3

                (предыдущее http://proza.ru/2026/02/14/732)


    Неожиданный поворот

 
  На третий день, когда всё было выпито, эта троица покинула мои покои. Нет, моя деваха хотела остаться и доесть последнее в холодильнике, за счёт чего я мог ещё продержаться несколько дней. Но кто-то из предков мог приехать с дачи в любой момент и встретить голую, полупьяную девицу, шатавшуюся по квартире среди жуткого бардака. 
То, как она сипела и задыхалась этими ночами подо мной, было, конечно, неким аргументов в её пользу, но тогда мне всё равно пришлось бы выгнать её, хоть и позже, продав фотик и ещё что-нибудь. 
Так что, соврав, что уезжаю, я всё-таки выпер её из дома.

Было ещё одно обстоятельство, из-за которого не стоило слишком сближаться с подобными дамами. Они шли по рукам у Боба, попадая не только к приличной публике, но и к ворам и к браткам. Сболтнёт там лишнее и наведёт на квартиру.
А эта, увидев убранство квартиры, воскликнула:
- Сколько старинной мебели! А книг!
Поймав мой встревоженный взгляд, Боб всё понял и, подмигнув мне левым глазом, сказал:
- Не мебель, а труха. Дешевле купить новую, чем эту реставрировать. А книги… кто сейчас их читает? Разве что только я…

И по своей привычке умыкнул у меня одну книгу. Ладно, хоть ту, что я прочёл. Интересно, что она стояла между «Доктором Фаустусом» Манна и «Фальшивым Фаустом» Зариня, рядом с «Мастером и Маргаритой», а значит, была самим «Фаустом». После сбывшихся слов «Смотрящего» о ждавшем меня нашествии я воспринял это, как знак. Но чего? Его шутка?
Намёк на «Фауста», о котором седовласый вёл речь, был понятен… Вот в чём дело! Я назвал его Мефистофелем, рассказывая Бобу о нашей встрече.
Да, теперь я могу читать знаки.

Но надо было убрать весь тот ужас, что мы оставили в доме. И я принялся за работу.

В конечном итоге, вынес на помойку несколько пакетов с мусором.

Вернувшись, перевёл дух и улёгся на диван, чувствуя, как мягкие молоточки стучат по голове.
Следовало поразмышлять о хэппенинге, если он имел смысл. Однако я незаметно для себя уснул.

Сон, который увидел, был странен. Непонятно кто, я слышал лишь голоса, обсуждали чью-то судьбу. Голоса словно жужжали в моей голове:
- Он давно исполняет свои обязанности…
- Не слишком успешно.
- Коллапса не допустил.
- Ещё этого не хватало.
- Выгорел. Как можно сказать применительно к тем условиям: «эффект Руматы Эсторскго».
- Надо менять. Все выгорают в этой роли. Чтоб до Руматы не дошёл.
- Отдохнёт и займётся иным. Лучше будет для него и для дела.
- Их Румата выгорел и сорвался всего за пять арканарских лет. А там был целый десант его коллег. Наш один, а сколько уже держится – не сравнить. Он – герой.
- Но и технологии наши не сравнить.
- Голосуем?
…
- Все «за»? Решено.
- Тогда вопрос: как лучше обставить для него и кто заменит.
- Ему будет сказано, что после отдыха ждёт больший масштаб работы. Пройденное – уже не его уровень. Его заслуги несомненны.
- Отлично. Тогда он лучше введёт в курс сменщика.
- Какой там порядок внедрения? Кандидатуры…

Тут я проснулся, не дослушав. И едва не подпрыгнул на диване!
Напротив, в кресле-качалке сидел тот седовласый.
Заметив, что я открыл глаза, он сказал:
- Неплохой ход… Вот уж хэппенинг, так хэппенинг.
- О чём вы? – спросил я, садясь.
- Вам известно о чём.
При этом он уставился на меня, буравя взглядом.
- Поясните… - удивился я.
- Ваш сон, - подсказал он.
- И что? – спросил я, - Я в нём ничего не понял.
- Тогда тем более… откуда он?
- От Морфея, видимо, - пошутил я.
- Нет, - сказал он, - через вас кто-то играет со мной.
- Зачем?
- Да, вы же ничего не знаете… Помимо того, что я здесь давно, давненько не являлась инспекция. Так что, по моим прикидкам, речь должна идти о смене. Как и сказано в вашем сне. Узнали б и о сменщике, если б вы рано не проснулись.
- Вот оно что… - протянул я, окончательно просыпаясь.
Он продолжал внимательно смотреть на меня. И сказал:
- Они намеренно прервали сон, чтоб имя сменщика не прозвучало. Что странно. Но почему выбрали именно вас для этого сообщения?
- Думаю, они в курсе нашего общения.
- Верно. А это означает, что следят, и проверка уже здесь.
- Странные у них методы, - сказал я, - Вам что, не доверяют?
- Это не их методы, - услышал я.
- Чьи же? – удивился я.
- Меня это тоже интересует. Это неизвестный пока, но могущественный игрок.
- Необходимо, вероятно, сообщить тем, кому вы слали отчёты… - предположил я.
- Вы правы. Но нет связи.
- Как это?
- Такое впервые.
- И у проверки?
- С ней тем более.
- Но она же должна вам сообщить…
- Кто знает?

Я даже головой потряс:
- Погодите, у меня, как минимум две версии в таком случае.
- Да? Какие же?
- Первая вам не понравится.
- И тем не менее…
- Вы играете со мной, делая вид, что играют с вами.
- Если бы… как вы где-то написали: ««Если бы» – это бог, которому поклоняются все». Да и тогда это – спектакль для вас, не посвящённого, а не для меня. Вторая версия?
- Я могу вам не верить?
- Можете, это ваше право. Но раз играют через вас, то прошу поучаствовать. На моей стороне.
- Вторая версия, что вы не обманываете меня и сбывается ваша просьба.
- Моя просьба?
- Вы же сами хотели, чтоб вас удивили? Это произошло.
- Да, но кто?
- Точно не я.
Он ничего не ответил.
- Простите, можно вопрос?
- Рискните.
- Этот намёк с божественной бутылкой и двумя «Фаустами» на книжной полке – ваших рук дело?
- Вы верно читаете знаки. Если мне придётся исчезнуть на время, то не забудьте о таком способе связи.
- Всё так серьёзно?
Он кивнул.
- Ладно, до связи!
И растворился в воздухе.

К такому, признаюсь, сложно привыкнуть.

Я даже встал и протянул руку внутрь кресла, но никого не нащупал.

Тогда я вышел в коридор и принялся ходить там взад-вперёд. Мне пришли мысли, которых не было во время нашего разговора. Первая из них была о том, что если слишком давно его не меняли, и проверки не было, то есть ли ещё те, кому он слал отчёты? Но вторая мысль была ещё круче первой. Если тех уже нет, а их место заняли иные…. То не всё ли равно нам, землянам? Особенно, если разницы не почувствуем. А вот за попытку держаться стороны, проигравшей стороны, возможно…
Я не стал додумывать эту мысль, и так всё было ясно.

Но позже я снова подумал: не схожу ли с ума?

И, как ни странно, это показалось мне лучшим выходом. «Интересно, - подумалось мне, - есть ли в психушке Фаусты? Или я буду первым? Но я совсем не Фауст… и даже не фаустпатрон. Интересно, кого-либо занимал перевод имени Фауст? Оно означает… кулак».    

Походив ещё, я подумал: «А не спрятаться ль действительно в дурдоме?» Пока всё не разрешится.

А потом пришла мысль, что этот «Смотрящий» не глупее меня, почему наверняка тоже подумал о том же, о чём и я, но чтоб не напугать меня – вдруг пригожусь – не сказал об этом.

И ведь ни с кем не посоветуешься… кроме психиатра. 

«Послушай, - сказал я себе, - помнишь тот анекдот про встречу Геракла с Атлантом? Атлантом, что уже не держал небосвод. Геракл удивился и спросил: как такое получилось? Атлант ответил: А знаешь, мне надоело, и я решил ненадолго отлучиться. И ничего не случилось, небо не упало на землю, никто не заметил разницы.
Если Смотрящий только смотрел, то его всё равно как не было. Пусть сами разбираются. Я точно не Фауст и уж тем более не Атлант».

А если он защищал от тех, кто убрали получавших его отчёты?

Но что я могу? Я не снимаюсь в Голливуде, чтоб ежедневно, между делом, спасать мир. Это у Мюнхгаузена было на после обеда запланировано: подвиг и ультиматум Англии, после чего Англия сдалась.
Я пока ещё не настолько сошёл с ума. 


                (продолжение следует)