А был ли призрак?

А БЫЛ ЛИ ПРИЗРАК?

Все мы в детстве учили гоглевскую «Шинель». Было скучно и непонятно. А тут в один год пришлось это преподавать. И тогда впервые дочитал я эту повесть до конца.

Если кто забыл, то со смертью Башмачкина «Шинель» не оканчивается. По всему Петербургу начинает действовать призрак умершего чиновника, срывая с прохожих шинели. Образ настолько убедительный, что даже Белинский, на дух не переносивший никакую фантастику, не сомневался в реальности привидения.

Более чем странно в этом свете выглядит окончание повести:

«И точно, один коломенский будочник видел собственными глазами, как показалось из-за одного дома привидение; но, будучи по природе своей несколько бессилен, так что один раз обыкновенный взрослый поросенок, кинувшись из какого-то частного дома, сшиб его с ног, к величайшему смеху стоявших вокруг извозчиков, с которых он вытребовал за такую издевку по грошу на табак, — итак, будучи бессилен, он не посмел остановить его, а так шел за ним в темноте до тех пор, пока наконец привидение вдруг оглянулось и, остановясь, спросило: «Тебе чего хочется?» — и показало такой кулак, какого и у живых не найдешь. Будочник сказал: «Ничего», — да и поворотил тот же час назад. Привидение, однако же, было уже гораздо выше ростом, носило преогромные усы и, направив шаги, как казалось, к Обухову мосту, скрылось совершенно в ночной темноте».

На первый взгляд может сложиться впечатление, что Гоголь просто устал писать и решил закончить повесть как-нибудь. Но попробуем предположить, что под видом привидения в Петербурге действовали вполне реальные грабители, возможно, те самые, что ограбили Акакия Акакиевича и воспользовались возникшей среди чиновников мистической паникой, чтобы на волне страха сорвать, так сказать, большой куш.

Поэтому несколько в ином свете выглядит и кульминация последней части повести – описание ограбления значительного лица:

«Итак, значительное лицо сошел с лестницы, сел в сани и сказал кучеру: «К Каролине Ивановне», — а сам, закутавшись весьма роскошно в теплую шинель, оставался в том приятном положении, лучше которого и не выдумаешь для русского человека, то есть когда сам ни о чем не думаешь, а между тем мысли сами лезут в голову, одна другой приятнее, не давая даже труда гоняться за ними и искать их. Полный удовольствия, он слегка припоминал все веселые места проведенного вечера, все слова, заставившие хохотать небольшой круг; многие из них он даже повторял вполголоса и нашел, что они всё так же смешны, как и прежде, а потому не мудрено, что и сам посмеивался от души. Изредка мешал ему, однако же, порывистый ветер, который, выхватившись вдруг Бог знает откуда и невесть от какой причины, так и резал в лицо, подбрасывая ему туда клочки снега, хлобуча, как парус, шинельный воротник или вдруг с неестественною силою набрасывая ему его на голову и доставляя, таким образом, вечные хлопоты из него выкарабкиваться. Вдруг почувствовал значительное лицо, что его ухватил кто-то весьма крепко за воротник. Обернувшись, он заметил человека небольшого роста, в старом поношенном вицмундире, и не без ужаса узнал в нем Акакия Акакиевича. Лицо чиновника было бледно, как снег, и глядело совершенным мертвецом. Но ужас значительного лица превзошел все границы, когда он увидел, что рот мертвеца покривился и, пахнувши на него страшно могилою, произнес такие речи: «А! так вот ты наконец! наконец я тебя того, поймал за воротник! твоей-то шинели мне и нужно! не похлопотал об моей, да еще и распек, — отдавай же теперь свою!» Бедное значительное лицо чуть не умер. Как ни был он характерен в канцелярии и вообще перед низшими, и хотя, взглянувши на один мужественный вид его и фигуру, всякий говорил: «У, какой характер!» — но здесь он, подобно весьма многим, имеющим богатырскую наружность, почувствовал такой страх, что не без причины даже стал опасаться насчет какого-нибудь болезненного припадка. Он сам даже скинул поскорее с плеч шинель свою и закричал кучеру не своим голосом: «Пошел во весь дух домой!»».

Смерть от переохлаждения наступает не сразу. Ей предшествует спутанность сознания, галлюцинации. Потерпевший испытывает сильный жар и сбрасывает с себя всю одежду. Герою Гоголя ещё повезло, его доставил домой кучер.

Любопытная деталь. Не называя должность, Гоголь даёт такое описание значительного лица, его семьи и его любовницы, что современники без труда узнавали в нём шефа зловещего III Отделения полиции А.Х. Бенкендорфа, имя которого, однако, в связи с подозрениями в организации дуэли (а как считалось, политического убийства) Пушкина упоминать его имя в приличном обществе было не принято.
Несколько лет спустя Н. Лесков в повести «Привидение в Инженерном замке» называет высоким лицом императора Александра I (кого же ещё могла так напугать тень бедного Павла!):

«Ходил слух, будто злополучный кадет имел несчастие испугать своим появлением в окне одно случайно проезжавшее мимо замка высокое лицо, за что и был наказан не по-детски».

А вообще, входящая в школьную программу Русская классическая литература таит в себе немало загадок.