Лишние поэты

  Вот это знают все русскоязычные люди:

                Степь да степь кругом,
                Путь далёк лежит...

  Вот это все они знают тоже:

                Что шумишь, качаясь,
                Тонкая рябина,
                Низко наклоняясь
                Головою к тыну?

  А это я даже учил в школе и декламировал на оценку возле класс-
ной доски:

                Вот моя деревня;
                Вот мой дом родной;
                Вот качусь я в санках
                По горе крутой;

                Вот свернулись санки
                И я на бок - хлоп!
                Кубарем качуся
                Под гору, в сугроб.

                И друзья-мальчишки,
                Стоя надо мной,
                Весело хохочут
                Над моей бедой.

                Всё лицо и руки
                Залепил мне снег:
                Мне в сугробе горе,
                А ребятам смех!

  (Помню даже, что одна девочка в нашем классе -- Элла Горелик --
сбилась у доски на "мне в сугоре горе", и я засмеялся: ребятам
смех, ага.)
  А кому известно, что это стихи Ивана Сурикова? А практически
никому. Лично я, если и напоминаю себе об этом Сурикове, то всё
равно через некоторое время в очередной раз забываю. Нас ведь
"заточили" на Пушкина-Лермонтова-Есенина.
  Соль в том, что в принципе хороших поэтов бывает значительно
больше, чем надо их среднему человеку. Да и стране функционально
не требуется большое количество стихотворцев. А стихи ведь всё
пишутся и пишутся, потому что некоторые не в состоянии удержи-
ваться от этого (из них прёт), тем более что существует неслабый
культ поэтов и поэзии. Каждая новая эпоха, конечно, в состоянии
востребовать стихотворное отражение каких-то новых и значимых
социальных феноменов -- и даже как бы возжелать отражения их --
но в основном ведь феномены, отражаемые в стихах, -- вневремен-
ные, "вечные".
  Я в детстве недоумевал: зачем нужны всякие Жуковские, Тютчевы,
Феты, Пастернаки и Рубцовы, если всё нужное уже имеется у "базо-
вых" поэтов, изучаемых в школе? Ну, Жуковский хотя бы оказался
полезен в качестве переводчика Гомера, а Пастернак -- в качестве
переводчика Шекспира, ладно. Всунуться в литературу с парой-трой-
кой каких-то шибко особенных стихов -- ещё ладно. Но тиснуться
туда со своим толстым "портфелем", если даже от Пушкина вошла в
первую обойму лишь малая часть написнного им, -- это уж слишком.
  Возможно во всяком поколении десятки новых Лермонтовых маются
по углам в небрежении: им не доформироваться и не пробиться на
первые места, потому что эти места давно уже заняты (кое-где --
со времён даже, может, Шекспира: глубже, до грекоримлян, наш кор-
ни ведь в явной форме не уходят). Конечно, в поэзии не так суро-
во, как в геометрии, где формулировать и доказывать, скажем, тео-
рему Пифагора можно только один раз и какой-нибуд Пифагор это
давно уже сделал (разумеется, можно поискать и новое её доказа-
тельство, но ценность его уже будет ничтожная).
  Нынешние поэты, наверное, даже боятся поднимать гордо голову на
манер Пушкина или Маяковского: современники ведь будут лишь пожи-
мать плечами в неодуменье. Последние русскоязычники, корчившие из
себя титанов, -- это, похоже, лишь Андрей Вознесенский, Роберт
Рождественский, Евгений Евтушенко и Иосиф Бродский.
  Вот, скажем, поэт и писатель Юрий Леонидович Нестеренко (1972)
-- по-моему, [законченный псих] в стихах технически потрясающ,
но, в отличие от огромного большинства стихотворствующих "руси-
чей", не принял своей невостребованности, творчески взбунтовался
против неё и переплавил её в крайнее россиененавистничество и
категорический антисоветизм. Нестеренко эмигрировал в США, даже
отказался от русского имени и зовётся теперь "Джордж Райт". См.
его стих "Держава" -- и сравните с тем, что на ту же тему у [Дер-
жавина] много кого ("То берёзка, то рябина..." и т. д.). Иосиф
Бродский  в сравнении с этим "Джорджем Райтом" -- конформист и
поэтический [соплячок] позёр (ну, по-моему: измерительного прибо-
ра у меня под рукой снова нету). Нестеренко, в отличие от Бродс-
кого, Нобелевской премии, конечно же, не получит (нефиг позволять
себе расистские высказывания), разочаруется и в американском об-
ществе тоже -- и куда ему потом?!
  Объём базовой художественной культуры всегда очень ограничен, и
это обусловлено самим феноменом культуры: она должна давать наро-
ду единый язык идиом и образов. Не будет общего языка -- не будет
и народа, потому что исчезнет возможность взаимопонимания с полу-
слова. Вместо народа будет множество группок со своими субкуль-
турками, своими культурными кодами. Вы будете часто слышать чужой
малопонятный жаргон.
  Ненужных поэтов мне жалко. Никто ведь им на заре их сознатель-
ной жизни (в школе, значится) не объяснял ситуации с поэтами, не
удерживал от крена в социально не востребованную сторону. В отно-
шении особо креативных детишек эта ваша хвалёная советская школа
была ведь говно говном (ну, я не утверждаю, что несоветская школа
была или есть лучше). Да и всё общество (ваше, не ваше) было (и
есть) говно говном по этой части. С Пушкиным вполне стали носить-
ся только посмертно. Уморенных вами талантищ не счесть, тем более
если начинать считать от Сократа (не будем сводить дело к поэтам).
Упомянутый Нестеренко -- это яркий случай, позволяющий немножко
понять, что бывает внутри творческой психики, когда по ней топ-
чутся (по хрупкой бабочке поэтиного сердца). Нестеренко всё ВЫ-
ПЛЕСНУЛ. Не думаю, что он позёрствует в своих обильных крайнос-
тях: он всего лишь раскрепостился, плюс протестное настроение. А
ситуация с востребованностью его в нероссийском обществе лишь под-
ливает маслица в его душевный огонь.