Глава 72

Пятого августа Вадим ещё спал, когда ласковое солнце приветливо струилось тёплыми лучами, как руки матери, в большие окна особняка, согревая и оберегая затянувшийся сон. А снилось ему большое поле высокой травы с голубым небом над ним и маленькими подушками облаков в цветастом небе, с трелью жаворонков, а трава потрескивала пением кузнечиков, в танце синеватых стрекоз над неизвестно откуда взявшимся болотцем.

Через всё поле, по пояс утопая в траве, как фея, скользила женщина в прозрачном белом одеянии. Руки её были широко распахнуты, как крылья, и без звука она плавно парила, приближаясь к Вадиму. Проплывая мимо, он услышал её тихий голос, как ветерок, коснувшийся его лица: «Мальчик-то один, подумай хоть о нём»... И медленно исчезла, растворившись в чистом воздухе.

– Эй-эй! Какой мальчик? – громко переспросил Вадим. Но видение исчезло, и Вадим проснулся. Сжимая ладонями виски, протёр сонное лицо. Этот сон периодически являлся к нему по ночам, будоража недосказанностью в течение последнего года, угнетая его сознание: «Что за чертовщина! Какой мальчик?»

Вадим, стряхивая сон, поднялся с широкой постели, прошёл в ванную и долго мылся, и всё это время мысли о сне не покидали его, вместе с юбилеем Викиного сорокалетия. «Надо же – а было время, когда она была просто девочкой, а он юным парнем-мальчиком». Четверть века он любил её, жестоко ненавидел, спал с ней, ревновал, безжалостно мял, уходил и вновь возвращался. Наверно, не живи она с Сенькой, он бы и сейчас разделил с ней постель, и не один раз...

А баба она добрая и красивая стерва! А от добра добра не ищут. И ведь как сказала полгода назад: «У нас ничего не получится» – и ведь права, чёрт возьми! Любовь настоящая, чистая, целомудренная осталась где-то там, в лазурной сказочной стране, и сейчас ничего бы не вышло – у неё любящий муж, сын – это семья! Не отсюда ли ветер дует с навязчивым сном?..

Вадим даже замер с полотенцем в руках: «Вика?!» Да нет – с этой стороны всё спокойно. «Может, Люся?.. Когда из Монголии возвращался, на вокзале Барнаула...» – Она нравилась ему, он даже любил её – скорее за девичью неприкосновенность. Она была хороша как женщина, как мать, как бережливая хозяйка, и всё равно любил. Любил, но умеренно – на тридцать семь градусов тепла. И отсюда не может прийти сон-подсказка. У неё сейчас двойня, нет, эта тоже мимо.

Вадим усмехнулся, возвращая полотенце на место, выходя из ванны, присел за стол. Налил себе в пиалу чай, стал пить. Наплыла мысль о Татьяне: «Все эти годы он не вспоминал о ней, хотя помнил, наверно, оттого, что она была первой его женщиной, причём только её одну любил взахлёб»...

«Наверно, все мужчины помнят и любят своих первых женщин, как бы в дальнейшем ни складывались их судьбы. Потому что только они дарят мужчинам первый вкус любви – превращая этих мальчиков в мужчин, обучая искусству наслаждения... Ведь не зря гласит русская мудрость: первая женщина – от бога, а последующие – от черта. – Вот где она сейчас?.. Ушла беременной, может, у неё мальчик? Тоскуют оба... Да нет, столько лет прошло, наверно, сгинула вместе с ребёнком, а нет – отозвалась бы».

«Прав Сенька – чего ворошить прошлое, высасывать из пальца лишние нервы? Ушла – уходи! Какие девочки, какие мальчики?..»

От мыслей и чая оторвал телефон. Вадим снял трубку и услышал голос механика с просьбой приехать. Вадим взглянул на часы: к Вике ехать было ещё рано, и он ответил, что будет.

...В боксе разгружалась фура с новым оборудованием. Автопогрузчик бойко сновал от фуры к складу и назад. Вадим прошёл в свой кабинет и, как только сел за стол, сразу же навалилась масса работы. Он просидел почти до вечера, колдуя с бумагами, совершенно забыв о дне рождения, а когда вспомнил, глянул на часы и опрометью выскочил из кабинета. Он опаздывал, а подарка для юбилярши ещё не было...