Глава 76

Вадим медленно проследил за взглядом Саши, а молодая женщина за столом, звякнув вилкой, тяжело и медленно поднималась. Васильковые с поволокой глаза её наполнялись слезами...

Вадим быстро приближался к ней, успевая оценить её молодость, её гибкость, её незащищённую красоту. Веря и не веря, что эта та девочка, сейчас как фея небесной красоты, шла навстречу... Она беззвучно рухнула ему на грудь, и все неласковые ветры, окружавшие её, разлетелись в стороны. Вадим ладонями приподнял её мокрое от слёз лицо и, целуя в яркие сладкие губы, всё повторял:

— Нина?! Это ты, Нина?! — И больше она ничего не слышала, она была в объятиях того мужчины из детства, до головокружения чувствуя его сильные губы и мысленно повторяла: целуй меня, люби меня, не отпускай...

В зале стояла тишина, когда, как выстрел, раздался голос Сеньки:

— Брось везунчика хоть в болото — он и оттуда выплывет с золотой рыбкой! — И сразу же по залу прокатился смех.

А Саша, дочь, стоявшая рядом и наблюдавшая за непонятной для неё сценой, ревниво подёргала мать за подол платья, недоумённо произнесла:

— Мам, ну мама!.. — И уже громче Вадиму: — Это моя мама!

Вадим наклонился к Саше и негромко сказал:

— Это наша мама, Саша!

А Нина с влажными глазами счастья присела и, обнимая дочь, произнесла:

— И наш, теперь уже папа... — Она ещё что-то говорила дочери, что та в удивлении воскликнула:

— Это правда?!

— Правда, доченька. Я тебе потом всё-всё расскажу, а пока поиграй с Егоркой.

Саша протянула уже опрятному Егорке руку, и они весело скрылись в детской комнате.

Рамазан включил лёгкую музыку вальса, и Вадим с Ниной легко закружились в волнующем белом танце, счастливо и молча улыбаясь друг другу. Да им и не надо было говорить — уже только в этой встрече всё было сказано.

Вечер продолжался, а Вадим с Ниной незаметно исчезли, и только Вика проводила их до входной двери. Уткнувшись головой в косяк, она с щемящей грустью вздохнула: ну вот и всё! Прощай, мой герой, прощай, моя ошеломляющая юность! Желаю вам обоим глубокого счастья!

...А Вадим и Нина — взрослая девочка, ослепительная девушка, обворожительная женщина, и седеющий мужчина — на широкой тахте, под шелест снежных простыней, в просторной спальне нового особняка, сказочно-неутомимо отдавались близости, от которой Нина счастливо понимала, что это будет не только отдача, но и приобретение...

Вадим, склонившись над Ниной, нежно ласкал её обнажённое тело губами, и щедрое сердце молодой женщины спешило подарить ему невостребованную любовь и цветущую молодость. А руки Вадима становились всё настойчивее и нетерпеливее, до волнующей истомы... Она ещё никогда не ощущала такой ласки, от которой всё тело благоухало, как плодородная земля.

С тяжёлым дыханием полуоткрытого рта она страстно принимала и нежно возвращала горячие поцелуи любимого мужчины, ощущая на сосках своей соблазнительно-красивой груди его широкие ладони, пока внизу живота, со стоном, не ощутила упругое и сладкое проникновение...

Долгие годы ожиданий и тёплых воспоминаний, казалось бы, несбыточных надежд были как бы прелюдией к тому восхитительному, неизмеримо острому, что творилось сейчас... И она, так долго ожидавшая его любви, уже ни о чём не хотела думать, а только желала ощущать эти сладкие мгновения с вливаемой новой жизнью...

А через девять месяцев Нина родила дочь.