Маргарита. Глава 3. За пламенем - пламя

Он собирал дорожные сумки, не переставая хмуриться.
Вчера жена решила полностью состричь волосы младшей дочери в надежде, что новые будут расти такими же рыжими и яркими, как и прежде. Ближе к закату попросила развести на заднем дворе костёр, чтобы и проклятие, сделавшее волосы дочери бесцветными, сгорело. Её пылкая надежда даже заставила его улыбнуться и он не стал спорить, хотя знал, что чуда не произойдёт.
Смотрел, как нехотя разгорается пламя, осторожно подкидывая сухие щепки и старые газеты. Огонь капризничал, но это было нормально - обладая силой конфликтующей стихии трудно управлять противоположной. Ему пришлось даже бросить в костёр пару изживших себя рубашек и потрёпанных книг, принося в жертву частичку себя, а любопытным со стороны могло показаться, что он просто пытается избавиться от ненужного хлама.
Когда всё было готово, вошёл в дом и позвал всех к костру. Старшая дочь из своей комнаты крикнула, что ни за что не выйдет, а младшая пришла без слов, не поднимая на родителей заплаканные глаза.
Видимо, она унаследовала не только его дар, но и твёрдость характера, редко присущую женщинам: без истерик проследовала за матерью к черному выходу, вцепившись в руку отца дрожащими пальчиками.  Жена достала из кармана фартука большие портновские ножницы, хищно сверкнувшие в лучах заходящего солнца, клацнула несколько раз по воздуху, глядя на острые, отчего-то напоминающие клюв огромной птицы, лезвия. Взяла первый локон, отрезала, бросила в костёр, нашёптывая одной ей известные заклинания. За первым локоном последовал второй… Из глаз дочери текли слёзы, она всё чаще шмыгала носом, но без истерик, словно понимая, что по-другому никак нельзя.
Именно за этим занятием на заднем дворе случайно увидел соседский мальчик. Выражение испуганных глаз пухлого подростка говорило само за себя: нехороших слухов не избежать. Поседевшая девочка станет притчей во языцех, сенсацией маленького городка — теперь неминуемо.
Горько вздохнул: придётся уезжать. Конечно, подросток не был единственной причиной. И пересуды соседей были сущей ерундой по сравнению с опасностью, о которой предупредил призрак. Со стороны кому-то могло показаться, что погибший друг юности запугивал его семью, но он знал, что в действиях потустороннего было лишь сочувствие. Сострадание, которым старый Пират никогда не обладал. В порыве гнева этот жестокий человек мог уничтожить всё на своём пути. Как когда-то без сожаления истребил по одному почти всех, кого посчитал виновными в гибели его сына.
Тогда ему и ещё паре человек посчастливилось избежать злой участи, и он подумал, что Пират оставил их в покое. Как же он, оказывается, ошибался! Выходит, тот решил поквитаться с остальными более жестоким способом… Око за око…
Им срочно нужно было съезжать и путать следы!
Рано утром он вызвал такси и проводил жену в аэропорт. Оттуда она должна была уехать на автобусе к железнодорожному вокзалу и сесть в первую попавшуюся электричку. Какую - не знает даже он. Ей нужно будет путешествовать две недели с севера на юг, с востока на запад. Он знал только конечный пункт, в котором они встретятся через пятнадцать дней.
Зная, что увидит жену нескоро, он постарался надышаться её запахом и подарить всю свою любовь прошлой ночью.
Весь день вместе с дочерьми он уничтожал всё, что хоть как-нибудь рассказало бы о привычках его семьи. Но и этого было мало. Даже обезличенный дом представлял собой опасность: старый Пират не был обычным человеком.
Сел в автомобиль и сжал руль вспотевшими от напряжения ладонями, обратив пустой взгляд в одинокие окна, за которыми постепенно разгоралось нещадное пламя. Силы покидали его: слишком много огня за последние сутки…
Отдышался, успокаивая дыхание, досчитал до ста и нажал педаль газа. Когда соседи заметят пожар, их машина будет уже вне зоны видимости…
По дороге оставлял ложные следы везде, где только можно, зная, что Пират потеряет слишком времени на поиски. Надеялся, что тот устанет искать и отстанет. Верилось в это, конечно, с трудом, но жизнь дочерей была важнее сомнений…
Темнело, лес приближался слишком медленно, оставаясь по-прежнему непроходимой стеной. Заезжать в него и плутать - и казалось, и было на самом деле опасным, но необходимым действием. Загруженный пикап трясло на каждом ухабе, каждой ветке, и он тревожно оглядывался на спящих дочерей, но уставшие девочки крепко спали на заднем сиденье автомобиля.
Дорогу он выучил наизусть много лет назад, предвосхищая подобный поворот событий. Даже если бы ему сейчас завязали глаза, он уверенно проехал бы весь путь, ни разу не сбившись. Говоря откровенно, его спасли бы не только знание дороги, но и каждый лесной ручеёк, который чувствовался им так же, как и движение крови в его собственных венах. Любые потоки воды на необъятной Земле словно втекали в его организм и вытекали, пронизывая кожу одному ему понятным ощущением. Это ощущение никогда его не подводило и не подведёт – оно и было его силой, его проводником, его жизнью...
…Ранним утром, наконец, выехал на скоростную трассу. Улыбнулся светлеющему небу и, чтобы отвлечься, включил на минимум радио. Едва слышные хрипящие звуки музыки дёргались, искажались, но он не замечал диссонанса, окрылённый наступившей, казалось, свободой. Клубы тумана, умиротворённо поднимающиеся с полей, тянулись к его автомобилю, но тут же оседали в пыльных следах от шин.
В лучах восходящего солнца асфальт впереди всё интенсивнее блестел и переливался, заставляя слезиться и без того уставшие глаза.
Одной рукой потянулся к бардачку, шаря в поисках тёмных очков. Замер, когда пальцы наткнулись на маленький круглый предмет. Упругий, холодный и липкий.
Жестокое видение промелькнуло за секунду, заставив сердце сжаться до состояния безжизненного сухофрукта.
Резко затормозил, всё ещё боясь вынуть руку, уже зная, что обнаружил. Стенания вырывались их груди конвульсивными всхлипами, а радио вдруг загремело басами: «an eye for an eye»…