Св. Киприан Антиохийский Тайная доктрина

РАЗДЕЛ XIX
Св. Киприан Антиохийский

Т. 3, СТР. 160 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА
Эоны (звёздные духи), исходящие из Неведомого в учении гностиков и отождествляемые с дхьян чоханами эзотерического учения, а также их плерома, превращённые греческой и латинской церквями в архангелов и «духов присутствия », утратили своё изначальное положение. Плерома   теперь именовалась «небесным воинством», и потому старое название стало ассоциироваться с сатаной и его «воинством». В каждом веке права сила, а история изобилует контрастами.
Манеса его последователи называли «Параклетом»  Он был оккультистом, но благодаря стараниям церкви стал известен потомкам как колдун. Для него требовалось найти подходящую пару в качестве контраста. Мы узнаём такую пару в св. Киприане Антиохийском, который, судя по всему, сам провозгласил себя «чёрным», если не настоящим магом. Церковь — в награду за его раскаяние и смирение — впоследствии возвела его в высокий сан святого и епископа.
Истории известно о нем немногое, и в основном это основано на его собственном признании, за правдивость которого, как нам говорят, ручается св. Григорий, императрица Евдоксия, Фотий и святая церковь. Этот любопытный документ был обнаружен маркизом де Мирвиллем  в Ватикане и им же впервые переведен на французский язык, как он уверяет читателя. Мы просим его разрешения перевести несколько страниц заново, но не ради кающегося колдуна, а ради немногих тех людей, кто изучает оккультизм, у которых, таким образом, будет возможность сравнить методы древней магии (или, как её называет церковь, демонизма) с методами современной теургии и оккультизма.
Т. 3, СТР. 161 МАГИЯ В АНТИОХИИ
По словам переводчика, описанные события происходили в Антиохии примерно в середине III века, в 252 году нашей эры. Это признание было написана кающимся колдуном после его обращения в веру; поэтому мы не удивлены, обнаружив, как много внимания в своих причитаниях он уделяет поношению своего посвятителя «сатаны» или «змея-дракона», как он его называет. Есть и другие, более современные проявления той же черты человеческой натуры. Обращенные индусы, парсы и другие «язычники» Индии склонны при каждом удобном случае отвергать религии своих предков. Так начинается это признание:
«О все вы, отвергающие истинные тайны Христовы, посмотрите на мои слезы! ...Вы, погрязшие в своих бесовских занятиях, познайте на моем печальном примере всю тщету их [бесов] уловок... Я тот самый Киприан, который, давший обет Аполлону с младенчества, рано был посвящен во все искусства дракона.  Еще до того, как мне исполнилось семь лет, я уже был введен в храм Митры; три года спустя, когда мои родители взяли меня с собой в Афины, чтобы принять гражданство, мне также было разрешено проникнуть в мистерии Цереры, оплакивающей свою дочь,  и я также стал стражем Дракона в храме Паллады.
Поднявшись после этого на вершину горы Олимп или, как ее называют, обители богов, я также был посвящен в смысл и истинное значение их речей и громогласных (strepituum) проявлений. Именно там мне довелось увидеть в воображении (phantasia) [или майе] те деревья и все те травы, которые творят такие чудеса с помощью бесов, ... и я увидел их танцы, их войны, их ловушки, иллюзии и распутство. Я слышал их пение [сатиров]. Наконец, в течение сорока дней подряд я видел фалангу богов и богинь, посылающих с Олимпа духов, как если бы они были царями, чтобы представлять их на земле и действовать от их имени среди всех народов. 
В то время я питался исключительно фруктами, которые ел только после захода солнца, и семеро жрецов, совершавших жертвоприношения, объясняли мне их полезные свойства. 
Когда мне исполнилось пятнадцать лет, мои родители пожелали, чтобы я познакомился не только со всеми законами природы, связанными с возникновением и разложением
Т. 3, СТР. 162 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА
тел на земле, в воздухе и в морях, но и со всеми другими силами, прививаемыми (insitas)  им Князем мира сего, чтобы противодействовать их изначальному и божественному складу.  В двадцать лет я отправился в Мемфис, где, войдя в святилища, получил знание о том как распознавать всё, что связано с общением демонов [даймонов или духов] с земными материями – их неприятие определённых мест, их симпатия и притяжение к другим, изгнание их с некоторых планет, их определённые цели и законы, их склонность выбирать тьму и сопротивление свету. [Здесь, вероятно, подразумеваются стихийные и элементарные духи.] Там я узнал число падших князей, [читатель уже ознакомился с истиной о них в ходе данного труда,] а также то, что происходит в человеческих душах и телах, с которыми они вступают в контакт.
различать все, что относится к связям демонов [даймонов или духов] с земными материями; их неприятие определённых мест, симпатия и притяжение к другим, изгнание с некоторых планет, из определённых объектов и по законам, их склонность выбирать тьму и их сопротивление свету.  Там я узнал число падших князей,  а также то, что происходит в человеческих душах и телах, с которыми они вступают в общение.
Я узнал об аналогии, существующей между землетрясениями и дождями, между движением земли  и движением морей; я видел духов гигантов, погруженных в подземную тьму и, казалось, поддерживающих землю, как человек, несущий бремя на своих плечах. 
Когда мне исполнилось тридцать лет, я отправился в Халдею, чтобы изучить там истинную силу воздуха, которую некоторые связывают с огнем, а более сведущие - со светом [акашей]. Меня научили видеть, что планеты во всем их разнообразии непохожи друг на друга, как растения на земле, звезды походили на армии, выстроившиеся в боевом порядке. Я знал халдейское деление эфира на 365 частей,  и я понял, что каждый из демонов, которые делят его между собой,  наделен той материальной силой, которая позволяла ему выполнять приказы Князя и руководить всеми движениями в нем [в эфире].  Они [халдеи] объяснили мне, как эти князья стали участниками Совета тьмы, всегда находившегося в противостоянии к Совету света.
Я познакомился с медиаторами (конечно, не с медиумами, как объясняет Де Мирвиль!)   и увидев обязательства, которыми они были связаны друг с другом, был поражен, узнав природу их обетов и обрядов. 
   Т. 3, СТР. 163 КОЛДУН СТАНОВИТСЯ СВЯТЫМ
Поверьте мне, я видел дьявола; поверьте мне, я обнял его  [подобно ведьмам на шабаше (?)] когда я был еще молод, и он приветствовал меня титулом нового Иамврия, объявив меня достойным моего служения (посвящения). Он обещал мне постоянную помощь при жизни и княжество после смерти.  Когда я удостоился большой чести (адепта) под его руководством, он отдал в мое распоряжение фалангу демонов, и когда я прощался с ним, он воскликнул: «Мужества тебе и успехов, превосходный Киприан». – при этом он поднялся со своего места, чтобы проводить меня до двери, повергая тем самым присутствующих в глубокое восхищение». 
Попрощавшись со своим халдейским наставником, будущий маг и святой отправился в Антиохию. Его рассказ о «беззаконии» и последующем раскаянии долог, но мы сделаем его кратким. Он стал «совершенным магом», окруженным множеством учеников и «кандидатов на обретение этого опасного и кощунственного искусства». Он показывает, как распространяет любовные снадобья и использует смертельные чары, «чтобы избавлять молодых жен от старых мужей и губить христианских девственниц». К несчастью, Киприан и сам не был чужд любви. Он влюбился в прекрасную Юстину, обращенную в христианство девушку, после того как тщетно пытался заставить ее разделить страсть, которую питал к ней распутник по имени Аглаид. Он рассказывает нам, что его «демоны потерпели неудачу», и он почувствовал к ним отвращение. Это отвращение приводит к ссоре между ним и его иерофантом, которого он упорно отождествляет с демоном; за спором последовал турнир между последним и несколькими новообращенными христианами, в котором «Лукавый», конечно же, был побежден. В конце концов колдун принимает крещение и избавляется от своего врага. Положив к ногам Анфима, епископа Антиохийского, все свои книги по магии, он стал святым вместе с прекрасной Юстиной, которая обратила его в свою веру; оба приняли мученическую смерть при императоре Диоклетиане и оба похоронены рядом в Риме, в базилике Св. Иоанна Латеранского, рядом с баптистерием.