Глава 71

К юбилею Вики Нина готовилась очень тщательно. С вечера приготовила то, что собиралась брать с собой, и то, что собиралась надеть, причём не только для себя, но и для Саши.

Она пригласила мать заночевать у неё, чему несказанно была рада Саша, и поутру все поднялись очень рано.

Рассвет только-только набирал силу, а они были уже все на ногах. С задумчивой улыбкой на губах Нина не спеша собиралась, а сердце её взволнованно билось.

Все эти дни прошли в нетерпеливом ожидании, что вот-вот приедет Вадим, как обещал её маме, но увы, опять разочарование: Вадим так и не приехал.

И теперь её сборы проходили в волнительном ожидании дальнейшей непредсказуемости.

Сразу с постели Нина приняла тёплый душ, натёрлась ароматизированным кремом и только затем, одеваясь, натянула облегающие белые трусики с узорчатой каёмочкой по краям.

Надела такой же лифчик и присела у зеркала, разглядывая себя — неплохо! И тут же обнаружила первые морщины у глаз, поджав капризно губы непрошеным нитям, слегка дотронулась до высокой и крепкой груди, удовлетворённо улыбнулась своему отражению, тихо произнесла: — Вот так!..

Со смертью мужа у неё почти не было мужчин — так, два-три опыта, и то фантазируй и вертись, чтобы не влететь с беременностью, да и на селе заниматься любовью было крайне невозможно — не позволял статус.

Оставался большой город, и то не всегда, а когда чувствовала острую необходимость...

И неправда — пишут в романах, что женщины способны ждать — враки!

Такого в природе не существует, жизнь коротка, и её надо прожить с пользой для своего здоровья.

Даже холодные тётки, и те хоть раз да покрывали себя мужчиной. И не стоит упрекать ни тех, ни этих, как равно и наоборот.

Сейчас это мысленно Нина говорила себе, наверное, оттого, что оправдывалась перед человеком, которого уже нет, а может, и перед другим, которого очень хотела любить...

Она никогда не задумывалась над возрастом мужчин, и в свои тридцать лет сорокалетний, даже пятидесятилетний мужчина для неё оставался нормальным мужчиной, как будто бы её лет. Хотя раньше была в сомнении...

А Вадим — это влекомая тайна ещё с далёких детских лет: заноза, которую вытащить жаль и ходить с нею уже сильно больно.

Нина оторвалась от зеркала и увидела мать, внимательно наблюдавшую за ней. Она улыбнулась и вновь стала одеваться, а Валентине Семёновне действия дочери показались чересчур вульгарными, слишком откровенны...

Нина надела коротенькую комбинацию, с трудом влезла в тёмно-вишнёвое платье до пят, сунула ноги в туфли на высоком каблуке и повернулась к матери, словно куколка-Барби, изящно взмахнув ресницами.

Её платье с высоким разрезом по бёдрам высвечивало лёгкий загар ног и красиво подчёркивало фигуру.

Собирая волосы в косу и закрепляя их в тугой узел на затылке, украсила его брошью в виде короны, спросила, обращаясь к матери:

— Ну как?..

— Ты королева! — не сдерживая восторга, воскликнула Саша.

Нина, довольная, рассмеялась и, ласково обращаясь к дочери, сказала:

— И ты иди собирайся, но сначала прими душ.

Саша убежала в ванную, а Валентина Семёновна с лёгким порицанием произнесла:

— Ты не находишь, что это платье слишком броское и этот вырез на груди...

— Ну что ты, мама! Это приличное вечернее платье. В городе все так ходят: на фуршеты, в рестораны, на свадьбы и дни рождения...

— А ты как на смотрины, — перебила мысль Нины Валентина Семёновна.

Нина примирительно обняла мать, она никогда не посвящала её в свою личную жизнь и сейчас, целуя, негромко произнесла:

— Мам, сегодня решится моя судьба. Или я буду счастлива до конца дней своих, или зачахну в безбрачном трауре... Но пока не хочу загадывать, боюсь вспугнуть... — И Нина прижалась щекой к щеке матери.

— У тебя есть мужчина?.. — спросила Валентина Семёновна, отстраняясь.

Нина, не отворачивая взора, ответила:

— Пока не знаю...

Валентина Семёновна вздохнула: — Красивая дочка! Как бы не нанесла себе вред там, в городе, этим неотразимым блеском... — Она вновь вздохнула и произнесла:

— Может, тебе лучше оставить Сашу дома?..

— Никогда! Он должен видеть и знать всё сразу. И ещё, не суди ты меня слишком строго, не заслужила я. И если случится так, как мечталось всю жизнь, то Саше будет вдвое лучше, чем мне.

— Дай-то бог!.. — опять вздохнула Валентина Семёновна и в свою очередь спросила: — А он кто, чем занимается?

— Не спрашивай. Я сама многого не знаю, но могу лишь добавить, что вы с папкой его хорошо знаете и выбор мой одобрите.

— ?!

— Не смотри удивлённо, — и Нина снова обняла мать. — Вы очень хорошо его знаете, очень! — Она поцеловала её и, присев у зеркала, открыла шкатулку.

Впервые задумавшись, медленно сняла с пальца Мишино обручальное кольцо, бережно опустив в шкатулку.

Чуть призадумавшись, извлекла из неё перстень с крупным бриллиантом и надела на палец.

Отставила руку, переворачивая ладонь и так и эдак, любуясь резным красивым перстнем.

Удовлетворённая, с не тающей улыбкой на устах, снова опустила руку в шкатулку, извлекая простой овальный камешек в медной оправе и в полоску серебристых жил, державшийся на такой же цепочке из меди.

Нина поцеловала его и надела на шею — он красиво лёг в ложбинку груди. За всеми действиями дочери наблюдала Валентина Семёновна, и у неё промелькнула догадка:

«Чёрная „Волга“, инструктор райкома... и это надо же — Вадим! Как же я, старая, не догадалась сразу?..» — Она хотела было задать вопрос Нине, но в комнату вернулась Саша.

Нина, обернувшись к дочери, сказала:

— Просуши волосы феном и давайте завтракать.

...Завтрак был коротким: по сосиске с жареной картошкой-фри и крынка молока на троих.

Нина уже поторапливалась и торопила домашних, боясь опоздать на утренний автобус. Дневной уже не успевал в город, ко дню рождения Вики.

— Не нервничай. Успеешь, а то и дороги не будет, — успокаивала Нину Валентина Семёновна.

— Сплюнь, мама! — улыбнулась Нина.

— Уже сплюнула, — ответила Валентина Семёновна и тайно, уже в дверях, перекрестила дочь.