Тайна Афганского дневника

.

Девятиклассник Вадим сидел в комнате своего дедушки, где всё ещё пахло старым деревом и табаком. Прошло уже три года, как дедушки не стало, но Вадим часто заходил сюда, когда хотел подумать.
  СЕГОДНЯ  15  февраля — день, о котором дед всегда говорил с особым выражением лица, притихая и глядя куда-то сквозь стены.

Вадим достал с верхней полки  альбом, обтянутый грубой зелёной тканью. Дедушка никогда не запрещал его смотреть, но сам почти не открывал при внуке. «Подрастёшь — поймёшь», — говорил он. И вот Вадиму пятнадцать, он в девятом классе, и пришло время понять.

Листая страницы с чёрно-белыми фотографиями, где молодые парни в панамах улыбались на фоне пыльных скал, Вадим заметил, что одна страница склеена. Аккуратно, кончиком перочинного ножа, он разделил листы. Между ними лежал не снимок, а сложенная вчетверо записка и странный латунный ключ с выбитым номером «42».
Записка гласила: «Миша, если ты это читаешь, значит, время пришло. Ключ от правды в старом гараже, за верстаком. Там то, что мы обещали не забывать». Письмо было подписано коротким «Скиф».

— Скиф? — вслух произнёс Вадим. — Кто это? И почему дедушка спрятал этот ключ?

Вадим понял: чтобы узнать, каким был его дед на той далёкой войне, ему придётся провести настоящее расследование. Ведь дедушка Миша был не просто добрым стариком, он был солдатом, сохранившим чью-то важную тайну.

    Гараж встретил Вадима прохладой и запахом машинного масла. Здесь всё осталось так, как было при жизни дедушки: стройные ряды гаечных ключей на стене, старый мотоцикл под брезентом и массивный дубовый верстак, за которым дед проводил часы, что-то мастеря. Вадим подошёл к верстаку. Он казался монолитным, прикрученным к полу тяжёлыми болтами.

— Так, «за верстаком», — пробормотал Вадим, включая фонарик. — Но тут нет свободного места.

Он начал внимательно осматривать заднюю стенку. Вадим провёл пальцами по дереву и нащупал едва заметный выступ. Надавив на него, он услышал сухой щелчок. Часть стены отошла в сторону, открывая небольшую нишу.

Внутри лежал небольшой металлический ящик, покрытый слоем серой пыли. На крышке была выцарапана цифра «42». Вадим вставил ключ, найденный в альбоме. Замок поддался с тихим скрежетом. Внутри ящика лежали вещи, которые заставили сердце девятиклассника биться чаще:
Потёртый полевой дневник в кожаном переплёте. На первой странице надпись: «Дневник группы Скифа. 1984-1986».

Армейский жетон с группой крови, но не дедушкин. На нём было выбито имя:
«Алексей С. С.».

Старая карта горного перевала с пометкой красным карандашом в районе ущелья Пандшер.

Вадим присел на табурет и открыл дневник. Первые записи были о жаре и нехватке воды, но на середине тетради почерк изменился. «Сегодня Скиф спас нас всех, но сам остался там. Мы обещали передать его семье правду о том бое, но приказ о секретности связал нам руки. Миша, ты самый младший, ты должен сохранить это до лучших времён».

Вадим понял: его дедушка Миша был тем самым «младшим», который хранил тайну своего командира — Скифа. Но кто такой Алексей С. С. и почему его жетон оказался здесь? В этот момент в дверях гаража мелькнула тень. Вадим резко обернулся.

   Вадим быстро выскочил из гаража, крепко прижимая к груди металлический ящик.  У забора, в тени старой яблони, стоял человек. Когда свет уличного фонаря упал на его лицо, Вадим замер. Это был пожилой мужчина с аккуратной седой бородой, в старой, но чистой военной куртке-афганке без погон.

— Ты очень похож на Михаила в молодости, — тихо сказал незнакомец. — Те же глаза, та же упрямая складка у рта. Я видел, как ты зашёл в гараж. Значит, ты нашёл ключ?

Вадим сделал шаг назад, не выпуская ящик. — Кто вы? Откуда вы знали моего дедушку?

— Меня зовут Степан Сергеевич. Но в те годы, в горах под Кабулом, меня звали просто «Седой». Я служил в одном взводе с твоим дедом и тем, кого мы звали Скифом. — Мужчина подошёл ближе и протянул руку, показывая старый шрам на ладони. — Мы были братьями по крови, Вадим.

Степан Сергеевич достал из кармана старую фотографию. На ней были трое: его дед Миша, этот человек и третий — высокий офицер с волевым лицом. На обороте была надпись: «Группа Скифа после выхода из Панджшера. 1985 год».

— Скиф — это Алексей Сергеевич Соколов, — продолжил Степан. — Тот самый «Алексей С. С.», чей жетон ты нашёл. Официально он считался пропавшим без вести, и его семье не выплатили даже пособия. Но твой дед знал правду. Скиф не пропал, он прикрывал наш отход и совершил подвиг, который тогда решили «замолчать» из-за ошибки командования.

Степан передал Вадиму вырезку из старой газеты «Красная Звезда», где была обведена заметка о «невыясненных обстоятельствах боя в ущелье». Под текстом чьей-то рукой было написано: «Ложь. Спросить полковника Грома».

— Твой дед всю жизнь искал доказательства, чтобы восстановить имя друга, — вздохнул старик. — Но он не успел. Теперь в этом ящике — последняя надежда семьи Соколовых узнать, что их отец был героем, а не дезертиром.

Вадим посмотрел на дневник. Теперь это было не просто приключение, а дело чести. Но где искать этого полковника  и как доказать правду, если прошло столько лет?

Вадим вернулся в дом и разложил содержимое ящика на столе под яркой лампой. Он открыл дневник на последних страницах. Почерк Алексея Соколова здесь стал неровным, буквы торопились, словно автор знал, что времени осталось мало.

«12 августа. Мы зажаты в ущелье. Гром передал по рации, что подмога будет через час, но мы понимаем — это ловушка. Нас отправили сюда как приманку, чтобы выявить огневые точки противника. Гром знал, что мы не вернёмся. Я приказываю Мише и Седому уходить через южный склон, пока я отвлекаю огонь на себя. Если выживете — расскажите правду. Мы не нарушали приказ, мы выполняли его до конца, даже когда нас предали».

Между страниц дневника Вадим нашёл сложенную радиограмму. На ней стоял штамп «Секретно» и подпись полковника. Текст гласил: «Группе Скифа оставаться на позициях любой ценой. Эвакуация отменена». Дата и время совпадали с моментом начала того самого боя.

Вадим почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его дед хранил этот документ десятилетиями. Это было прямое доказательство того, что группу Скифа сознательно оставили в окружении, а потом, чтобы скрыть ошибку или предательство, объявили командира «пропавшим без вести».

— Значит, дедушка не просто хранил память, — прошептал Вадим. — Он хранил обвинение. И теперь я знаю, почему он молчал. Гром стал влиятельным человеком, и дед боялся за нашу семью.

На последней странице дневника был вклеен маленький конверт с адресом в Москве и именем: «Мария Алексеевна Соколова». Это была дочь Скифа. Дедушка подготовил всё, чтобы правда нашла адресата, но, видимо, ждал момента, когда Вадим станет достаточно взрослым, чтобы помочь.

Вадим понял: его расследование подходит к финалу. У него есть дневник, радиограмма и адрес семьи героя. Осталось сделать самый важный шаг — восстановить справедливость.

Через неделю Вадим стоял у дверей небольшой квартиры на окраине города. В руках он сжимал тот самый металлический ящик, обёрнутый в плотную бумагу. Дверь открыла пожилая женщина с удивительно знакомыми глазами — такими же, как у офицера на старом снимке.

— Вы Мария Алексеевна? — тихо спросил Вадим. — Меня зовут Вадим. Мой дедушка, Михаил Петров, служил вместе с вашим отцом.

Когда они сели за стол, и Вадим выложил перед ней дневник, жетон и ту самую секретную радиограмму, в комнате воцарилась тишина. Мария Алексеевна дрожащими руками листала страницы, узнавая почерк отца, который она не видела почти сорок лет. Слезы катились по её щекам, но это были слёзы облегчения.

— Мы столько лет жили с клеймом семьи «пропавшего без вести», — прошептала она. — Люди шептались, что он мог перейти на ту сторону... А он спасал своих ребят. Он был героем до последней секунды.

  В самом конце дневника, за потайным клапаном обложки, Вадим нашёл маленькую фотографию маленькой девочки — Марии. На обороте рукой Скифа было написано: «Ради неё я выстою. 1986 год». Это было окончательным доказательством того, что командир никогда не помышлял о предательстве.

Вадим рассказал ей всё: и про тайник в гараже, и про Степана Сергеевича, и про то, как дедушка Миша всю жизнь берёг эту тайну, дожидаясь момента, когда правда сможет защитить себя сама. Благодаря собранным Вадимом уликам, Мария Алексеевна смогла подать запрос в военный архив. Спустя месяц имя Алексея Соколова было официально внесено в списки героев, павших при исполнении долга, а полковник Гром, давно вышедший в отставку, был лишён почётных званий.

Выходя из дома Соколовых, Вадим посмотрел на вечернее небо. Ему показалось, что дедушка Миша одобряюще улыбается ему откуда-то сверху. Расследование было завершено. Справедливость восторжествовала.