Государство в государстве глава 11. фабрика элиты

ГОСУДАРСТВО В ГОСУДАРСТВЕ
ГЛАВА 11. ФАБРИКА ЭЛИТЫ

Иногда крупные процессы прячутся в незаметных сообщениях. На фоне войн, дипломатических переговоров и внутренних политических кризисов почти незамеченной прошла новость из Вашингтона: Пентагон прекращает сотрудничество с Гарвардским университетом. Высший офицерский состав армии США больше не будет направляться туда на обучение и повышение квалификации. Тем, кто уже проходит программы, позволят их завершить, но новых направлений не будет.

Для широкой аудитории это выглядело как корректировка образовательной политики. В Израиле новость прозвучала иначе.

На протяжении многих лет офицеры ЦАХАЛа — как высшего, так и среднего звена — проходили обучение в Гарварде по программам стратегического управления и государственной политики. Обучение было дорогостоящим; финансирование обеспечивал Фонд Векснера, созданный американским предпринимателем Лесли Векснером. Через эти программы прошла значительная часть высшего командного состава армии и представители государственного аппарата.

Гарвард давал не только диплом — он формировал управленческое мировоззрение. В рамках программ участникам предлагалось тесное взаимодействие с американскими структурами. В официальной терминологии это называлось сотрудничеством. В критической же интерпретации — карьерной зависимостью от готовности к такому взаимодействию. По мнению некоторых экспертов, отказ от участия зачастую означал отсутствие дальнейшего продвижения.

Через программы Фонда Векснера и обучение в Гарварде в разные годы прошёл ряд офицеров высшего командного состава и руководителей силовых структур, включая Авива Кохави, Герци Ха-Леви, Ронена Бара, Яира Голана, Ами Аялона, действующего генерального директора министерства обороны Эяля Замира, а также других представителей генеральского корпуса.

Важно отметить, что речь идёт о разных форматах обучения — как о программах самого Фонда Векснера, так и о курсах стратегического управления при Гарвардском университете. По сути, на протяжении десятилетий формировалась прослойка профессиональной элиты, обученной в единой идеологической и стратегической парадигме.

В разные годы Фонд Векснера получал пожертвования от Джеффри Эпштейна — американского финансиста, впоследствии обвинённого в сексуальной эксплуатации несовершеннолетних и умершего в 2019 году в тюрьме. Факт его пожертвований академическим и благотворительным структурам был подтвержден и широко освещался в СМИ. В израильской и международной прессе также публиковалась информация о финансовых переводах, связанных с Эпштейном и структурами Эхуда Барака. Речь шла о суммах в миллионы долларов. Эти публикации стали предметом острой политической дискуссии.

Формально операции представлялись как законные транзакции, однако масштаб скандала вокруг фигуры Эпштейна неизбежно придал этим связям репутационное измерение. Когда программы подготовки высшей управленческой и военной элиты частично финансируются средствами человека, ставшего символом международного скандала, вопрос прозрачности и влияния перестаёт быть второстепенным.

Параллельно в Израиле на протяжении многих лет обсуждался вопрос стратегии в отношении сектора Газа. Премьер-министр Биньямин Нетаниягу передал государственному контролёру выдержки из протоколов заседаний правительства и кабинета безопасности, относящихся к обсуждениям политики по Газе с 2014 года. Это произошло в рамках расследования провала 7 октября.

Согласно опубликованной информации, руководство армии и разведки отказалось давать показания госконтролёру. Нетаниягу, напротив, провёл с ним многочасовую встречу, предоставив документы и пояснения. Однако в процесс вмешался Верховный суд и обязал госконтролёра прекратить расследование.

Государственный контролёр в Израиле по закону является независимым органом парламентского надзора. Вмешательство суда в процесс его работы вызвало резкую критику со стороны части политического спектра, усмотревшей в этом расширительное толкование полномочий БАГАЦа. Сторонники решения утверждали, что суд вправе рассматривать любые петиции, касающиеся компетенций госорганов. Критики же настаивали, что подобное вмешательство подрывает институциональную независимость контролёра и усиливает тенденцию «судебного активизма». Таким образом, конфликт вокруг расследования стал очередным эпизодом масштабного спора о границах полномочий Верховного суда.

Содержание протоколов, представленных Б. Нетаниягу, охватывает период, начиная с операции «Цук Эйтан» в 2014 году. Во время обсуждений возможности возвращения военного контроля над сектором Газа Нафтали Беннет (занимавший пост премьера в коалиции при поддержке левого лагеря и РААМ) в закрытых дискуссиях высказывался против полного контроля над сектором. Гади Айзенкот предупреждал, что возвращение в Газу станет стратегической ошибкой. Бени Ганц также выступал против повторного захвата, считая этот шаг чрезмерным.

Министр обороны Буги Яалон и глава ШАБАКа Йорам Коэн заявляли, что армия способна выполнить задачу, однако ставили под сомнение её целесообразность. Авигдор Либерман в обсуждениях заявлял, что не видит необходимости возвращаться к военному контролю над Газой. Следовательно, внутри силового и политического руководства на долгие годы закрепилась установка: возвращение в Газу недопустимо.

В 2016 году министр энергетики Юваль Штайниц поднял вопрос о возможности прорыва через забор безопасности. Согласно протоколам, вероятность такого сценария оценивалась как минимальная. На строительство забора были потрачены десятки миллионов бюджетных средств.

В марте 2023 года премьер-министр получил экспертное заключение о том, что режим в Газе заинтересован в сохранении статус-кво. Для его поддержания предлагались социально-экономические меры — так, к работам в Израиле было привлечено около 18 000 рабочих из Газы.

31 июля 2023 года Нетаниягу выразил обеспокоенность происходящим на границе. Директор ШАБАКа Ронен Бар рекомендовал сохранять спокойствие и не провоцировать ХАМАС. 7 сентября 2023 года военные заявили, что нет необходимости вкладывать дополнительные средства в укрепление границы. На совещании 10 сентября прозвучала оценка, согласно которой ХАМАС ограничится демонстрациями вдоль забора. В ШАБАКе эти действия называли показными.

Начальник Генштаба Герци Ха-Леви заявлял, что Синвар придерживается тактики избегания прямой войны. Йоав Галант утверждал, что ХАМАС утратил значительную часть своих возможностей. При этом в публичном пространстве уже существовали данные о масштабной системе туннелей, перевооружении ХАМАС и финансовой поддержке со стороны Ирана и Катара. Израиль допускал передачу катарских средств в Газу, официально — с целью стабилизации гуманитарной ситуации.

Стратегическая картина складывалась противоречивая: с одной стороны — оценка ХАМАСа как сдержанного игрока; с другой — существование мощной военной инфраструктуры. 7 октября этот дисбаланс стал роковым: произошёл крупнейший прорыв в истории израильской границы.

Внутри страны в это время бушевал политический кризис: массовые протесты, заявления об отказе от службы, судебный процесс против премьер-министра. В публичном пространстве звучали жёсткие заявления Эхуда Барака. Фигура Шикмы Бреслер стала символом протестного движения.


Спустя несколько месяцев после трагедии начальник Генерального штаба Герци Ха-Леви — выпускник Фонда Векснера — был приглашён в США и удостоен профессиональной награды за вклад в стратегическое сотрудничество. Формально награда отражала его карьеру, а не события 7 октября. Однако для части израильского общества этот эпизод стал символическим: страна переживала последствия крупнейшего провала, а представители той же управленческой системы получали международное признание. Награда за резню?


Совокупность этих фактов не даёт простых ответов. Но она ставит вопрос: формировалась ли десятилетиями внутри силовой элиты самостоятельная стратегическая парадигма, отличная от курса избранного политического руководства? И если да — кто в конечном итоге определял границы допустимых решений?