Restart

Ангина всегда не вовремя. Горло дерет так, словно кошка точит когти о наждачку — каждый глоток превращается в пытку, хочется зажмуриваться и сглатывать слезы. На работе из-за больничного аврал: коллеги шлют гневные сообщения, начальник вздыхает в трубку, а я сижу с температурой 38 и чувствую себя последней бездельницей. В личной жизни — глухая стена. Уже который год одна. Иногда кажется, что хороших мужчин просто не осталось, или я разучилась их замечать, или они проходят мимо, а я вечно смотрю в другую сторону. А в довершение всего — на ноге расплывается багровое пятно от ожога: умудрилась опрокинуть на себя кружку с кипятком, пока ползла до дивана с градусником под мышкой. И даже подуть на боль некому.
Я сижу на кухне. За окном — февраль. Злая метель бросает в стекло сухой колючий снег, ветер воет в щелях старой рамы. В руках — кружка с теплым (уже не горячим, боюсь новых ожогов) чаем с медом. Медленно, морщась от боли, делаю глоток и смотрю на шестилетнего сына. Он устроился на полу, поджав под себя ноги, и самозабвенно сражается с драконом в телефоне. Экран то вспыхивает красным, то гаснет. Он проигрывает раз за разом — пальцы так и мелькают, но монстр все равно побеждает. Но вместо того чтобы расплакаться или швырнуть гаджет в стену, он просто пожимает плечами, поправляет сползшие носки и невозмутимо, с буддийским спокойствием, нажимает «Новая игра».
А потом этот маленький философ поднимает на меня глаза. И чуть сиплым голосом от начинающейся простуды, выдает:
— Мам, знаешь... Даже если ты проиграл, то ничего страшного. Всегда можно начать всё заново.
Я чуть чаем не поперхнулась. Нового ожога мне только не хватало. Речь шла о пиксельном драконе на экране телефона, но я смотрю на сына и думаю: а ведь он прав. Разве в нашей взрослой жизни не так же?
Мы сидим на нелюбимой работе, тоскливо глядя в монитор и перебирая бумажки, которые никому не нужны. Возвращаемся в пустые квартиры, где никто не ждет с ужином. Раз за разом наступаем на одни и те же грабли в отношениях с мужчинами, которые не способны согреть. И боимся. До дрожи в коленях, до противного сосания под ложечкой боимся поверить, что может быть иначе. Что можно собрать чемодан и уехать туда, где нас никто не ждет. Что можно подождать, но уже не соглашаться на меньшее. Страх сковывает нас по рукам и ногам.
Но я смотрю на сына. На то, как он снова и снова, без тени разочарования, нажимает на эту кнопку. И до меня наконец доходит.
Ведь если у него не получается победить дракона, он не думает, что игра плохая, или что он неудачник. Он просто пробует еще раз. А если не получается той же тактикой — он меняет стратегию, ищет другой путь, нажимает на другие кнопки. И рано или поздно дракон падает.
Так почему я не могу так же?
Можно раз за разом пробовать новое. Искать другую работу, даже если страшно. Ходить на свидания, даже если предыдущие десять превратились в пытку. Переезжать, ошибаться, снова собирать чемоданы. Главное — не застывать в своей боли, как в ангине, и не бояться нажимать «рестарт».
А кнопка «Начать заново» есть не только в играх. Она есть у каждого из нас. Просто мы про нее забыли.
Я делаю еще один глоток чая. Горло все еще дерет, ожог ноет, за окном воет метель. Но внутри почему-то становится теплее. Я ставлю кружку на стол, подхожу к сыну, сажусь рядом с ним на пол и кладу голову ему на плечо.
— Научишь меня играть? — спрашиваю тихо.
Он улыбается во весь рот и кивает:
— Конечно, мам. Только сначала придется проиграть раз сто. Но это же ничего. Мы просто будем пробовать снова.