Кордон 4 отрывок

Пролог
Женщина, облачённая в полупрозрачную тунику, смело спускалась вглубь подземелья. Она так ловко прыгала с камня на камень, что казалось, только и делала всю свою жизнь, что поднималась и спускалась со скал целыми днями напролёт. Её красивые длинные ноги ловко наступали кончиками пальцев на торчащие каплевидные камни и, так же ловко от них отталкиваясь, быстро находили следующие подходящие для её ног «ступени». Это могло со стороны казаться чересчур лёгким занятием, если бы не одно «но»: женщина спускалась в глубь пещеры в полной темноте — туда, где не было ни малейшего намёка на какой-нибудь источник света.
— Не зря сюда люди забыли дорогу, ох, не зря! Свернуть шею можно было уже на входе в пещеру! И зачем Блутзаугеру понадобилось так глубоко прятаться? Достаточно было устроить себе гнездо недалеко от входа, не у каждого хватит смелости просто взглянуть на пещеру с безопасного расстояния, не говоря уже о том, чтобы в неё спуститься…
Дора (а именно так звали женщину) уже несколько лет безрезультатно искала Блутзаугера — последнего из рода кровососов. Войны, люди, чародеи с ведьмами жестоко проредили ряды и без того немногочисленного древнего народа, оставив в людской памяти только множество легенд и преданий.
Поговаривают, что финальную точку в противостоянии поставил сам Вестник, хотя ни его, ни Блутзаугера после этой схватки больше никто не видел: ни в мире живых, ни в мире мёртвых, откуда раньше Вестник регулярно возвращался с посланиями.
***
Когда под ногами у Доры вместо камней затрещали кости, словно залежалый хворост, рассыпаясь на мелкие кусочки, она поняла, что на месте.
— Если я и здесь не обнаружу следов его присутствия, значит, придётся искать другие способы добиться желаемого. Хотя будет очень жаль, если Блутзаугер действительно канул в Лету.
Женщина уверенно шла по длинному невысокому туннелю, влекомая то ли странным запахом, который она почувствовала впервые, то ли интуицией, которая говорила ей, что на этот раз у неё действительно всё получится.
— Блутзаугер, дорогой, ну где же ты прячешься? Где же твоё хвалёное гостеприимство? Нехорошо держать гостей у порога!
Но как ни пыталась Дора услышать хоть какое-то подобие голоса хозяина пещеры, ничего, кроме своего голоса, отражённого от свода тоннеля, не было слышно. Только капли воды, падая вниз с кончиков сталактитов, изредка разбавляли и без того кромешную тишину.
***
Когда надежда найти искомое почти пропала и исхоженная вдоль и поперёк пещера перестала быть чем-то неизведанным, Дора присела на камень, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше.
Женщина не сразу заметила тонкую ниточку фиолетового света, который появился у неё на ноге и который начинал светиться ещё сильнее, как только рука касалась стены позади неё.
— Свет? Здесь? — ведьма довольно ухмыльнулась. — Блутзаугер, старый шалун, я теперь знаю, где ты прячешься!
Стена позади женщины имела закруглённый выступ и словно секретная дверь надёжно закрывала странный источник света, который то потухал совсем, то разгорался с новой силой, стоило только ведьме направить или опустить руку по направлению к нему.
— Не может быть! Единственная вещь, излучающая такой свет, это… это…
Дора сделала несколько шагов в сторону, обогнув выступ, и её взору предстало невероятное зрелище. Проткнутая насквозь и прибитая к каменной стене клыкастая мумия держалась обеими руками за светящийся клинок и, видимо, ещё будучи живой, старалась во чтобы то ни стало вытащить его из своей груди.
У ног пришпиленного к стене существа лежали останки человека в чёрных, как смоль, доспехах.
— Ты? — Дора присела рядом с рыцарем. — Теперь я понимаю, почему тебя нет ни в нашем мире, ни в мире мёртвых.
На женщину из шлема смотрело стеклянное мужское лицо, словно оно было изготовлено неизвестным мастером из цельного куска горного хрусталя. Она приподняла металлическую перчатку, и её подозрения подтвердились.
— Он всё-таки смог тебя одолеть, хотя, как я вижу, не без последствий!
Часть первая
Глава 1
Химель сидел за небольшим столом в самом дальнем углу харчевни и внимательно следил за пауком над очагом. Восьминогий наглец с крестом на спине, не боясь быть сваренным в котле с бурлящей похлёбкой, смело опускался на серебряной нити прямо на половник, висящий рядом с очагом. Можно было подумать, что паук охотится за остатками пищи, намертво прилипшей к половнику, но стоило проследить его путь к цели, как становилось понятно: его очень интересовала огромная зелёная муха, устроившая пир прямо в ковше. И когда паук почти добрался до двукрылого лакомства, муха внезапно взлетела и, пролетев рядом с пауком, ловко перебралась на потолок. Там, закончив трапезу, она принялась основательно чистить лапки, показательно повернувшись к пауку задом.
Но крестоносец и не думал сдаваться. Он ловко поднялся вверх по своему канату и, как только его ноги уцепились за деревянное перекрытие, быстро побежал в её сторону. Муха вновь захотела проделать трюк с бреющим полётом рядом с охотившимся на неё членистоногим, как внезапно застряла в едва заметной паутине, которую паук предварительно сплёл, так сказать, на всякий случай.
Химель от неожиданности покраснел и, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, изо всех сил ударил руками по столу. Кисти от удара оторвались и внезапно зажили своей жизнью. Они, словно пауки, перебирая пальцами, как ногами, добежали до края стола, резко подпрыгнули вверх и, словно камни, с грохотом покатились по полу.
Химель закрыл глаза, будто собирался нырнуть под воду, прикусил до крови губы и глубоко вздохнул. Шея молодого человека расширилась до размера колеса повозки, а его голова тут же провалилась в туловище, словно в бездонный колодец, из которого на стол хлынула липкая жижа, подобно лаве из жерла вулкана, покрывая булькающей грязью всё, до чего только могла добраться.
— Химель, Химель, сынок! — Тук, открыв дверь харчевни, тут же бросился к сыну на помощь. Он схватил с соседнего стола ломоть хлеба и в несколько прыжков оказался рядом с парнем. Быстро отломил небольшой кусочек и начал крошить его прямо на него. Липкая субстанция застыла и постепенно перестала вытекать из тела Химеля — голова вынырнула из туловища и, хоть с трудом, но вернулась на своё прежнее место. Химеля сильно затрясло, после чего он без сознания рухнул на пол.
Глава 2
Старик склонился над телом молодого человека, который не подавал никаких признаков жизни. Его облик менялся на глазах: теперь вместо крепко сложенного мужчины на полу лежал огромный волколак, полностью покрытый густой шерстью и с невероятно страшными ранами, из которых вытекала чёрная кровь вперемешку с гноем.
— Вот тебе раз! Ну почему всегда одно и то же, когда к нему прикасается мука или хлеб! И почему только они могут остановить его первое неконтролируемое перевоплощение? Ладно, так я, по крайней мере, могу за ним уследить. Поспи, сынок, до утра ещё далеко: за ночь вновь станешь человеком.
Тук глубоко вздохнул и посмотрел на открытую дверь в харчевню. Ветер хорошо постарался: снега у входа было уже по колено. Если на ночь её оставить открытой, то к утру в дом не зайти. Старик глотнул немного медовухи и вышел во двор.
— Идите в тепло! Он не причинит вам вреда! Клянусь! За ночь околеете, чего доброго!
Из темноты показалась испуганная горстка людей, которая хоть и не верила словам старика, но всё-таки начала медленно к нему идти. Мороз усиливался, и шансов дожить до утра в лесу было намного меньше, чем в харчевне со спящим волколаком.
Глава 3
— Я почти ничего не помню, — Тук сделал небольшой глоток медовухи из кубка, только что наполненного до краёв моложавой хозяйкой харчевни.
— Так это ваш родной сын? — Ингрид, а именно так звали хозяйку, с жалостью посмотрела на Химеля — теперь раненое чудовище не вызывало страх быть растерзанной, а, скорее, наоборот — сочувствие и боль от понимания ужасного проклятия, наложенного на молодого человека.
Тук отпил ещё немного и утвердительно кивнул, вытирая усы и бороду рукавом.
— Помню, с ним вместе у подножия горы… Потом — бах! Закрыл глаза — и мы в ваших краях!
— Как такое возможно? — громко крикнул Герхард, один из посетителей харчевни. Шмыгая носом от раздражения, он недовольно оттолкнул от себя тарелку с дымящимся мясным рагу. — Так не бывает: тут помню — тут не помню! Вы беглецы — не иначе: только беглецы могут скрываться в наших землях от правосудия! А россказни про то, как вы здесь блуждаете третий год, оставьте для дураков! Я на своём веку и не таких обманщиков видел: похлеще вашего заливали, но стоило задать им пару вопросов — и всё становилось на свои места!
Тук, до этого момента не придававший значения периодическим бранным выкрикам здешних постояльцев, внезапно вскочил со своего места и резко вытянул руку в сторону Герхарда.
— Верить или не верить — дело личное, но у человека, говорящего мне в глаза, что я лгу, должна быть недюжая смелость!
Тук сжал пальцы в кулак, резко повернул ладонь вверх.
Герхард вместе со столом, лавкой, на которой сидел, и горячим рагу тут же взлетел в воздух, где смачно поцеловал лбом потолок, оставив кровавый след.
— Если собака не слушает хозяина, то хороший хозяин обязан посадить её на цепь!
Тук в приступе ярости хотел было размазать наглеца, но неожиданно на его плечо легла рука Химеля. Никто не заметил, как парень вновь стал человеком. Бледными от слабости губами парень еле слышно прошептал: «Отец, пожалуйста, успокойся, не нужно убивать…»
Старик быстро повернулся к сыну, забыв про наглеца, и крепко обнял.
— Ты вернулся, мальчик мой! Ты вернулся…
За спиной у Тука раздался грохот, но тот даже не шелохнулся, чтобы посмотреть. А посмотреть там было на что. Герхард плашмя упал на пол, где его тут же придавил стол и лавка, вдобавок ко всему рагу вылилось прямо на голову задире, чем вызвало небывалый смех у остальных присутствующих.
— Поделом ему, — прошептала Ингрид. — Наконец получил по заслугам!
Глава 4
Химель медленно жевал сыр, который Тук заботливо подкладывал ему в тарелку, и внимательно слушал хозяйку харчевни Ингрид. Парень следил за каждым её жестом, ловя себя на мысли, что раньше ему уже доводилось видеть эти движения и слышать в голосе женщины знакомые интонации.
Она с таким восхищением рассказывала о ведьме, живущей высоко в горах, что иногда казалось: она и есть та самая ведьма, что дарует исцеление от любой болезни.
— Говорят, ей подвластно даже время: она крутит его, будто веретено. Женщина может стать юной девой или, наоборот, — за ночь прожить остаток жизни и к утру издать последний вздох на смертном одре. Но никто не знает наверняка, так ли это? Ингрид подозрительно посмотрела в сторону Герхарда. Тот сидел в самом дальнем углу харчевни и методично выковыривал из длинной шевелюры остатки рагу. Герхард удивлённо разглядывал очередную «находку», слегка принюхивался и, убедившись, что это съедобно, ловко забрасывал в рот.
И только когда все присутствующие в харчевне повернулись в его сторону, Герхард немного стушевался и, вжав голову в плечи, негромко пробурчал: «Что?»
— Ты последний, кто видел живым Брана! — Ингрид упёрла руки в бока и медленно направилась в сторону притихшего Герхарда.
— Да отстаньте вы от меня, никого я не видел!
— Ты ему дорогу в один конец показал! Это после разговора с тобой он отважился пойти к ведьме…
Внезапно к беседе присоединились и остальные, а некоторые от услышанной новости поспешили достать ножи.
— Я только рассказал, что она может исцелить его руку, которая стала сохнуть после укуса летучей мыши — и всего-то!
Герхард выскочил из-за стола и, забившись в угол, обнажил и нож.
Глава 5
На этот раз Герхард понял, что за него взялись всерьёз, и, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, начал неудачно шутить про Ингрид, вспоминая недобрыми словами её первого мужа — старика Альфреда. Но это ещё больше разозлило гостей хозяйки, и они, переглянувшись между собой, начали медленно окружать наглеца. Герхард выставил перед собой нож и, вопя изо всех сил, начал хаотично махать им из стороны в сторону, что тут же привело к плачевному результату. Мужчина, пытаясь напугать присутствующих, постоянно подносил лезвие к своему горлу, показывая, что будет, если они всё-таки осмелятся на него напасть, но в результате сам сильно порезался. Кровь с шеи начала капать ему на грудь, и он в ужасе от увиденного потерял сознание, медленно съехав по стене вниз.
Тук, зевая, наблюдал за разыгравшейся трагедией толстяка с длинным языком, который ему должны были слегка укоротить. Но стоило тому пролить немного своей крови, как ищущих правосудия словно подменили: глаза стали чёрными как уголь, изо рта показались острые клыки, а на руках появились когти, по остроте не уступающие ножу.
— Тихо! Я сказала, быстро успокоились, — Ингрид чуть слышно прошептала несколько слов, и клыкастая компания в один миг превратилась в беззащитных овечек. Мужчины как по команде сели на свои места и продолжили прерванные беседы, словно до этого ничего необычного не произошло.
Глава 6
Тук и Химель понимающе переглянулись: хозяйка харчевни всё это время ловко притворялась беззащитной овечкой, а на самом деле была предводительницей этой шайки кровососов, с которыми Химель столкнулся впервые в своей жизни. Тук выглядел менее взволнованным: рука старика показательно лежала на столе, пальцы то и дело сжимались в кулак.
— Я так понимаю, вы все здесь неслучайно? Ну, кроме этого… Как его… Герхарда. Он, похоже, единственный настоящий человек…
Тук, не прекращая манипуляций пальцами, сделал несколько шагов по направлению к Ингрид. Но оказалось, хозяйка харчевни только этого и ждала: молниеносный удар острыми, как лезвие серпа, ногтями по груди старика не заставил себя долго ждать. Тук от удивления только открыл рот, из которого вырвался хриплый стон. Кровь хлынула из раны прямо на Ингрид, окропив её лицо и руки. Женщина зашипела, а из-под верхней губы показались два острых клыка. Казалось, ещё мгновение — и Тук навсегда отправится в мир теней.
Но тут в дело вмешался Химель. Он не дал Ингрид закончить начатое: одной рукой подхватил слабеющего отца, а другой наотмашь ударил хозяйку. Удар был такой силы, что она пролетела через всё помещение, расталкивая в стороны дубовые столы.
— Я что, постоянно должна делать за вас грязную работу? — женщина поднялась с пола, словно ничего не произошло, и небрежным движением сбила рукой грязь с фартука.
Толпа кровососов, подобно пчелиному рою, накинулась на Химеля, не оставив тому ни единого шанса на выживание.
Глава 7
Тук, зажав руками рану и отталкиваясь от пола ногами, медленно подполз к каменной стене харчевни. Нависший туман перед глазами мешал хорошо разглядеть схватку сына и кровососов. Химель ещё не полностью восстановился, и поэтому нижняя часть тела всё ещё имела человеческий вид, только выше пояса он вновь стал волколаком. Парень остервенело срывал с себя кровососов, присосавшихся к нему, словно пиявок из старого болота, которые впервые почувствовали вкус крови и никак не желали отпускать новую жертву.
Поначалу казалось, что у нападавших нет ни единого шанса на победу: огромное клыкастое существо успевало уворачиваться и награждать страшными оплеухами каждого из них. Но когда им на выручку пришла Ингрид, чаша весов склонилась в сторону нападавших.
Женщина нанесла Химелю точно такой же смертельный удар, как Туку. Зверь упал на колени, а кровососы как по команде тут же набросились на него, разрывая на части на глазах у истекающего кровью старика.
Увидев это, Тук собрал в кулак последние силы, выставил вперёд руку и, издав нечеловеческий вопль, повернул её ладонью вверх.
Крыша харчевни задрожала и нехотя, со скрипом, раскрылась, как старинная книга, сотни лет хранившая свои тайны. Балки и черепица с грохотом разлетелись, словно изнутри её ударил огромный кулак невидимого великана. Далее в воздух поднялись все, кто находился в харчевне. Они, словно забродившая медовуха, издавая вопли ужаса, пробкой вылетели вслед за крышей, исчезая в ночном небе. Тук опустил руку, закрыл глаза и, склонив голову набок, больше не издал ни единого звука.
Глава 8
Герхард открыл глаза и увидел свои руки и ноги, опущенные вниз и болтающиеся, словно плети над давно потухшим очагом. Он негромко чихнул, но этого оказалось достаточно, чтобы за спиной предательски раздался звук рвущейся ткани. Спустя какое-то время до мужчины дошло, что он висит, подвешенный за пояс на железном крюке, на котором раньше находился котёл. С одной стороны, Герхард понимал: крюк спас ему жизнь, и он благодаря ему не улетел вместе с остальными кровососами в неизвестном направлении, а с другой — шанс с него спуститься вниз, не свернув себе шею, был минимальным. Вдобавок балка после негромкого чиха начала медленно, со скрипом, складываться пополам, опускаться вниз под углом, у основания которого и находился наш везунчик.
Герхард запаниковал: в его планы не входило быть раздавленным бревном, и, пытаясь безуспешно расстегнуть ремень, он просто выпал из штанов, смачно шлёпнувшись голым задом о каменный пол.
Шлепок оказался таким звонким, что волколак, до этого не подававший никаких признаков жизни, медленно приподнял голову.
— Тук, ты живой?
— Причём здесь Тук? Это я, Герхард, и мне совершенно не весело!
— Герхард?
— Ну да, он самый, — мужчина почесал зад, предварительно стряхнув с него золу из очага, и всё ещё не понимая, радоваться ему или, наоборот, сожалеть о том, что он остался наедине с двумя неизвестными ему существами: получеловеком-полуволколаком и стариком, способным свернуть горы только одним движением руки.
Глава 9
Герхард, шлёпая по полу босыми ногами, отыскал среди обломков крыши кусок лепёшки, раскрошил его небольшую часть себе на ладонь и попытался посыпать Химелю получившимися крупицами раны.
Ему недавно довелось увидеть, как старик остановил страшное заклятие у сына (в отличие от остальных Герхард на свой страх и риск остался у окна возле харчевни), внимательно наблюдая за каждым движением старика, поэтому случайно и узнал их секрет.
— Не делай этого!
Волколак высунул язык набок из пасти, словно ему не хватало воздуха.
— Но я сам видел, как тебе это помогло!
— Раны затянутся в скором времени, а вот сил не останется совсем. Что-то внутри меня обездвиживает при соприкосновении с мукой и хлебом, даже отец не знает, как излечить. А он единственный, кто лечит людей от всех болезней. Как он там?
Химель повернул голову в сторону Тука, но так и не смог его увидеть.
— Начались предсмертные хрипы, скоро уйдёт в иной мир…
Герхард слизал крошки с ладони и, отряхнув руки, многозначительно вытер их о грудь.
— Мне уже приходилось видеть такие увечья. Никто не выжил…
Химель, тяжело дыша, положил лапы себе на грудь.
— Кристалл скорее… ему…
Герхард недоуменно пожал плечами.
— Ничего не понимаю, какой кристалл, куда кристалл?
Вместо ответа Химель резким движением разорвал себе грудь, завыл от боли и перестал шевелиться: глубоко в груди, залитый чёрной кровью волколака, несколько раз сверкнул гранями небольшой кристалл.
Герхард посмотрел на волколака, потом — на Тука, потом его взгляд упал на свои, уже покрытые инеем ноги, на которых волосы торчали, как иглы на ветвях сосны.
— Определенно, мне одному не справиться. А так у меня появятся два должника — два необычных должника, и я смогу…
Мужчина почесал рукой голый зад.
— Или хотя бы попытаюсь остаться в живых!