Цена независимости. Вне протокола

— Нет.

Невзирая на тишину произнесенных слов, его голос прозвучал жестко и с угрозой. Обычно теплые, сейчас глаза напоминали зияющие провалы, руки сжались в кулаки. Сердце отчаянно колотилось, Кайден понимал, что это его первая битва и она произойдет не на том поле, где он привык сражаться. Почувствовав готовность Кайдена, Гаррус скрестил руки:

— Имею в виду, мне плевать, что ты Спектр! Если ты думаешь, что ты можешь делать что угодно — ты заблуждаешься!

— Где были твои подчиненные, когда на нее напали?! Почему ты обвиняешь пострадавшую?! Что ты скрываешь?! — голос Кайдена хлестал, как плеть.

Гаррус на мгновение замер, словно подавившись собственными словами. Обвинение Кайдена попало в самую цель — в ту самую зону дискомфорта, где у Вакариана хранились отчеты о незаконном ИИ и подозрения, которые он не мог доказать.

— Скрываю?! — Гаррус подался навстречу, так что они почти соприкоснулись лбами. — Я пытаюсь спасти эту станцию от хаоса, который вы, люди, сеете повсюду! Мои люди были там, где им положено быть по уставу, а не там, где твои ковбои решают поиграть в героев!

Он ткнул когтем в сторону кварианки, его голос сорвался на рычание:

— Ты думаешь, ты ее спасаешь? Ты просто делаешь ее мишенью еще покрупнее! Если геты действительно замешаны — ты хоть представляешь, какую бурю ты сейчас притягиваешь на Цитадель? Или Спектрам не преподают основы логики, только стрельбу по движущимся целям?

Кайден не отстранился. Напротив, он словно стал еще массивнее, его биотика едва заметно отозвалась на гнев, заставив воздух вокруг него чуть вибрировать. Это не было нападением, скорее физическим проявлением его ярости, которую он так отчаянно пытался сдержать.

— Если ты знаешь о гетах больше, чем говоришь, Вакариан, то скрывать это от Спектра — государственная измена. И плевать мне на твои уставы. Если мои люди спасли ее, пока вы протирали кресла в участке, значит, закон здесь сегодня — это я.

Гаррус оскалился, его жвалы дернулись. Он выглядел так, будто готов был рискнуть карьерой и ударить первого человеческого Спектра прямо здесь, под камерами.

— Безопасность Цитадели — это моя работа! Почему вы мешаете мне ее делать? Вы, люди, — его голос опасно понизился, — готовы на все ради власти. Не удивлюсь, если вы сами начнете создавать гетов!

Эджейн ощутила, что ее ярость начинает стремительно расти, даже мешая дышать. Вспышка озарила кабинет.

— Слышишь, ты, членистоногий, ты совсем обезумел?!

Вега и Дженкинс по бокам сжали руки в кулаки. Злость начала искриться уже в душе Кайдена. Эти обвинения, бунт подчиненных, из-за которых он здесь и находится... И вместе с тем он знал, что теперь точно Гаррусу никого не отдаст.

— Тихо!

Взмах руки отправил синеву в сторону солдат Альянса. Их лица выражали гнев, смешанный с недоумением и надеждой — вдруг он что-то задумал? На Гарруса было страшно смотреть.

— Нападение на офицера СБЦ? Ладно.

И включил инструментон. Гаррус не собирался больше спорить. Если Спектр не может держать своих цепных псов на поводке, то за него это сделает закон. Оранжевое свечение монитора отразилось в его визоре, пока когтистые пальцы быстро набирали код экстренного вызова подкрепления и фиксации нападения.

Кайден стоял неподвижно, его биотика все еще искрила на кончиках пальцев, удерживая своих людей от фатальной ошибки. Он видел, как Гаррус вызывает охрану, видел, как ситуация катится в бездну дипломатического трибунала. Но в этот момент он был похож на ту самую застывшую куклу — холодную, решительную и абсолютно непробиваемую.

— Вызывай кого хочешь, Вакариан, — процедил Кайден, не опуская руки. — Но мои люди уйдут отсюда сейчас. Вместе с кварианкой.

— Попробуй, — прорычал Гаррус, не отрываясь от инструментона. — Одна попытка выйти из этой комнаты до прибытия службы безопасности, и я открою огонь на поражение. Нападение на офицера при исполнении — это конец твоей карьеры, Аленко. Даже Совет тебя не отмоет.

На пороге стояли Удина, Андерсон, Паллин и Спартус. Кайден демонстративно скрестил руки на груди. Злость в его душе стала холодной, словно яд, он ощутил, что ему даже забавно, чем это кончится. Сейчас он предчувствовал, что Гаррус, что бы ни сказал, будет выглядеть глупо.

— Он.. он не дает мне забрать участников конфликта! — выплюнул Гаррус, указывая на Кайдена, но в присутствии высшего руководства его голос, полный праведного гнева, вдруг прозвучал слишком по-детски, словно жалоба обиженного кадета.

Кайден даже не шелохнулся. Его взгляд, ледяной и уверенный, переместился на Паллина, а затем на Удину, который уже начинал багроветь от ярости.

— Мои люди сделали вашу работу за вас, — ровно произнес Аленко, и каждое его слово падало в тишине кабинета, как тяжелый камень. — Более того, они сами привели сюда пострадавшую. А вы их же всех и обвинили?!

Но Удина, вместо того чтобы осадить турианца, выступил вперед, и его лицо не выражало ничего, кроме холодного политического расчета.

— Капитан Аленко, — голос Удины был сухим и скрипучим. — Вы, кажется, забываете, на каком хрупком счету сейчас находятся люди в Совете. Ваше «геройство» обходится нам слишком дорого.

Кайден нахмурился, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Офицер Вакариан прав в одном, — продолжал Удина, даже не глядя на Кайдена, а обращаясь сразу к Паллину и Спартусу. — Самосуд в жилых секторах недопустим. Если закон требует расследования — оно будет проведено. Вега, Эджейн и эта кварианка останутся под стражей СБЦ до выяснения всех обстоятельств. Мы не допустим дипломатического скандала из-за пары горячих голов, которые решили поиграть в спасателей.

Гаррус, который секунду назад ждал удара, теперь смотрел на Удину с нескрываемым удивлением, которое быстро сменилось торжествующим оскалом.

— Советник, вы не можете этого сделать, — Андерсон сделал шаг к Удине, но тот лишь отмахнулся.

— Я могу и я сделаю, капитан! Нам не нужны проблемы с  СБЦ из-за безбилетной бродяжки. Спектр Аленко должен понимать, что его статус — это ответственность перед человечеством, а не лицензия на хаос.

— Мой статус и есть защита человечества, — уверенно возразил Кайден.

Он не просто говорил, он словно забивал сваи. В его голосе не осталось и следа от того мягкого лейтенанта, которого многие привыкли видеть в штабе. Сейчас перед ними стоял человек, который осознал полноту своей власти и был готов использовать её как щит.

— А вы стали на сторону этого клеветника против людей. И я этого так не оставлю. И никого не отдам. Особенно после таких обвинений!

Кайден перевел взгляд с багровеющего Удины на Гарруса, и в этом взгляде была такая арктическая стужа, что турианец непроизвольно сжал рукоять своего инструментона. Аленко демонстративно сделал полшага назад, закрывая собой Эджейн и кварианку, буквально обозначая границу, через которую никто не посмеет переступить.

Удина от такой наглости едва не лишился дара речи. — Аленко! Вы переходите границы! Это прямой приказ советника!

— Вы посол, — отрезал Кайден, и синева его биотики, до этого лишь мерцавшая, теперь отчетливо загудела, создавая вокруг него едва заметное марево. — А я — Спектр.Мои полномочия даны мне Советом для предотвращения угроз, и прямо сейчас я классифицирую действия офицера Вакариана как препятствование расследованию дела особой важности. Эти люди — мои свидетели. Кварианка — под моей защитой.

Он сделал небольшую паузу, давая весу своих слов осесть в тишине кабинета.

— Если у вас есть претензии к моим методам, подавайте официальный запрос в Совет. Но пока я здесь — эти люди уходят со мной.

Удина открыл было рот, чтобы что-то выкрикнуть, но наткнулся на этот «свинцовый» взгляд Кайдена и осекся. Он понял, что Аленко не блефует. Кайден готов стоять до конца, и любой физический конфликт здесь, на глазах у Паллина и Спартуса, ударит по репутации Удины сильнее, чем по Спектру.

Гаррус смотрел на них обоих, и в его душе сейчас кипела настоящая буря. Он видел, как политик, которому он только что был готов довериться, спасовал перед силой. А Кайден... Кайден стоял как нерушимый монолит.— Довольно! — голос Паллина прорезал тишину, заставив Гарруса вздрогнуть. Директор СБЦ сделал шаг вперед, и его взгляд, обращенный на подчиненного, был тяжелым. — Офицер Вакариан, вы свободны. Спектр Аленко прав: это дело выходит за рамки вашей юрисдикции. Не вмешивайтесь.

Гаррус застыл, его челюсть едва заметно дрогнула.

— Директор, вы не понимаете... они же...

— Я понимаю, что вы устраиваете сцену перед лицом Совета и руководства Альянса! — оборвал его Паллин. — Уберите инструментон. Сейчас же.

В разговор вступил Спартус. Турианский советник, до этого хранивший молчание, сложил руки за спиной, его голос звучал как скрип металла.

— Офицер Вакариан, ваша ревность к полномочиям Спектров понятна, но неуместна. Если Спектр Аленко берет на себя ответственность за этих... людей, — он едва заметно поморщился, — то СБЦ не имеет права чинить препятствия. Это закон Цитадели, который вы обязаны чтить.

Андерсон подошел ближе к Кайдену, положив руку ему на плечо. Это был жест не только поддержки, но и демонстрации силы — Альянс своих не бросает.

— Пойдемте, Кайден. Нам здесь больше нечего обсуждать. У советника Удины, я уверен, найдутся более важные дела, чем мешать работе Спектра.

Кайден коротко кивнул Андерсону, но напоследок снова посмотрел на Гарруса. Тот стоял, буквально кипя от бессильной ярости, брошенный своим руководством и униженный перед людьми, которых презирал.

— В следующий раз, Вакариан, — тихо произнес Кайден, — прежде чем обвинять моих людей в создании гетов, убедитесь, что ваши собственные подчиненные способны хотя бы патрулировать вверенный им сектор.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Вега, Эджейн и притихшая кварианка последовали за ним. Дженкинс, проходя мимо Гарруса, не удержался от косого, торжествующего взгляда.

Андерсон тяжело опирается на перила, глядя на пролетающие кары. Кайден стоит рядом, его биотика наконец затихла, но пальцы всё еще подрагивают от напряжения.

— Ты понимаешь, Кайден, что сегодня ты нажил себе врага, который опаснее любого крогана из Нижних районов? — не оборачиваясь, спрашивает Андерсон.

— Вы про Вакариана? — Кайден хмыкает. — Он просто честный коп, который сошел с ума от собственного бессилия.

— Я про Удину. Вакариан — это заноза, а Удина — это политическая гангрена. Он тебе этого не простит. Но... — Андерсон наконец поворачивается и скупо улыбается. — Видел бы ты его лицо, когда ты напомнил ему, кто здесь Спектр. Ради этого стоило пережить этот день.

— Что делать с кварианкой? — спросил Андерсон, и в его голосе слышалась усталость человека, который понимает, что это решение определит их следующие несколько дней.

Глядя на другую сторону Цитадели, Спектр нахмурился. Огни станционных магистралей отражались в его глазах, но мысли были далеко отсюда.

— Геты, — это слово сорвалось с губ Кайдена резко, словно удар.

— Что? — Андерсон оторвался от созерцания пейзажа, переводя взгляд на Кайдена. — При чем тут геты? Вакариан нес какую-то чушь про создание ИИ людьми, он просто искал повод нас задеть. Мы же не будем воспринимать его бред всерьез?

Кайден медленно повернул голову к Андерсону. Его лицо сейчас было словно маска — застывшее и холодное.

— Вы видели его, Арчер. Он был готов стрелять. Офицер СБЦ не пойдет на самоубийство ради простой проверки документов. Он вцепился в нее так, будто она — живое доказательство конца света.

Кайден сделал шаг вперед, вглядываясь в толпу внизу, где среди тысяч существ где-то затаился тот, кто натравил на кварианку кроганов.

— Если Гаррус хотя бы на один процент прав... если за ней охотятся из-за гетов, то отдать ее сейчас в СБЦ или даже оставить в посольстве — это подписать ей смертный приговор. Или нам всем. Мы еще не говорили с ней. Мы не знаем, что она прячет под этим скафандром.

Андерсон нахмурился. — И что ты предлагаешь? Мы не можем бесконечно таскать ее за собой по Цитадели. Удина уже требует отчета.

— К черту Удину, — отрезал Кайден. — Нам нужно место, где Гаррус нас не достанет, а Удина не сможет подслушивать. Нам нужно допросить ее раньше, чем это сделает кто-то другой. — Я знаю, что надо делать, — его хмурое лицо осветилось улыбкой. — Пусть ее проведут на Нормандию. Мне надо кое-что доделать.

Стремительным шагом Кайден пошел по коридору тюрьмы. Андерсон остался стоять на месте, лишь взглядом провожая Спектра. Он понимал, что «Нормандия» — это сейчас единственная суверенная территория человечества, куда Гаррус не сунет свой нос без официального ордера, который ему теперь никто не подпишет.

Кайден шел, и звук его тяжелых форменных ботинок эхом отдавался от стен. В его голове уже выстраивался план. Раз Гаррус так уверен в гетах, значит, нужно проверить те зацепки, которые турианец не успел или не смог реализовать из-за своей зацикленности на уставе.

Проходя мимо Веги и Эджейн, которые все еще держали кварианку под присмотром, Кайден коротко бросил: — Вега, бери ребят. Ведите её в доки, 20-й шлюз. «Нормандия». Живо. Никаких остановок, никаких разговоров со СМИ. Если кто-то встанет на пути — ссылайтесь на мой личный приказ как Спектра.

Эджейн кивнула, в её глазах мелькнуло облегчение — наконец-то конкретная задача. Кварианка лишь тихо пискнула, когда Вега потянул её за собой, стараясь выглядеть как можно внушительнее.

Стремительным шагом Кайден пошел по коридору тюрьмы. Металл палуб глухо отзывался на каждый его шаг, а синеватое освещение СБЦ ложилось на лицо резкими, холодными тенями. Ему меньше всего хотелось вновь встретить Гарруса. Даже если турианец теперь не в силах был ему официально помешать, само воспоминание о его перекошенном лице вызывало у Кайдена глухое раздражение.

А вот и камеры. Точнее, отсек, временно превращенный в морг для массивных тел.

Воздух здесь был ледяным, но даже мощные фильтры не могли полностью заглушить тяжелый, мускусный запах павших кроганов. За усиленными перегородками лежали те самые наемники, которых они выкосили в Нижних районах. Кайден замер, и его лицо в свете ламп казалось неподвижной маской, высеченной из полимера. Внутри всё натянулось, как струна. Он чувствовал себя кукловодом, который пришел осмотреть своих сломанных марионеток — огромных, тяжелых, чьи нити были обрезаны грубо и беспощадно.

Его пальцы непроизвольно сжались, когда он подошел к одному из столов. Кроган, чей мощный панцирь был изуродован попаданиями, выглядел монументально даже в смерти. Теперь это была просто гора мертвого мяса и пробитого пластика брони.

Кайден наклонился ниже. Мертвенный свет ламп отражался на его скулах, делая его похожим на одну из тех застывших кукол, которых он привык держать в руке, просчитывая ходы. Он искал следы. Что именно заставило этих здоровяков пойти на суицидальную атаку ради одной девчонки? Маркировка на снаряжении, зашифрованные логи в их инструментарии или те самые «синтетические» странности, о которых твердил Вакариан.

Если Гаррус бредил гетами, то здесь, в этих разорванных телах, должна была остаться хоть какая-то зацепка. И Кайдену нужно было найти ее сейчас, в этой ледяной тишине, пока за дверью не послышались шаги разъяренного турианца.

— Эй.

Голос прозвучал неожиданно, низко и хрипло, заставив Кайдена вздрогнуть. В стерильной тишине морга, где только что единственными собеседниками Спектра были холодные горы кроганской плоти, этот звук показался почти неестественным.

Повернувшись, Кайден увидел еще одного крогана. Живого.

Тот сидел в камере временного содержания, привалившись массивным плечом к стене. В тусклом синеватом свете его шкура казалась серой, а чешуйчатый панцирь был испещрен шрамами — живая летопись сотен битв, в отличие от тех «чистых» наемников, что закончили свой путь на столах.

Кайден невольно сжал пальцы, словно ощупывая невидимую фигурку в ладони. «Еще одна кукла», — промелькнуло в голове. Сейчас он начнет просить забрать его с собой, заверять в своей невиновности, клясться, что просто проходил мимо... Спектр почувствовал прилив усталости и раздражения. Ему не нужны были оправдания, ему нужны были факты.

Впрочем, почему бы не поговорить? Что терять Спектру в этом проклятом месте, где правда погребена под слоями лжи СБЦ?

— Кто ты такой? — Кайден подошел ближе, его голос звучал сухо, как треск ломающегося пластика.

Кроган медленно поднял голову. Его маленькие глаза светились расчетливым умом, в котором не было и тени страха.

— Урднот Рекс. Я наемник, и у меня есть предложение.

Он подался вперед, и силовое поле камеры отозвалось тревожным гулом, коснувшись его брони. Кайден не отступил, хотя почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.

— Я знаю, что ты ищешь Балака, — выдохнул кроган, и это имя повисло в воздухе, тяжелое и грязное. — У меня есть информация, Спектр. Но сначала меня надо забрать отсюда.

Кайден замер. Улыбка, едва заметная и хищная, тронула его губы. Это было уже не «недоразумение». Это была нить, за которую стоило потянуть. Рекс не скулил — он торговался, и в этом застывшем, как кукольная диорама, моменте, Кайден понял: этот кроган может стать его самым ценным инструментом. Или самым опасным.Кайден медленно выпрямился, переводя взгляд с мертвого панциря на живого гиганта за силовым полем. В тусклом свете морга Урднот Рекс казался еще массивнее, чем те, что лежали на столах. Его голос, низкий и хриплый, вибрировал в самом воздухе, заставляя пластиковые панели стен едва заметно подрагивать.

Кайден не спешил отвечать. Он смотрел на Рекса так, словно тот был редким экземпляром в его коллекции — опасной, непредсказуемой куклой, которая вдруг заговорила сама. Имя «Балак» резануло слух. Это было не просто имя наемника, это была нить, ведущая к самым грязным секретам систем Термина.

— Балак? — Кайден сделал шаг к камере, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах зажегся холодный интерес. — Ты понимаешь, кроган, что упоминание этого имени в стенах СБЦ — это либо твой счастливый билет, либо смертный приговор?

Рекс фыркнул, и этот звук был полон горького презрения к решеткам, за которыми он оказался.

— Билет мне не нужен, Спектр. Мне нужна свобода и голова того, кто подставил моих парней под твой огонь. Ты ведь уже понял, что эти горы мяса на твоих столах не сами решили прогуляться за кварианкой?

Кайден чуть наклонил голову, изучая Рекса. Кроган не скулил, не просил пощады. Он торговался. И это было единственным языком, который Кайден сейчас готов был слушать. Если у этого наемника есть реальный выход на Балака, то их «недоразумение» с кварианкой превращается в полноценную охоту на крупного зверя.

— Предложение заманчивое, Рекс, — Кайден подошел вплотную к силовому полю, так что синее сияние отразилось в его зрачках. — Но я не благотворительный фонд. Если я вытащу тебя отсюда, ты будешь принадлежать мне, пока я не решу иначе. Ты готов стать моей «информацией» на полном довольствии?

Рекс осклабился, обнажая ряды острых зубов. Он понимал правила игры.

— Пока наши цели совпадают, Аленко, я буду твоим лучшим инструментом. А Гаррус... — кроган покосился в сторону двери, — пусть и дальше ищет своих призраков. Мы с тобой пойдем за живой добычей.