На всякого хитрого всегда найдутся покруче

Из цикла "Братья наши меньшие"

Тёплое сентябрьское солнце, навевало истому. Разгар местного бабьего лета, ни малейшего дуновения ветерка. В полуденный час на набережной почти никого не оказалось, и я спокойно потягивал вторую банку пива. Сушёные кальмары, пришлись по вкусу слетевшимся голубям, им явно было плевать, что на пластике упаковки в моей руке авторитетно предупреждалось: «Родина происхождения кальмаров Китай». Тем не менее, они боялись приближаться к занимаемой мною скамье и старательно не пересекали невидимую черту.
Лишь один, выделявшийся пёстрой бежевой окраской среди остальных, неотличимых друг от друга сизокрылых собратьев, рискнул подойти первым. Про таких говорят – «лес-ной», только откуда взяться лесам в нашей полупустынной полосе с бедной растительно-стью, жмущейся к пересыхающим летом протокам? Как бы то ни было, но он оказался и посмелее, и половчее прочих с привычной однородной окраской, чем сразу вызвал мою симпатию.
Я старался кидать ему  съедобные крохи на бетонные плиты набережной так, чтобы он сумел схватить их первым. Это ему неплохо удавалось, и он вовсе не пугливо косил на меня насторожённым блестящим глазом, в котором, казалось, проблескивала благодарность с голодным ожиданием добавки.
Но вот, откуда ни возьмись, появилась довольно-таки наглая птичья личность: юркий, будто заводной воробей-попрыгунчик, который уже не раз и не два выхватывал у гораздо большего по размеру понравившегося мне увальня лакомые кусочки. Без зазрения совести шнырял он, дерзко отбирая добычу и у других в несколько раз его больших птиц. Невооружённым взглядом видно было, насколько не нравился голубям этот проныра, но всякий раз ему удавалось отскочить, прежде чем они могли к нему приблизиться и наказать проворного нахала.
Я испытал даже какой-то спортивный интерес и старался теперь отогнать шустрого прожорливого воробья, прежде, чем снова подкинуть скромное угощение пегому голубку, и казалось, тот понимает, что резкие взмахи руки к нему не относятся и делаются только с це-лью отпугнуть резвого побирушку.
Внезапно, прежде чем птицы сумели среагировать и разлететься в разные стороны, из-под скамейки подо мной бесшумно ударила  бело-серая молния. Я успел заметить, как зазевавшийся на этот раз воробьишка затрепыхался в коготках стремительно налетевшего охотника. Им оказался ястребок-скопец, он тут же взмыл к высоким пирамидальным тополям, не обращая внимания на меня и переполошившихся голубей, которых тут же словно ветром сдуло.
Эти маленькие ястребки, которых боялись даже вороньи стаи, к сожалению, редко за-летали в город. К сожалению – потому что даже запись их пронзительных криков безотказно отпугивала ворон намного лучше хлопков пневматических ружей. Какие-то секунды, и все птицы исчезли из вида.
Я осмотрел место, откуда молниеносно появился пернатый хищник-малютка. Скамью закрывал сзади сплошной парапет из недавно подровненных  кустов. Только у самой скамьи различался небольшой прогал. Если бы скопец налетел сверху, как они это обычно и делают, то и голуби, и воробей успели бы его заметить и избежать опасности.
Но этот хитрец сумел незаметно подлететь низами к газону со стороны проезжей до-роги и пешком под прикрытием кустов преодолел расстояние до моей скамьи, выбрал мо-мент и без промаха ударил по намеченной цели.
Голуби так и не вернулись, стружки кальмара и пиво закончились, и причин оставаться здесь у меня больше не было.