасной бритвой. Наконец ему удалось срезать клок волос с головы Сергея Витальевича и он, победоносно крича, выбежал на улицу. Резво прицокала девочка с ресепшена и начала протыкать острыми, как иглы, каблуками ноги и руки оппонентов.
Через пару дней Сергей Витальевич ушел в двухнедельный отпуск за свой счет. Мы с ним встретились на днях в баре, и он, обливаясь потом, долго и нудно плакался, как устал от этой беспробудной жизни и беспросветной работы, как хочет сбежать подальше, на край света или вовсе на тот свет. Я слушал его понимающе и ободрительно говорил, что обычно говорят в таких случаях, что, дескать, надо потерпеть, что дальше будет легче, что все лучшее еще впереди и за поворотом ожидает жизнь, полная ярких и незабываемых впечатлений. Он мне охотно верил и преданно, по-собачьи заглядывая в глаза, все переспрашивал:
– Ты думаешь, я еще не конченный человек?

Октябрь 2019