Глава 73

К юбилею Вики Нина готовилась очень тщательно. С вечера приготовила то, что собиралась брать с собой, и то, что собиралась надеть, причём не только для себя, но и для Саши.

Она пригласила мать заночевать у неё, чему несказанно была рада Саша, и поутру все поднялись очень рано.
Рассвет только-только набирал силу, а они были уже все на ногах. С задумчивой улыбкой на губах Нина не спеша собиралась, а сердце её взволнованно билось.

Все эти дни прошли в нетерпеливом ожидании, что вот-вот приедет Вадим, как обещал её маме, но увы, опять разочарование: Вадим так и не приехал.
И теперь её сборы проходили в волнительном ожидании дальнейшей непредсказуемости.

Сразу с постели Нина приняла тёплый душ, натёрлась ароматизированным кремом и только затем, одеваясь, натянула облегающие белые трусики с узорчатой каёмочкой по краям.
Надела такой же лифчик и присела у зеркала, разглядывая себя – неплохо! И тут же обнаружила первые морщины у глаз, поджав капризно губы непрошеным нитям, слегка дотронулась до высокой и крепкой груди, удовлетворённо улыбнулась своему отражению, тихо произнесла: – Вот так!..

Со смертью мужа у неё почти не было мужчин – так, два-три опыта, и то фантазируй и вертись, чтобы не влететь с беременностью, да и на селе заниматься любовью было крайне невозможно – не позволял статус.
Оставался большой город, и то не всегда, а когда чувствовала острую необходимость...
И неправда – пишут в романах, что женщины способны ждать – враки!
Такого в природе не существует, жизнь коротка, и её надо прожить с пользой для своего здоровья.
Даже холодные тётки, и те хоть раз, да покрывали себя мужчиной. И не стоит упрекать ни тех, ни этих, как равно и наоборот.
Сейчас это мысленно Нина говорила себе, наверное, оттого, что оправдывалась перед человеком, которого уже нет, а может, и перед другим, которого очень хотела любить...

Она никогда не задумывалась над возрастом мужчин, и в свои тридцать лет сорокалетний, даже пятидесятилетний мужчина для неё оставался нормальным мужчиной, как будто бы её лет. Хотя раньше была в сомнении...
А Вадим – это влекомая тайна ещё с далёких детских лет: заноза, которую вытащить жаль и ходить с нею уже сильно больно.

Нина оторвалась от зеркала и увидела мать, внимательно наблюдавшую за ней. Она улыбнулась и вновь стала одеваться, а Валентине Семёновне действия дочери показались чересчур вульгарными, слишком откровенны...

Нина надела коротенькую комбинацию, с трудом влезла в тёмно-вишнёвое платье до пят, сунула ноги в туфли на высоком каблуке и повернулась к матери, словно куколка-Барби, изящно взмахнув ресницами.
Её платье с высоким разрезом по бёдрам высвечивало лёгкий загар ног и красиво подчёркивало фигуру.
Собирая волосы в косу и закрепляя их в тугой узел на затылке, украсила его брошью в виде короны, спросила, обращаясь к матери:
– Ну как?..
– Ты королева! – не сдерживая восторга, воскликнула Саша.

Нина довольная рассмеялась и, ласково обращаясь к дочери, сказала:
– И ты иди собирайся, но сначала прими душ.
Саша убежала в ванную, а Валентина Семёновна с лёгким порицанием произнесла:

– Ты не находишь, что это платье слишком броское и этот вырез на груди...
– Ну что ты, мама! Это приличное вечернее платье. В городе все так ходят: на фуршеты, в рестораны, на свадьбы и дни рождения...
– А ты как на смотрины, – перебила мысль Нины Валентина Семёновна.
Нина примирительно обняла мать, она никогда не посвящала её в свою личную жизнь и сейчас, целуя, негромко произнесла:

– Мам, сегодня решится моя судьба. Или я буду счастлива до конца дней своих, или зачахну в безбрачном трауре... Но пока не хочу загадывать, боюсь вспугнуть... – И Нина прижалась щекой к щеке матери.

– У тебя есть мужчина?.. – спросила Валентина Семёновна, отстраняясь.
Нина, не отворачивая взора, ответила:
– Пока не знаю...
Валентина Семёновна вздохнула: – Красивая дочка! Как бы не нанесла себе вред там, в городе, этим неотразимым блеском... – Она вновь вздохнула и произнесла:
– Может, тебе лучше оставить Сашу дома?..

– Никогда! Он должен видеть и знать всё сразу. И ещё, не суди ты меня слишком строго, не заслужила я. И если случится так, как мечталось всю жизнь, то Саше будет вдвое лучше, чем мне.
– Дай-то бог!.. – опять вздохнула Валентина Семёновна и в свою очередь спросила: – А он кто, чем занимается?
– Не спрашивай. Я сама многого не знаю, но могу лишь добавить, что вы с папкой его хорошо знаете и выбор мой одобрите.
– ?!
– Не смотри удивлённо, – и Нина снова обняла мать. – Вы очень хорошо его знаете, очень! – Она поцеловала её и, присев у зеркала, открыла шкатулку.
Впервые задумавшись, медленно сняла с пальца Мишино обручальное кольцо, бережно опустив в шкатулку.
Чуть призадумавшись, извлекла из неё перстень с крупным бриллиантом и надела на палец.
Отставила руку, переворачивая ладонь и так и эдак, любуясь резным красивым перстнем.
Удовлетворённая, с не тающей улыбкой на устах, снова опустила руку в шкатулку, извлекая простой овальный камешек в медной оправе и в полоску серебристых жил, державшийся на такой же цепочке из меди.
Нина поцеловала его и надела на шею – он красиво лёг в ложбинку груди. За всеми действиями дочери наблюдала Валентина Семёновна, и у неё промелькнула догадка:
«Чёрная «Волга», инструктор райкома... и это надо же – Вадим! Как же я, старая, не догадалась сразу?..» – Она хотела было задать вопрос Нине, но в комнату вернулась Саша.
Нина, обернувшись к дочери, сказала:
– Просуши волосы феном и давайте завтракать.

...Завтрак был коротким: по сосиске с жареной картошкой-фри и крынка молока на троих.
Нина уже поторапливалась и торопила домашних, боясь опоздать на утренний автобус. Дневной уже не успевал в Целиноград, ко дню рождения Вики.

– Не нервничай. Успеешь, а то и дороги не будет, – успокаивала Нину Валентина Семёновна.
– Сплюнь, мама! – улыбнулась Нина.
– Уже сплюнула, – ответила Валентина Семёновна и тайно, уже в дверях, перекрестила дочь.