Глава 54. Свой, чужой

Старик ходил по дому вдоль кухни и ставил тарелки на стол. От картофеля в мундире шёл пар, рыба была нарезана, мясо томилось в печи, а закуски уже ждали гостя. Сейчас его гость парился в настоящей бане. Такой, какая может быть только в деревнях.

- Быстро же ты, - кряхтел старик.

- Становлюсь как Лио - все больше мне нравится холод.

Анни'н был одет в обычную одежду: свободные штаны, которым было не менее пяти лет, рубашку, в которой ему было слишком просторно, поверх был накинут свитер на молнии. Завершали образ тапочки, которым было, судя по их виду, столько же, сколько и штанам.

- Моя одежда тебе слишком большая. Попроси в следующий раз кого-то привезти по размеру, - старик все продолжал накрывать на стол.

- Я в этой одежде даже и не чувствую себя городским. Докажи же, жених. Хоть сейчас под венец, - молодой мужчина повернулся одним боком, потом вторым, а потом поставил обе руки на пояс и выставил ногу вперёд.

Старик подошёл ближе. В руке у него была деревянная большая ложка, больше похожая на поварешку. Он сначала показал большой палец вверх, будто оценил образ, но потом той же самой ложкой ударил Анни'на по голове и продолжал бить, пока Анни'н не сел за стол.

-  Вроде взрослый лоб, а все также дурачишься...

- Как говорит Лио: "Если постоянно быть серьезным, можно сойти с ума", - хотя сам Анни'н иногда указывает брату, что нужно остепениться.

Старик налил из большой бутыли полупрозрачную белую жидкость в стопку и протянул собеседнику.

- Ещё не фильтровал. Как раз попробуешь новый рецепт.

Анни'н сначала почувствовал аромат напитка, затем выпил и, чтобы загасить вкус крепкого алкоголя, закусил. Когда горечь ушла, в горле и груди распространилось приятное тепло, которое продолжило греть.

- Степаныч, - так называл всегда его Анни'н, - все экспериментируешь с дистиллятом? В этот раз на гречку перешел?

- Да... - довольно произнес старик. - Я знал, что ты угадаешь. Рад, что есть ещё молодёжь, которая разбирается в алкоголе.

Анни'н протянул стопку обратно и поставил рядом со стопкой Степаныча. Старик улыбнулся и разлил мутную жидкость по емкостям. Анни'н снова выпил, теперь можно было начинать поздний ужин. Еда Степаныча всегда отличалась простотой. Картофель он растил сам, рыбу ловили соседские мальчишки и продавали ему за символическую плату, по соседству было большое фермерское хозяйство, которое обеспечивало эту и соседские деревни овощами. Мясо привозили в деревенский магазин раз в неделю, да и Степаныч вполне обходился рыбой.

Когда-то, сто лет назад, он был молодым мужчиной, выходцем из Народа. Неопределенные несколько раз нападали на его деревню (сейчас ее уже нет на карте), и он, ради родителей и младшей сестры, добровольно подписал пожизненный контракт с главой ДК Маунтэнс. Тогда, отец Кира Блэка, Оэ Блэк искал мужчин и женщин с выдающимся умом и нестандартной сообразительностью, ведь назревал конфликт с Неопределенными. Степаныч служил в разных частях света в разных филиалах Конгломерата. Он сам уже не помнил, когда его имя переросло в прозвище - Степаныч. Он видел, как рос Кир, видел его вклад в смягчение последствий Второго Периода Регрессии, видел его становление как главы, видел все и гордился этим.

Подписав договор с Конгломератом нельзя его расторгнуть, поэтому все те, кто выходит на пенсию, продолжают служить. Степаныч вот уже более 20 лет занимается тем, что смотрит за деревней, из которых 10 - за преступницей Шедой. Именно он сообщал Конгломерату о ее попытках побега.

Четверо - Алту, Лио, Анни'н и Эльян - тоже росли на глазах этого старика. Стоит ли говорить, что Анни'ну впервые дали попробовать алкоголь именно под присмотром Степаныча. Да, именно Степаныч впервые и напоил пятнадцатилетнего парня.

- Ты крепкий! - Воскликнул старик. - Всадил в себя полбутыли и держишься! Научился все же пить!

Анни'н покраснел. Он помнил, как всплакнул, когда Степаныч пошутил, что пойдёт с устным докладом к Киру. Наутро обнимал ведро, а голова настолько болела, что звонкий голос Лио казался иглой, проходящей сквозь мозги. С тех пор он учился выпивать. И учился он, конечно же, у профессионалов (того же Степаныча).

- Опыт не пропьешь, - сказал Анни'н,  вспомнив слова своего учителя по алкоголю. Старик рассмеялся.

Голова становилась тяжелой. Анни'н встал и пошел к выходу, предупредив, что ему нужно на свежий воздух. Старик посмотрел на высокого мужчину:

- Ты только за калитку не выходи. А то такого красивого мужика местные девки в миг увлекут. А через 9 месяцев узнаешь, что стал батей.

Анни'н ничего не ответил. Иногда он думал, что такие шутки были слишком грубыми, но иногда, как сейчас, думал, что уже привык. Не смотря на позднюю весну, вечером все равно было прохладно. Ветер приятно обдувал голову и шею, заставляя действие алкоголя проходить. Через несколько минут приятный туман в голове улетучился, заставляя поток мыслей возвращаться. За это мимолетное ощущение тумана Анни'н любил алкоголь, но за это же чувство он его опасался.

Степаныч вышел к Анни'ну и сел возле него.

- Когда я покидал свою деревню, люди были простыми. И сейчас, спустя сто лет, люди в деревнях такие же простые, прямые и даже грубые.

Анни'н засмеялся.

- Ты же не думаешь, что я какой-нибудь нежный цветок?

Старик действительно не очень хорошо знал Анни'на. Возможно, помнил его того, юного парня, рыдающего от того, что наказывают Алту. Но также помнил его же, но стойко переносящего наказания (вместо того же Алту).

- Именно так я и думаю, - кивнул подвыпивший Степаныч.

Ухмылка Анни'на не заставила себя ждать. Оба замолчали. Тишина, повисшая между ними, была не неловкой, а старой, проверенной.

- Простые люди, - наконец произнёс Анни'н, глядя луну, которая подсвечивала облака своим ярким светом. - У них всё честно: хочешь - бей, хочешь - люби. Не как у нас.

- Ты про Конгломерат? - Степаныч крякнул.

- Про людей в целом. Но да. - Анни'н повернулся к старику. - Иногда мне кажется, что я всю жизнь играю роли. Брата, солдата, даже шута здесь, для тебя. А кто я на самом деле, Степаныч? Тот парень, которого ты нёс пьяным в спальню? Или тот, кто может за секунду обезвредить троих Неопределённых?

Степаныч долго молчал, его взгляд стал острым, протрезвевшим.

- Ты - тот, кто задаёт такие вопросы. Остальные просто плывут. Это и Кира Блэка когда-то зацепило. - Старик вздохнул. - А на счёт ролей... Мы все в них. Я вот - деревенский дед, варю самогон. А на деле - тюремщик для самой опасной женщины в Конгломерате, возможно, даже во всем мире. Так что не тушуйся. Играй свою роль так, чтобы она тебе нравилась.

Анни'н хмыкнул, снова откинувшись на ступеньку.

- Легко сказать. У тебя роль хотя бы с стабильным графиком. А у меня сегодня шут, завтра - клинок. Послезавтра, глядишь, снова пьяный беспомощный груз, которого тащить надо.

- О, помню! - лицо Степаныча расплылось в ухмылке. - Как мешок картошки был. Только вонючее. И всё ныл: "Не говори Киру… Он меня убьет…". Да Кир-то тогда сам с бодуна чуть ли не под столом лежал.

- Врешь! - беззлобно буркнул Анни'н.

- Честное слово! Он потом три дня окна не открывал, света боялся. Настоящая драма была!

Оба рассмеялись. Напряжение растворилось, как пар от бани в прохладном воздухе. Голова окончательно прояснилась.

- Ладно, - Анни'н потянулся, заставив суставы хрустнуть. - Замерзаю в твоих обносках. Пойдём, допьём гречку. А то она обидится, что ценителя не нашла.

- Правильно мыслишь, - Степаныч с одобрением хлопнул его по плечу и поднялся. - Недопитая бутылка - к слезам и несчастью. Да и мясо в печи, того гляди, в уголь превратится. Жалко будет - недельную зарплату за него отдал в магазине.

Они вернулись в избу, где еда ещё хранила остатки тепла, а самогон в бутыли мягко поблёскивал в свете лампы. Допивали уже без глубоких тем, обмениваясь колкостями и старыми, незлобными воспоминаниями. Степаныч пытался научить Анни'на деревенской частушке, но у того, к всеобщему (если считать тени на стенах и черного, как сажа, кота) веселью, напрочь отсутствовал слух. Получилось так страшно, что старик, давясь смехом, пригрозил ему той же ложкой.