Человек при бутылке

ОТ АВТОРА

Перечитав на днях замечательный рассказ Надежды Теффи—сотрудницы журнала «Сатирикон»-«Жизнь и воротник», я невольно задумалась: а что может погубить современного среднестатистического мужчину так легко и  насмешливо, как крахмальный воротничок—Олечку? Так родился этот текст.
*
Бухгалтер Петр Петрович вышел из конторы, выжатый как лимон. Вытирая вспотевший лоб, он бросил взгляд на пивную палатку. К напитку этому был равнодушен, к тому же очередь огорчила. Но заходящее солнце создало такой парниковый эффект, что  во рту пересохло, и мужчина, махнув рукой, занял очередь. Когда она подошла, заказал кружку пива и соленые орешки.

Сделав два больших глотка, через несколько секунд почувствовал прилив сил во всём теле. «О! Так сразу?»- восхитился Пётр Петрович и стал смаковать ячменное чудо, заедая его орешками.

Завершив скромное «пиршество», он расслабился, появилась необыкновенная легкость. Ему захотелось с кем—то поговорить, поделиться впечатлениями. Однако оглядевшись, понял, что собеседника среди этих страждущих не найдет, и направил стопы в сторону дома, решив пройтись.

Во встречных стеклянных витринах он видел мужчину в расцвете сил. Густая шевелюра, стройная фигура, ладно сидящий костюм, дорогие туфли. Он нравился себе. И взял за привычку пропускать после работы литровую кружку бодрящего напитка. Это его расслабляло, улучшалось настроение. И даже силы прибавлялись!

Так прошло месяца три-четыре, когда бухгалтер почувствовал, что если не удавалось совершить привычный «обряд», вечер казался ему серым или неполным. Но это его не сильно  смущало: «магнитные бури». И на следующий день увеличивал  дозу.

Однажды семью Ивановых пригласил на день рождения начальник Петра Петровича. Общество собралось статусное: женщины при золоте и бриллиантах, мужчины в дорогих костюмах, один даже во фраке. Ольга Егоровна застеснялась своего простенького платья с белой отделкой. Муж ласково тронул её за руку, успокаивая.

Когда гости расселись, стали наливать в хрустальные рюмки горячительные напитки, Иванов  неожиданно для себя застенчиво попросил:

-Мне пива, пожалуйста.

Лицо официанта не дрогнуло, зато услышавшие эти слова, близсидящие женщины восторженно зашушукались:

-Ах, какой  мужчина! Не  то, что наши,  которым подавай коньяк пятизвездочный, арманьяк,  шотландское виски или пиратский ром…

Официант обернулся быстро, неся высокий стакан и бутылку. Открыл её и посмотрел на мужчину.

-Поставьте, я сам налью,- быстро проговорил Пётр Петрович: ему захотелось узнать марку напитка и сделать вывод.

На синей этикетке прочел-- Tiqer (Название ему ничего не говорило, а позже узнал, что это светлое пиво из Сингапура).

Но как же был счастлив, когда сделал пару глотков! Такого экстаза не испытывал никогда! Ему было не интересно, что говорили тостующие, не обращал внимания на то, что разговор за столом становился все громче, а щёки женщин пунцовели. Он смаковал свой «нектар» и строил планы, как станет покупать его и блаженствовать.

Когда на следующий день Петр Петрович зашел в супермаркет, и пошел вдоль  полок с  бутылками, украшенными разноцветными этикетками, увидел ту, из которой пил накануне. Невольно радостно улыбнулся, но кинув взгляд на цену, застыл как соляной столб.

Опомнившись, нетвердым шагом пошел дальше. Перед ним выстроились  как на параде «красавцы»  бельгийские эли (Leffe, Chimay ) 0,33  за 350—500 рублей;   чешское, германское, китайское  и другие—от 110 до 140 рублей за бутылку О,5.

Иванов затравленно оглянулся, будто боясь нападения, но увидел  российскую тару с искомым. Подойдя ближе увидел, что и здесь беспредел. Бутылка «Жигулевского» 0,5 тянула на 65-95 рублей, «Балтика» ещё дороже.
 
Схватив 2 бутылки «Жигулевского», рассчитавшись трясущимися руками,  выскочил из магазина. Успокоился только тогда, когда, не доходя до дома, сел на скамью в сквере и опустошил одну . Вторую принес домой, хотел оставить на следующий день, но пиво требовало  немедленного употребления. Подчинился.

Утром голова болела так, что  решил на работу не идти. Ольга Егоровна, всегда молчавшая, на этот раз не утерпела:

-Вот и всё, Петюня, дорасслаблялся…

-Дай 100 рулей,- больным голосом просипел муж.

-Последние,  до зарплаты ещё далеко…


-Займи у соседки…

Так и покатило. Один месяц, дугой, третий. И однажды жена сказала:

- Я ухожу. Нам тесно втроем в двухкомнатной квартире…

-А кто третий?- Оглянулся муж.

- Его Ячменное Величество!

Сначала Петр Петрович даже обрадовался—никаких упреков, уговоров, чтения морали. И стал жить с пивом как хотел. Гардероб пришлось заменить: пуговицы на рубашке и пиджаке не сходились. Но денег не хватало на хорошие вещи и пришлось покупать самое  дешёвое. В результате он перестал смотреть в витрины.

Под гнётом пива пришлось занимать деньги. Их с такими заоблачными ценами  катастрофически не хватало. И отдавать долги было нечем.
 
А вскоре коллеги почувствовали, что с приходом  на работу Петра Петровича в кабинете изменялась «консистенция воздуха»: он становился плотнее и с резким запахом. А сам он стал рассеянным, неисполнительным, хмурым.

Потерпев немного (Иванов был хорошим человеком и работником) они молчали, но в конце  концов обратились к начальнику. Тот  внимательно посмотрел на сотрудника и сказал:

-Вы больны?

-Да,- опустил голову Иванов.

- Тогда обратитесь в больницу.

Осмелиться Петр Петрович не мог, тем более лечился только пивом, которое уже не доставляло ему большой радости, но держало в плену. Внутри его образовалось что-то твердое, тяжелое и совершенно равнодушное к жизни- настоящая скала, которую врачи назвали циррозом печени…

Выйдя из больницы, зашел в сквер под серое небо. Сидел неподвижно, застегнутый на все пуговицы обветшалого тела.  Он больше не пил. Теперь пиво медленно допивало его, оставляя на дне бытия лишь мутный, горький осадок и пожелтевшую, как старый клочок бумаги, кожу.

Эх, Пётр Петрович!

Рассказ написан в соавторстве с невидимым, но крайне рассудительным Искусственным Интеллектом  Gemini, который, к счастью, совершенно равнодушен к пиву, но очень привязан к хорошей литературе.