Сказ про Василису и суверенитет души

В некотором царстве, в некотором государстве, жила-поживала Василиса Премудрая. И всё бы хорошо было, да только мудрость свою она не в с гуще жизни, не среди людей добывала, а в книжках вычитывала.

И объявился в том государстве  опять Тримальхион Сетевой,
знакомый Василисе злодеяниями своими. Представился он по-новому — не боярином, кем Василиса знала его раньше, а хозяином эхо-камер молчания бесчисленных да повелителем алгоритмов неведомых. Прибрал он к рукам все ленты новостные, все зеркала кривые, в которые народ смотрелся, да правду искал.

Хитёр был Тримальхион. В этот раз он не с огнём — с порядком пришёл. И пошла по Сети молва: «Наведёт Тримальхион порядок в хаосе нашем! Будет нам стабильность и ясность!»

А Василиса глядит — и чует сердцем: что-то тут не так. Порядок-то он наводит, да больно гладкий. Хаос вроде бы отступает, а на место его приходит тишина мёртвая. Богатые под его начальством ещё богаче становятся, а бедные — ещё беднее, но будто не замечают этого. Все кивают, одно и то же твердят и с Тримальхионом дружно соглашаются, будто замороченные, Слова его вроде русские, а смысл — как в тумане. Себя люди терять стали, умом-то сильны, да не заметили, как постепенно РАЗУМОМ и ослабли.

Прочитала Василиса как то в своей книге мудрости  что всякий наведённый порядок в хаосе — умственная конструкция, а значит, ложь очередная. Потому что жизнь — она живая, она и есть хаос, противоречиями полный, и нормой своей как раз то и имеет, что не укладывается.

— Как же мне быть? — думает Василиса. — Как среди этой глади зеркальной себя не потерять?

А Тримальхион тем временем сети свои распускает, эхо-камеры ладит. В каждой камере — согласие всеобщее, тишина да покой. А правды нет. Потому как эффективность обмана — в эхо-камере всеобщего молчаливого согласия в пользу лжи.

И тут вспомнила Василиса наказ бабушкин: «Коли в сетях запутаешься — не пугайся, выбирайся да за ЧУВСТВА свои держись. Они, родимые, не обманут».

Листая ленту новостей и проваливаясь в бесконечный Тик-ток, открыла Василиса для себя глубинный смысл этих слов.
Раньше «сети» были осязаемыми — рыбацкими. Спутанные нити больно резали руки, если  их распутывать и дергать. «Запутаться в сетях» означало не выбраться, утонуть в озере или остаться без улова.
А нынешние сети — тоньше паутины — и того хуже — они невидимы, но прилипнут — не снять. Они не путают ноги, они путают МЫСЛИ. Затягивают, как в омут, в воронку ненужной информации, чужой зависти и навязанных желаний, что рвут душу сильнее любой лески.
Сетевые алгоритмы подсовывают человеку то, от чего сердце сжимается в тоске по чужой идеально-успешной жизни, Невесть откуда взявшиеся тролли клюют больнее щуки. «Лайки» здесь не собаки, а шелуха ерундовая, «рейтинги» — пусты и продажны.
Только ЧУВСТВА и можно удержаться в этих сетях думающему человеку, — за радость, за любовь, передающуюся от одного человека к другому через маленькие чёрненикие буковки-закорючки с клавиатуры ноутбука или андроида. Держишь на ладони прямоуголный тоненький, как шоколадка, брусочек со светящимся окошком в мир и читаешь ответ на своё виртуальное письмо другу, разве не чудо? Хорошо хоть, что эпистолярный жанр просочился в новую репльность. Появились в жизни человека эта  внутренняя вибрация, эти мгновения радости.
Но это —«приманка», а  ты уже ««попал» в сети, как «кур во щи»...и не выбраться.
Хорошо хоть, что реальная жизнь берёт своё, отрывает от экранов и заставляет что-то делать. Будничные заботы и есть те «поплавки»,  которые не дают утонуть в цифровом море и возвращают на берег. Но сети остаются СЕТЯМИ.

Стала Василиса реже проводить своё свободное время за экранами, где только веет пикселями от монитора. Чаще стала примечать реальную жизнь: тепло ли печь дышит, холодно ли за окном, как вкусно пахнет свежий, испечённый ею, хлеб,
Выключила Василиса все лишние уведомления, многочисленные ленты новостные закрыла, всю болтовню сетевую прекратила. Интернет стала использовать только  как источник знаний. Интересоваться стала у ИИ многими вещами, которые недоступны были простому человеку в ранешнее время.
Вот, например, что такое информационный аскетизм? Оказалось, всё просто —  чем меньше ЧУЖЕРОДНОГО контента потребляешь, тем лучше слышишь СВОЙ внутренний голос.
Постепенно возвращаться стала Василиса из параллельной, виртуальной реальности в свою, САМОБЫТНУЮ.

Встретила она как-то Кудеяра-программиста, тот ей и говорит:
— Ты что, Василиса, от жизни отстаёшь! Вон Тримальхион какие карты будущего рисует! Там и стабильность, и порядок, и ясность!
— А ты проверял? — спрашивает Василиса.
— Как проверишь? — удивился Кудеяр. — Там же высокие материи, глобальные нарративы!

А Василиса ему:
— А ты в малом проверяй. В том, что рукой пощупать можно. Встань утром, посмотри, как солнце встаёт. Не по новостям, а в окно. Это и будет ТВОЯ правда.

И тут осенило Василису: истину надо искать не в больших нарративах — истории, политике, глобальном будущем, — а в МАЛОМ, в эмпирически проверяемых вещах.

Пошла Василиса дальше. А навстречу ей — бабки-соседки, все с планшетами, все лайки ставят, все перепосты делают. Кое-кто даже на маркетплейсах карточки товаров заполняет.
— Ох, Василисушка, — причитают, — как жить-то? Мир рушится! Там , кризис, там конец света!
— А вы сядьте за стол вместе, — говорит Василиса. — Чайку попейте. Поговорите, посмотрите, как за окном сирень ветками в стекло царапается, а на ветках её воробьи дерутся. Это РЕАЛЬНОСТЬ. А то, что в планшете — там одна ВИДИМОСТЬ.

Смотрят бабки — а и правда. Воробьи-то настоящие, а конца света не видно.

Знает теперь Василиса, что цель Тримальхиона— контроль над коллективным ВОСПРИЯТИЕМ, перегрузка и отвлечение ВНИМАНИЯ. Пока люди в экраны смотрят, ими ему и таким, как он, управлять остальными легче лёгкого.

Завела она себе правило и семантическую гигиену соблюдать. Чуть слышит слово мудрёное — сразу спрашивает себя: «А что КОНКРЕТНО за этим стоит? А какова здесь СУТЬ БЫТОВАЯ?» И рушились от этих её вопросов бюрократические фасады, как карточные домики.

— Эти непроверяемые конструкции всей тяжестью давят на сознание, и лучше их обходить, а не разрушать, — решила схитрить для себя Василиса. — Зачем умному идти в гору, когда можно обойти? Опять же, важна осторожность. Иначе попадёшь под завалы и не сможешь выбраться, и никакие игры разума тогда не помогут.

И правда: сколько умников пытались Тримальхиона с трона скинуть — пропадали бесследно. А Василиса не геройствовала, а просто свой островок правды растила.

Тем временем микросоциум её — семья, друзья, те, кто проверку реальностью прошёл, — становился её личным  маленьким братством людей, которые знали, когда есть резон молчать, а когда надо говорить правду. Но главное —умели поддержать и ободрить.

Но однажды накатила на Василису тоска-ностальгия. Вспомнила она, как раньше просто было, как ВЕРИЛА каждому слову с экрана, как не надо было ничего проверять, как жила в уютной НАИВНОСТИ и ЧИСТОТЕ помыслов.
— Эх, — вздохнула, — вернуть бы ту ПРОСТОТУ!

И тут же себя остановила. Припомнила наказ мудрый, что это самая опасная ловушка. Ведь мир никогда больше не будет простым и понятным, даже если ИЗБЕГАТЬ СЛОЖНОСТЕЙ. Отказ от иллюзии простоты и принятие многообразия и сложности мира — это естественное, но столь необходимое каждому человеку ВЗРОСЛЕНИЕ ПСИХИКИ.
А ведь сколько людей так и остались до конца своей жизни детьми, так и не повзрослев. И виной этой затянувшейся инфантильности не только Тримальхион и К°, а они сами.

— Хаос и противоречия — это данность, — сказала себе Василиса. — И потому — норма. Надо учиться ВЫДЕРЖИВАТЬ СЛОЖНОСТЬ без нервного срыва, жить в нашем сложном мире, сохраняя МУЖЕСТВО БЫТЬ СОБОЙ.

И стала она каждый день маленькие подвиги совершать.
Вот идёт по работе совещание. Все кивают, соглашаются с начальником, который явную чушь несёт. А Василиса молчит. Не кивает. Лицо каменное.
— А ты что молчишь, Василиса? — спрашивают.
— А я думаю, — отвечает. — Цифры проверяю.
И правда: пошла, проверила цифры — и оказалось, что начальник врёт. Может и не со зла,  по глупости, но врёт. Сказала она тихонько, без крика, сказали другие — так и кооперация обманщиков покачнулась и не устояла под их напором. Потому что рушится она при встрече с суверенной личностью, а личность ту в себе взрастить может всякий думающий разумный человек.

А Тримальхион тем временем всё новые козни и ловушки ставит. То зеркало кривое повесит, то слова переставит, то смыслы подменит. Но Василиса и другие, как она, теперь начеку.

Проведал про неё Тримальхион, разгневался:
— Кто такая? Почему моим порядком не живёт? Почему в эхо-камеры мои не заходит? Почему правду ищет, когда все давно ложь приняли?

Призвал он своих слуг верных — троллей сетевых, ботов бездушных, комментаторов назойливых.
— Сделайте с ней что-нибудь! Заманите, заболтайте, запутайте, в тоску вгоните!

Обступили Василису тролли, кричат, шипят, ссылками кидаются, фактами непроверенными тычут.
А Василиса стоит, сама себе на уме, — и ничего. Потому что вспомнила: правда — это не то, что мы знаем. Правда — это то, что мы ОСОЗНАЁМ и ДЕЛАЕМ — по совести и на совесть. Ведь это так просто — сказать «нет», когда предлагают приукрасить или принять участие в чём-то неблаговидном, признаться себе в зависти или страхе, не делать вид, что нравится то, что не нравится — и сложно и просто одновременно.
Надо понять главное: обман побеждает не потому, что он гениален, а потому что человек просто устаёт быть настоящим. Устаёт проверять, устаёт сомневаться, устаёт держать удар. И тогда СОГЛАШАЕТСЯ на красивую ложь.

— Не устану! — сказала Василиса. — Найду силы. Буду стоять!

Стала она собирать в себе крупинки суверенитета. Каждый день по крупинке: сегодня правду сказала, завтра смолчала там, где не надо правду до поры говорить. Иногда признавалась себе в страхе, но собирала тогда все свою женскую силёнку воедино — и чувствовала, как внутри, из этих крупинок, будто кремниевый стержень, крепнет какая-то опора. Да, она не меняла мир — но она меняла СЕБЯ в этом мире.

А разве Василиса не устаёт? Но нашла она свой ИСТОЧНИК, «место силы» — не в сетях, не в новостях, не в глобальных нарративах, а в себе и в тех немногих, кто рядом.

Сидит она вечером у окна, смотрит на закат. Рядом Кот Баюн, самый обычный, полосатый, мурлычет. Птицы за окном в луже купаются. Хлебом пахнет из кухни. Размышляет Василиса сама по себе: человек, владеющий собой, неуязвим для системного обмана, потому что его НЕЧЕМ подкупить, тем более деньгами. Человеку не нужна иллюзия стабильности, если он стабилен ИЗНУТРИ.

Кот Баюн на коленях у Василисы лежит, мурлычет, человеческими учёными словами как по писаному приговаривает:
— «Путь простого человека в этой сложной ситуации — не в пустопорожнем разоблачении обмана, а в культивации собственной территории реальности, где слова соответствуют вещам, а поступки соответствуют словам, и где есть место для ТИШИНЫ, в которой слышно самого себя и других таких же».
Василиса улыбнулась на столь величавые речи Кота и погладила его по шёрстке. Кот довольно мурлыкнул в ответ.

А за окном стемнело и зажглись огни — не те, сетевые, иссушающие глаза мерцанием экранов гаджетов и мониторов, а настоящие, живые, призванные освещать людям их дороги и жилища. Эти огни были повсюду — в окнах соседних домов, в фонарях на улице и искорками отражались в глазах прохожих, спешащих куда-то мимо дома Василисы.

Пора спать. А завтра — новый день. И снова надо будет выбирать: кивать или молчать, верить или проверять, соглашаться или быть собой.

Но теперь Василиса знала: риск обмануться — это осознанная и принятая необходимость. Только так можно собрать воедино свои принципы, создать СТРАТЕГИЮ ВЫЖИВАНИЯ, невозможного без пусть маленького единичного, но всеобъемлющего РАЗУМА.

И заснула Василиса спокойно. Ей снился старинный ларец, доставшийся от бабушки Яги, а в нём крошечными неогранёнными алмазами сверкали и переливались крупинки суверенитета — самое дорогое, что она должна была теперь не только хранить, но и преумножать.

А Тримальхион всё злится и бесчинствует. Давно уже знал он, что сила его не в уме, не в хитрости, а в том, что человек слаб и люди устают. Да только Василиса сильно мешала ему злодействовать да людей обманывать.
Тримальхион Сетевой понял, почему его эхо-камеры пустеют, почему люди уходят в тишину, почему не клюют на красивую ложь. Но не  знает он, что такое настоящая правда — та, что в каждом человеке по-малу живёт и временем проверяется.


Тут сказке не конец, но кто слушал — тому крупинка суверенитета души ...в подарок))).