225

  В широкие ворота хозяйского двора вошли старики. Не все работники заметили их, но те, кто случайно бросил на вошедших свой взгляд, возвращали его снова и снова, пытаясь понять, что с ними не так.
Одежда? Да, одежда точно отличалась. В их краях такое не носили. Но не в одежде дело.
Фигуры? Были старики худые, но не согбенные. В их далеко не стройных осанках не было высокомерия, но и спины не гнулись в попытках угодить всем и каждому.
И ещё они были… аккуратные, что ли? Такие не полезут нахрапом, толкаясь и стараясь урвать кусок. Скорее, отойдут в сторону, чтобы не обрызгало.
Лицо бабушки, казалось, освещалось внутренней теплотой. Глаза деда были чуть прищурены и зорко поглядывали по сторонам. Дед был явно не промах.
Войдя внутрь, они остановились и стали смотреть.
Двор был широк, и кругом кипела хозяйская деятельность.
Из конюшни парень вывел рыжую кобылку и теперь деловито осматривал её подковы. Неподалёку бабы выгружали с телеги копну сена. Рядом кузница. Там мужики в кожаных фартуках били молотками по железу. Дальше свинарник. В ту сторону старики долго смотрели. Но тот, кто их интересовал, от ворот был не виден.
Временами босоногие девки пробегали мимо, и старики с жадным любопытством пытались заглянуть им в лица, но, судя по быстро угасающему интересу, девки были всё не те.
Вслед за стариками в ворота прошмыгнули двое мальчишек. Вот на них как раз никто и не обратил внимания. Слишком незначительна и несерьёзна личность пацана, чтобы на ней заострять свой интерес. Тем более они не остались на виду, а живо нырнули в ближайший сарай и скрылись из глаз.
- Чего надо? – к старикам подошёл мужик в сапогах.
Тот самый управляющий, догадались бабуля и дед, увидев торчащий из голенища кнут.
- Мил человек, - поклонилась старушка, - дозволь с барыней увидеться.
- Для чего?
- Так странники мы. Продаём диковинки. Дюже занятные.
- Что за диковинки? Хлам какой-нибудь.
- Что ты? – бабуля, кажется, даже испугалась. – Разве можно с хламом к барыне? Никакой не хлам, а старинной работы вещь. Из заморских стран привезена.
Ульяна решила использовать два козыря сразу.
Управляющий поглядел на стариков. Не похожи на нищий. А вот на странников, пожалуй, да. Было что-то нездешнее в их лицах.
- Почивает барыня. Ждите.
- Благодарствуем, мил человек, - проворно поклонилась старушка.
Дед тоже клюнул носом.
Молча проследили, как управляющий направился по своим делам, и когда тот завернул за какой-то сарай, так же молча пошли в сторону свинарника.
Григория увидели сразу, как только жерди, скрывающие его, остались в стороне. Был он всё в том же положении, которое ещё с вечера описали ребята. В страшном положении. Голова его бессильно свисала вниз.
- Давай, - шепнула старушка Матвею и постаралась заслонить его своей фигурой от посторонних глаз.
Дед полез за пазуху, достал фляжку.
- Гриш, - Матвей осторожно потрепал парня по тёмным волосам, - на-ка попей.
Но тот даже не шелохнулся.
- Живой хоть? – испугалась Ульяна.
Дед торопливо полез за «звёздочкой». Приложил её к голове, но не оставил. Держал в своих пальцах. Долго держал. Пока не послышался крик:
- Не положено. Ну-ка отойдите. Вы чего там?
К ним направлялся сердитый старик.
Дед торопливо убрал «звёздочку» от поникшей Гришиной головы и снова спрятал её в карман.
- Чего это вы тут? – незнакомец подошёл вплотную и подозрительно уставился на стариков.
- Так управляющий сказал здесь подождать, - захлопала невинными глазами бабуля. Несмотря на теплоту, которой лучилось её лицо, была она тоже далеко не промах.
- Кого подождать?
- Так барыню…
- А чего барыня здесь делать будет? Вона её кабинет, - и сердитый старик кивнул на господский дом, где многие окна были распахнуты настежь.
- Где? – живо поинтересовалась бабуля.
- Вона, синяя занавеска болтается.
- Благодарствуем, мил человек, - повторила свою присказку Ульяна, и старики зашагали к синей занавеске.
Через пару минут они двумя неподвижными скульптурами прислонились к стене по обе стороны от распахнутого окна и затихли.
- Ты вот что, Акулина, - из кабинета донёсся скрипучий неприятный голос, - приготовь молодому барину его комнату.
- Невжель, свет ненаглядный Иван Сергеевич приезжает? - в голосе служанки послышалась неподдельная радость и близкие слёзы.
- Приезжает… Письмо с нарочным прислал. Будет сегодня ночью или завтра поутру. Давно б уже приехал, кабы тётку слушал.
- Да как же так?
- В своей карете разве без происшествий такую дорогу можно одолеть?
- Оно вам виднее, барыня… - судя по звукам, Акулина всё-таки пустила слезу. – Дитятко моё выкормленное столько вытерпело… Дорога дальняя… страшная… Жениться, слышала, надумал…
- Посмотрим. Ладно, иди, хватит тут сопли распускать.
- Да как же, барыня, мне не расчувствоваться? Ежели я его с малолетства у груди носила. Такой смышлёный был. Бывало, как ухватится…
- Иди, сказала…
- Слухаюсь…
Плаксивое шмыганье удалилось, а потом и вовсе затихло. Наступила тишина. Теперь временами слышался лишь скрип пружин невидимого кресла под тяжёлым телом.
- Смышлёный… Как же… Дурак дураком. И в кого такой уродился? – раздражённо пробубнел голос.
- Забылась, барыня, - снова раздался голос Акулины.
- Ну чего тебе?
- Тама к вам люди пришли.
- Что за люди?
- Старики перехожие. Говорят, заморские диковинки хотят показать.
- Заморские, говоришь? Брешут, небось. А, впрочем, проси.