Про кобылу общую да долю лошадиную

В некоем селе, не в нашем царстве-государстве, жила-была семья. Семья работящая, ладная. И была у той семьи лошадь. Да не у кого-то одного, а на весь род — общая.

Старший брат в доме, купец важный, торгаш бойкий. Младший брат — хлебороб, землица-матушка ему попечение. У младшего — работник проворный, у старшего — дочка любимая, кровь с молоком. А лошадка — одна на всех.

Чуть свет, работник хлопочет: чистит, кормит, в соху запрягает. Тащит кобыла плуг тяжкий, возит сено стогом — помощница верная. На полуденке работник под древом вздремнет, хлебушком с молоком подкрепится. Тут уж старший брат подходит: выпрягает из сохи, в телегу купеческую запрягает. Едет по делам торговым: то на ярмарку с товаром, то из лавки с прибылью. Вернется — опять работнику отдает.

Днём младший брат приходит, кобылку забирает, да угодья объезжает. А к вечеру, как солнышко за лес катится, прибежит дочка купеческая. Шепчет ласково, яблочком сахарным угощает, да в легкую кибиточку — кататься с подружками по росе вечерней, до полуночи ясной. Возвращает конягу чуть свет, на заре.

Жили ладно, друг дружку уважали, лошадку меж собой без спору уступали. Каждому-то казалось: мало ль взял? На часок, на чуточку. Работник глядит: утром пахали — да я же после обеда спал, она отдыхала. Купец рассуждает: до ярмарки — рукой подать, не утруждал. Младший брат думает: мы ж с ней покатались недолго. Девушка смеется: легкая же кибитка, не обременила.

А не ведали они одной простой правды: от добрых дел да без передышки и камень источится. Кобыла из сил выбивалась, ноги отяжелели, взгляд потускнел. И шептало ее сердце усталое одно только слово, горькое, как полынь: «Ох, хоть бы смерть пришла, да покой обрести…»

Вот и вся наша сказка, пока что. А что было дальше — неведомо. Может, одумались хозяева, увидели правду? Или случилось чудо лесное, вмешалось? То не мне решать, а тебе, молодец добрый иль девица красная. Домысли окончание сам — какая судьба той лошади выпала?