Щитович- обвинитель Нюрнбергского процесса1946

волонтёрский проект "Воронежский Край в Золотых погонах" (2018г.)

ЩИТОВИЧ  Антон Григорьевич (25.4.1904, д. Каролин Кобринского уезда Гродненской губернии - 14.1.1952, Долгопрудный, Шереметьевское кладбище) генерал-майор юстиции (1.6.44 № 648), воспитывался в Лискинском детдоме (1919-20), окончил: 6-7-й классы Воронежской школы (1920-22), Воронежскую губернскую партийно-советскую школу (1923), рабфак (1925), судебно-прокурорское отделение Московского университета (1930); в связи с приближением Германских войск семья из пяти человек эвакуировались в д. Троицкая Лискинского уезда (1915), родители трудились батраками, жили впроголодь в заброшенном сарае (1915-19), работал на гончарном заводе (1916-19), эпидемия тифа унесла жизни родителей и сестры (1919), вместе с младшим братом воспитывался в Лискинском уездном детском доме (1919-20), уездный инструктор комсомола (1920-21), в частях ЧОН, участник подавления Антоновского мятежа (1921-22), в бою ранен (1922), пропагандист Новохопёрского райкома ВКП(б), секретарь комитета комсомола Новохопёрского маслобойного завода, редактор заводской многотиражки, (1922-23), помощник Михайловского окружного прокурора Московской обл. (1930-33), прокурор Клинского района Московской обл. (1933-36), зам. (15.4.36-12.9.37) и прокурор Тульской обл. (12.9.37-1938), начальник отдела общего надзора прокуратуры Москвы (1938-39), главный прокурор Министерства Морского и Речного флота СССР при Прокуратуре СССР (28.12.39-23.6.43), проводил оперативно-следственное обеспечение групп войск РККА\\РККФ в Европейских странах, в Китае и на Корейском полуострове (1939-43); 1-й и единственный Главный военный прокурор Морского и Речного флота СССР (23.6.43-2.6.45), во главе группы прокурорских работников откомандирован в Германию для участия в работе Нюрнбергского международного трибунала, материалы следствия, собранные его группой, легли в основу обвинительного приговора в отношении имперского министра экономики третьего рейха Ялмара Шахта (1945), главный прокурор Министерства морского и речного флота СССР (1945-47), подбирал из большого количества военных юристов самых опытных для работы в военных прокуратурах 23 военных округов, 4 флотов, 4 групп войск, в 20 военных прокуратурах войск МВД СССР и военных прокуратурах армий, флотилий, объединений, корпусов, дивизий и гарнизонов (1945-47); обвинитель на Нюрнбергском процессе (1946), начальник 2-го отдела кадров Главной военной прокуратуры СССР (15.4.47-1949), уволен в отставку по состоянию здоровья «...связи с ишемической болезнью сердца и сахарным диабетом...» (22.12.49), с острым приступом стенокардии в больницу, скончался от сердечного приступа; награждён орденами: Красного Знамени (1945), Трудового Красного Знамени (1948), Отечественной войны 1-й ст. (1943), Красной Звезды (1944); жена (7.11.24) Клавдия Тихоновсна Чемыхина (1903 - 1977, рядом с мужем), вместе воспитали дочь Нинель (1925г.р.), наречена в честь создателя Советского государства, при обратном чтении - Ленин.
          см.: ГАРФ: ф.Р-7523, оп.4, д.317; газета «Комсомольская правда» № 44 (4526) от 23 февраля 1940 год;
               стр.154, присвоение звания в № 130 Известий Советов Депутатов Трудящихся СССР от 02 июня 1944 года



2010г. март 15 = Борис ЗАЙЛЕР очерк
                ГЛАВНЫЙ ВОЕННЫЙ ПРОКУРОР  ВОДНОГО ТРАНСПОРТА СССР  РОДОМ ИЗ ДЕРЕВНИ КАРОЛИН
               
Ранним утром 14 января 1952  года министр речного транспорта СССР З.А.Шашков перед началом заседания коллегии решил навестить в больнице своего давнего друга, главного военного прокурора морского и речного флота Союза ССР генерал-майора юстиции Антона Григорьевича Щитовича. В палату, где лежал еще не старый человек, он вошел со своим порученцем, в руках которого был небольшой сверток с мандаринами. Засим Алексеевич хотел рассказать Антоше о делах в родном ведомстве, в котором они проработали, вернее, прослужили все годы военного лихолетья и после него, об успехах родных, близких и общих знакомых. Но дежурная медсестра предупредила министра о тяжелом состоянии больного и попросила отложить визит до лучших времен.
Не раз и не два приходилось Антону Щитовичу преодолевать препятствия, которые вставали перед ним, и всякий раз он находил выход. К сожалению, на сей раз он столкнулся с непреодолимым – наступил, как говорят на флоте, «последний парад». К вечеру того же дня, не приходя в сознание, на 48 году жизни Антон Григорьевич скончался.
Его похоронили с воинскими почестями на Преображенском кладбище в Москве. В газете «Водный транспорт» появился некролог с безликой подписью: «Группа товарищей». Фотография усопшего не подлежала публикации, видимо, по соображениям «государственной безопасности».
Прошло 58 лет со дня смерти героя моего очерка, но и теперь в Интернете я обнаружил лишь два информационных материала о жизни этого замечательного человека. Не понятно, почему до сих пор сведения о нашем с тобой, дорогой читатель, земляке далеки от желательной полноты, засекречены на неопределенный срок, а, быть может, и навсегда.
Спасибо моим университет-ским друзьям-товарищам – бывшим следственным и прокурорским работникам, которые по крупицам собирали интересующий меня материал. Его я доработал и выношу на суд читателей «Дра-гічынскага весніка».
А.Г.Щитович родился 25 апреля 1904 года в деревне Каролин Дрогичинского района в крестьянской семье. В 1915 году в связи с приближением германских войск (шла Первая мировая война) семья Щитовичей покинула родные места и переехала в д.Троицкая Лискинского уезда Воронежской губернии.
Становление переселенцев на новом месте проходило очень трудно. Семья из 5 человек поселилась в заброшенном сарае. Антон уже в 12-летнем возрасте нанялся разнорабочим на гончарный завод, чтобы помочь родителям.
Трудности и лишения повседневной жизни во многом были связаны с непониманием местного уклада бытия российских селян, их обычаями и нравами. Для троицких крестьян земельный вопрос всегда оставался главным, они ни при каких условиях не желали делиться землей с переселенцами. Поэтому в 1916-1917 годах родители Антона работали на поденных работах в хозяйствах богатых крестьян и помещиков.
27 января 1918 года Троицкое волостное правление приняло решение увеличить раскладку зем-ского сбора, и все вновь прибывшие крестьяне-переселенцы, в том числе и Щитовичи, были наделены несколькими десятинами пахотной земли. Из автобиографии А.Г.Щитовича: «…Родители, старшая сестра и младший брат работали на земле от зари до зари, иногда в праздники. Если бы не мой заработок на гончарном заводе, семья не смогла бы сводить концы с концами…»
В то нелегкое время перед семьей Щитовичей стоял один вопрос – возвращение в родные края. Но весной 1919 года от брюшного тифа умирают родители Антона – Григорий Иванович и Надежда Федоровна, а через 4 месяца – старшая сестра Анна. Решением комитета местного сельсовета Антон и его младший брат Федор направляются на обучение и воспитание в Лискинский уездный детский дом. Здесь Антон получает начальное и неполное среднее образование в объеме семи классов. Учеба идет успешно, и все учителя отмечают склонность Щитовича к гуманитарным дисциплинам.
7 ноября 1919 года, в день второй годовщины пролетарской революции, Антона Щитовича принимают в ряды РКСМ. Он увлекается общественной работой, принимает активное участие в пропаганде и агитации большевистских идей во всех детских домах и школах Лискинского уезда. У него появляется и ряд статей в местных газетах.
С 5 мая 1920 года А.Щитович на комсомольской работе. Общим собранием уездного комитета РКСМ он избирается секретарем ячейки всех детских домов (их в уезде 12), а с 24 ноября – уездным инструктором комитета комсомола.
И здесь я хочу сделать небольшой экскурс в прошлое. Из школьной программы по истории СССР мы знаем, что как только в Петрограде большевиками была захвачена власть (правильнее сказать, она упала к их ногам), они столкнулись с проблемой управления огромной страной, подавляющее большинство населения которой составляли крестьяне. К этому они (большевики) были просто не готовы, поскольку согласно коммунистическому постулату крестьянство было в значительной степени реакционным классом. Еще откровеннее высказался главный идеолог практического социализма Л.Д.Троцкий: «Крестьянство составляет исторический навоз, из которого произрастает рабочий класс». И если сначала ради сохранения власти большевики пошли на передачу земли крестьянам вопреки своей аграрной программе, то с нарастанием продовольственного кризиса «мелкий хозяйчик», не желавший сдавать хлеб государству по бросовым «твердым» ценам, стал для большевиков врагом хуже Корнилова и Дутова, с которым надлежало вести жестокую борьбу.
Быстрее всех продовольственную диктатуру ощутили крестьяне Центрально-Черноземного района (в него входила и Воронеж-ская губерния), столкнувшиеся с невероятным произволом и грабежом направленных в деревню для выколачивания хлеба продовольственных отрядов. Поэтому ни о каком союзе рабочего класса с крестьянством в Черноземье в период гражданской войны не могло быть и речи. Осенью 1918 года и летом-осенью 1919-го крестьяне дважды поднимали восстания против политики государства в области продразверстки и дважды заключали перемирие с Советской властью, опасаясь возвращения старых хозяев земли.
В ноябре 1920 года вооруженные выступления против взимания разверстки и реквизиций продовольствия произошли в Новохоперском и Воронежском уездах. Для борьбы с бандитизмом был создан особый коммунистический батальон частей особого назначения (ЧОН). Герой моего очерка, которому не исполнилось и 17 лет, добровольно вступает в его ряды в качестве помощника пулеметчика и секретаря комсомольской ячейки штаба батальона. Из автобиографии А.Щитовича: «Во время активных боевых действий против антоновцев я с первым номером нашего «максима» Петром Седельниковым успевали оказываться на самых опасных участках боя. Не было ни одного случая сбоя в работе нашего оружия».
Весь 1921-й и начало 1922 года наш славный земляк сражается с бандами Антонова и лишь после второго ранения и лечения увольняется из рядов ЧОНа. В возрасте 18 лет по рекомендации начальника 10 стрелковой дивизии Ф.П.Кауфельдта Антон Щитович направляется на учебу в Воронежскую губернскую партийно-советскую школу. После ее окончания работает на Новохоперском маслобойном заводе секретарем комсомольского комитета, редактором многотиражки, членом заводского комитета профсоюза работников пищевой промышленности, пропагандистом райкома партии.
Трудно сказать, как бы сложилась дальнейшая судьба Антона Щитовича, если бы в июне 1923 года его не вызвал на беседу секретарь уездного комитета комсомола Сергей Ухтомский. Вот как описывает ее сам Антон Григорьевич: «Есть решение губернского комитета комсомола о мобилизации группы молодых активистов на руководящие должности в государственный аппарат. Задача партии большевиков – в кратчайший срок сменить старых, буржуазных специалистов на молодых и грамотных из рабочих и крестьян…»
Многочисленным выдвиженцам, которым предстояло придти на смену старорежимным, политически отсталым специалистам, следовало дать самое элементарное среднее образование. И этому способствовали рабочие факультеты (рабфаки) при высших учебных заведениях страны.
Именно во время учебы на рабфаке проявились исключительные способности А.Щитовича: феноменальная память, редкий организаторский дар, удивительное душевное обаяние, внешняя привлекательность. Буквально все девушки первого курса были влюблены в него. Но свой выбор Антон остановил на голубоглазой и светловолосой соседке по парте Клавдии Чемыхиной. Ее очень любили и уважали не тольки сокурсники, но и все окружающие люди за доброжелательность, скромность, трудолюбие в постижении учебных дисциплин и уравновешенный характер.
В праздничный день 7 ноября 1924 года в небольшом домике матери Клавдии, Анны Егоровны, прошло скромное застолье, и на рабфаке института появилась еще одна новая советская семья. Этот день стал самым знаменательным во всей их последующей жизни. Они поверили в себя, в свою любовь, в людей, окружающих их, в то, что выстоят с честью во всех жизненных ситуациях. А в конце 1925 года у молодых супругов Щитовичей появилась дочь, которая была наречена именем создателя Советского государства – Нинелью (Ленин наоборот). В этом же году Антон Григорьевич становится кандидатом в члены ВКП(б), а в конце 1926 г. членом партии.
После окончания рабфака А.Щитович советскими и партийными органами Воронежа направляется для дальнейшей учебы на судебно-прокурорское отделение факультета советского права Московского государственного университета.
И вновь небольшое отступление. По окончании гражданской войны в стране полным ходом шла перестройка не только промышленных предприятий, принадлежащих государству, но и всей системы высшей школы. Считалось, что явление это прогрессивное. Однако все вышло не так, как хотелось… Изменялись учебные планы, уточнялись, приспосабливались к новым условиям жизни учебные программы. Так, в 1924 году Наркомпросом СССР было выдвинуто предложение об ограничении лекционной системы преподавания как не вполне эффективной и замене ее семинарскими занятиями по принципу лабораторно-бригадного метода.
Учебные программы юридических и правовых ВУЗов также были откорректированы и изменены. Более того, нарком А.В.Луначарский потребовал от руководства учебных заведений сократить количество и объем изучаемых общенаучных дисциплин и увеличить цикл общественно-политических наук для «…улучшения марксистско-ленинской подготовки будущих специалистов». Это нововведение преследовало также цель подготовки специалистов в более сжатые сроки – за 3 года.
Работа по-новому вскоре показала, что за столь короткий срок настоящего специалиста с высшим образованием подготовить просто невозможно. В таких условиях, в лучшем случае, мог получиться лишь «полуспециалист» с очень низким образовательным и культурным уровнем. Поэтому одним из пунктов повестки дня XIV съезда РКП(б) 1925 года был вопрос о перестройке высшей школы. И уже в 1926 г. вводятся новые учебные планы, изменяются программы. Они предусматривали, во-первых, увеличение сроков обучения (до 5 лет), во-вторых, вводилось обязательное изучение истории РКП (б), политэкономии, исторического материализма, Конституции РСФСР и иностранных языков.
Именно по новой программе и стал обучаться герой моего очерка. С первых дней учебы он занимается широкой общественной деятельностью. Общим собранием факультета избирается членом правления университета. (До 1928 года при каждом университете страны существовал такой коллегиальный орган, в который входили представители администрации, общественных и студенческих организаций). Не в стороне от основной учебы стала для Антона Щитовича и научная работа на вновь созданной кафедре криминологии. Именно она привлекла его внимание своей новизной и хорошо подобранным профессорско-преподавательским составом. Кстати, ряд учебных дисциплин на факультете читались наркомом юстиции А.Крыленко, наркомом внутренних дел Г.Ягодой, руководителем ВЧК-ГПУ А.Артузовым и многими другими.
Курсовая работа А.Щитовича по итогам обучения на 3 курсе на всеуниверситетском конкурсе научных студенческих работ получила высочайшую оценку. Ее тема: «Расследование отдельных видов хозяйственных преступлений по материалам ликвидации ряда производственных синдикатов в г.Москве».
В мае 1930 года А.Г.Щитович заканчивает учебу в университете. Его направляют на работу в Михайловскую окружную прокуратуру Московской области. Впечатляет карьерный рост недавнего выпускника МГУ: помощник окружного прокурора, прокурор Клинского района Московской области, старший помощник прокурора Московской области. В апреле 1936 года Антон Григорьевич назначается заместителем, а в сентябре 1937-го и.о.прокурора Тульской области.
Вновь небольшое отступление, которое в полной мере характеризует время (1937-38 годов)и деяния руководителей советской прокуратуры и НКВД. Прокурор Союза ССР А.Я.Вышинский – главный обвинитель на так называемом процессе «Заговор военных» – считался не только практиком в вопросах построения социалистического общества в отдельно взятой стране, но и не менее крупным специалистом в теории советского уголовного права. Его многостраничный труд «Теория судебных доказательств» являлся в то время основополагающим для советского судопроизводства. Квинтэссенция этого труда: признание – царица доказательств. Правило это, вернее, заключенный в нем определяющий и направляющий подтекст, позволял вести следствие в нужном русле. Быстро и без особых интеллектуальных усилий, применяя меры физического воздействия. Вне зависимости от того, шла ли речь о сугубо уголовных делах или политических процессах.
Разумеется, А.Г.Щитович, руководитель областной прокуратуры, работавший бок о бок с А.Я.Вышинским, не мог не знать, какими варварскими методами выбивались эти признания. Но он то ли искренне (я думаю только так), то ли принужденный обстоятельствами, шел в фарватере своего громогласного шефа.
На одном из заседаний закрытого судебного процесса по делу маршала Советского Союза М.Н.Тухачевского, командармов И.П.Уборевича и И.Э.Якира, комкоров Б.М.Фельдмана (кстати, уроженца г.Пинска) и Р.П.Эйдемана в качестве представителя советской общественности присутствовал и А.Г.Щитович. И когда А.Я.Вышинский с прокурорской трибуны, войдя в раж и в порыве гражданского негодования, обзывал раздавленных в подвалах Лубянки и давших признательные показания бывших руководителей Красной Армии, героев граждан-ской войны «взбесившимися псами», «вонючей падалью», «жалкими подонками», герой моего очерка тоже последовал знаменитому в то время тезису «одобрям-с». Мог ли Антон Щитович противиться этому? Едва ли. Был ли он согласен? Кто знает? Но в конце 1938 г. он переводится в Москву на должность начальника отдела общего надзора прокуратуры города.
Все 9 лет с момента окончания университета А.Г.Щитович находится на высоте служебных успехов. 28 декабря, в канун Нового 1940 г., наш славный земляк назначается Главным прокурором морского и речного флота при прокуратуре Союза ССР. Советская система сделала его юристом. Эта же система вела его по многотрудной и, как оказалось впоследствии, чрезвычайно опасной стезе. Система возвысила его, но она же со временем выбросила за ненадобностью, как только узнала, что он неизлечимо болен. Но об этом чуть ниже.
Великую Отечественную войну Главный прокурор мор-ского и речного флота А.Г. Щитович встретил в своем кабинете. Уже в 9 часов утра 22 июня 1941 г. он был вызван к прокурору страны В.Бочкову, где ему и было объявлено о вероломном вторжении немецко-фашист-ских войск в пограничные районы СССР. Здесь же были даны четкие указания: в кратчайший срок проконтролировать организацию эвакуационных мероприятий всего аппарата Наркомата морского и речного флота. Кроме того, лично на А.Г.Щитовича возлагалась обязанность не только по активизации оперативной деятельности всех прокурорских работников вверенного ему учреждения, но и организации трибуналов во всех бассейновых управлениях обоих флотов.
В новых условиях на плечи Антона Григорьевича и подчиненных ему прокуроров легла огромная работа по обеспечению ускоренного продвижения народнохозяйственных грузов и личного состава воинских подразделений на фронт всеми плавсредствами Наркомата морского и речного флота. Не в стороне от главных задач находились вопросы вывоза и размещения беженцев на судах из районов, захваченных фашистами. Из автобиографии А.Г. Щитовича: «…В течение первого полугодия 1941 г. работниками нашей прокуратуры было возбуждено и передано в трибунал 12 дел в отношении мародеров, обворовывавших эвакуированных советских граждан на судах Днепровского пароходства речного флота, паникеров-дизертиров, которые, бросив оружие, военную технику и личную амуницию, пытались бежать с поля боя, просто уголовников…»
Конечно, в работе прокуратуры наркомата наблюдались отдельные прорехи и недочеты. Все внимание Антона Григорьевича было сосредоточено на перестройке деятельности бассейновых прокуратур европейской части Советского Союза, на районах и местностях, подлежащих первоочередной эвакуации. Глубоко же в тылу работа подначаленных А.Г.Щитовичу прокуроров шла по нормам и требованиям мирного времени. В своем «архиве» я обнаружил приказ прокурора СССР В.М.Бочкова от 25 августа 1941 года «Об объявлении выговора прокурору Камской бассейновой прокуратуры подполковнику юстиции С.В.Черноусову «…за не обеспечение перестройки вверенной ему прокуратуры, в условиях военного времени». Этим приказом все главные прокуроры транспортных наркоматов предупреждались о персональной ответственности за ускоренный и повсеместный перевод всех сотрудников на работу в условиях войны.
Неудачное для Советского Союза начало Великой Отечественной войны вызвало острую необходимость в принятии практических мер, нацеленных на укрепление, как модно сейчас говорить, вертикали распорядительной власти и ее исполнительных механизмов в центре и на местах. Важнейшим мероприятием, предпринятым партийно-государственным руководством СССР в этой области, явилось создание чрезвычайных (внеконституционных) властно-управленческих структур, наиболее значительной из которых стал Государственный Комитет Обороны (ГКО), образованный совместным постановлением Президиума Верховного Совета СССР и ЦК ВКП(б), уже 30 июня 1941 года под председательством И.В.Сталина.
В данном постановлении было четко зафиксировано: «…В руках ГКО сосредотачивается вся полнота власти в государстве (в центре и на местах). Все граждане, партийные, советские, комсомольские и военные органы беспрекословно обязаны выполнять решения и распоряжения ГКО…» В связи с этим ряд отраслей народного хозяйства и все транспортные наркоматы выводились из подчинения Совета Народных Комиссаров (СНК) и передавались в ведение ГКО. Не в стороне от этих мероприятий оказался и Наркомат морского и речного флота СССР во главе с З.А.Шашковым. Последний подбирал кадры строго по принципу целесообразности, и люди никогда его не подводили. В группу уполномоченного ГКО Шашкова входило ряд руководящих работников его наркомата (не всегда руководители основных управлений), но во всех случаях главный прокурор А.Г.Щитович. Оба, нарком и прокурор, были глубоко убеждены, что во времена, когда говорят пушки, верховенство закона должно быть непреложным. Во многом благодаря именно усилиям Антона Григорьевича прокуратура Наркомата морского и речного флота СССР сложилась как правоохранительная структура, запас прочности которой оказался достаточным, чтобы выдержать нелегкие военные годы.
Очень сложным и напряженным в жизни нашего земляка оказался период с начала 1942-го по середину 1943 г., т.е. период подготовки и победоносного окончания Сталинградской битвы. Как известно, о сражении на Волге написаны тысячи художественных произведений и научных исследований. И советские, и западные авторы, как правило, делают акцент на обороне города и гибели 6-й германской армии фельдмаршала Паулюса. Однако из поля зрения выпадают действия моряков и речников Волж-ской военной флотилии.
Уже в начале октября 1941 г. постановлением ГКО из судов ряда пароходств Волжского (объединенного), Донского, Московского, Камского и др. была сформирована Волжская военная флотилия. На Сормовском судостроительно-ремонтном заводе в г.Горьком полным ходом шла переоснастка гражданских судов под военные мониторы и бронекатера. Нефтеналивные баржи и сухогрузы укомплектовывались артиллерийскими системами и крупнокалиберными пулеметами. По приказу Наркомата обороны СССР все командиры и начальники судов и краснофлотцы обеспечивались личным стрелковым оружием, предусматривалось общевойсковое обмундирование. За счет специалистов-офицеров и адмиралов усиливалось оперативное командование всех соединений Волжской военной флотилии.
В самый разгар Сталинградской битвы (сентябрь 1942 г.) на должность заместителя командующего флотилией назначается контр-адмирал П.А.Трайнин – доцент кафедры тактики боевого обеспечения речных флотилий и сухопутных сил Военно-Морской академии (кстати, тоже уроженец г.Пинска. Но это уже другая история). За всеми организационными мероприятиями наряду с командованием персональную ответственность перед уполномоченным ГКО несли все сотрудники прокуратуры, в том числе и А.Г.Щитович.
Хочу отметить, что с началом боевых действий на Сталинградском фронте речной транспорт был чрезвычайно загружен, график движения судов постоянно нарушался. В этих условиях под руководством Антона Григорьевича была проделана большая работа (во многом не прокурорская) по обеспечению продвижения транспортных средств на фронт, а также народнохозяйственных грузов военной промышленности. Им была решена сложнейшая задача формирования системы органов военной прокуратуры Наркомата морского и речного флота СССР, организационного строительства их в годы войны. Об этой работе и деятельности героя моего очерка можно писать и писать. Но лучшей оценкой тех событий являются слова легендарного маршала В.И.Чуйкова: «О роли моряков Волжской военной флотилии, об их подвигах скажу кратко: если бы не было их, возможно, 62-я армия погибла бы… Катера флотилии днем и ночью под ураганным огнем шли по горящей от разлитой нефти Волге к пылающему Сталинграду…».
Одна из величайших в истории человечества битв – битва на Волге, начавшаяся 17 июля 1942 г., завершилась 2 февраля 1943 г. разгромом немецко-фашистских войск и пленением громадного числа солдат и офицеров врага. Именно здесь, под Сталинградом, Красная Армия вырвала у противника стратегическую инициативу, и уже не упускала ее до конца войны. Победа в этом сражении привела к коренному перелому во Второй мировой войне и стала важнейшим этапом на пути к окончательному сокрушению фашистской Германии и ее союзников.
Этому в значительной степени способствовала неустанная работа и деятельность А.Г. Щитовича. Именно его сотрудники, тысячи моряков и речников, проявляли образцы мужества, доблести и геройства. Многие из них после победы на Волге были награждены орденами и медалями. Антону Григорьевичу Щитовичу был вручен орден Отечественной войны I степени. А приказом прокурора СССР от 23 июня 1943 г. Щитович А.Г. назначается главным военным прокурором морского и речного флота, в этот же день постановлением СНК нашему славному земляку присваивается воинское звание «генерал-майор юстиции».
1943 год – «звездный час» Антона Григорьевича. Занимая столь высокий пост, он лично побывал почти во всех пароходствах и речных флотилиях, а на более ответственных (Волжском, Днепровском, Дунайском и др.) по несколько раз. В истории военной прокуратуры Морского и Речного флота он навечно останется единственным Главным военным прокурором в годы Великой Отечественной…
Весь 1944 год и первая половина 1945-го работа главного военного прокурора генерал-майора юстиции А.Г.Щитовича была многообразной и разносторонней. Однако с организационной и функциональной точки зрения она по-прежнему укладывалась в две основные формы – общий надзор за законностью в наркомате (с марта 1946 г. в министерстве) и подведомственных ему структурах, а также уголовное преследование преступников и правонарушителей. А таких даже в страшные годы войны хватало в избытке.
С середины 1944 г. и до окончания военных операций на Дальнем Востоке колоссальной нагрузкой для ведомства главного военного прокурора Наркомата морского и речного флота являлась организация и контроль за обеспечением сохранности грузов и товаров, поступающих от стран-союзниц по так называемому «ленд-лизу». А основная масса ленд-лизовской продукции прибывала в порты Северных морей и Тихого океана. Самолеты и танки, боевые и транспортные корабли, легковой и грузовой автотранспорт, мотоциклы и тракторы, промышленные и продовольственные товары для армии и населения. Даже легендарные наши «катюши» стояли на американских «студебекерах». И вся эта техника летала, плавала и ездила на топливе США. Достаточно вспомнить слова маршала Г.К.Жукова: «Вот сейчас говорят, что союзники нам никогда не помогали. Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжить войну. У нас не было взрывчатки в достаточном количестве, не было пороха, нечем было заряжать винтовочные патроны. Американцы выручили нас. А сколько предоставлялось нам листовой стали! Разве мы смогли бы наладить производство танков, если бы не сталь американцев?»
Важность «ленд-лиза» в военной победе СССР отмечал и сталинский нарком А.И.Микоян, отвечая на вопрос, мог ли Советский Союз обойтись без поставок англичан и американцев: «Без ленд-лиза мы бы наверняка еще год-полтора лишних провоевали».
А что эти лишние год-полтора могли бы значить в мировой истории? Сейчас сказать, конечно, сложно. У современного немецкого историка Райнера Карлыша есть четкие доказательства того, что 3 марта 1945 г. нацистские ученые под наблюдением войск СС провели ядерные испытания бомбы рядом с немецким городком Ордруф. Если бы война продлилась еще год-полтора, то велика вероятность, что первой применить ядерное оружие успела бы не американская авиация, а, скорее, гитлеровская.
Только для нужд военно-морского, морского и речного флота СССР страны-союзницы поставили 96 торговых судов, 202 торпедных катера, 140 охотников за подводными лодками, 28 фрегатов (сторожевых судов), 77 тральщиков, 105 десантных судов, 3 ледокола и т.д. И за всем этим потоком грузов и техники пристально следили прокурорские и следственные сотрудники главного военного прокурора А.Г.Щитовича. Только за вторую половину 1944 года в трибуналы речных флотилий и пароходств было передано 137 уголовных дел в отношении расхитителей военной и гражданской продукции, оружия и продовольствия.
Во второй половине 1944 г.,
с выходом Красной Армии на западные границы СССР, перед военно-политическим руководством страны встал вопрос о полном учете злодейских преступлений нацистов и их пособников, причиненного ими ущерба гражданам, предприятиям и организациям с целью предания их суду и суровому наказанию. Годом раньше, 2 ноября 1942 г., была создана Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков (ЧГК). Для ведения дел данной комиссии создается секретариат, в составе которого был и отдел по учету ущерба, причиненного промышленности, транспорту, связи и коммунальному хозяйству. В работе этого отдела активное участие принимали главный военный прокурор Наркомата морречфлота А.Г.Щитович, все его заместители и следователи по особо важным делам.
В конце 1945 года Антон Григорьевич во главе группы прокурорских работников ряда транспортных организаций страны командируется в Германию для участия в работе Нюрнбергского международного трибунала. Советским руководством предполагалось, что в случае надобности главный военный прокурор Щитович станет одним из обвинителей.
Материалы, которые находились в распоряжении группы Антона Григорьевича, впоследствии легли в обоснование обвинительного приговора в отношении руководителя имперского министерства экономики Ялмара Шахта. Во время одного из допросов, проводимых нашим земляком, Я.Шахт пытался изображать из себя оскорбленную невинность. На все вопросы лишь пожимал плечами и разводил руками. В конечном итоге он позволил себе негодующую тираду: «А не кажется ли господину следователю, что он пользуется фальшивыми фактами и материалами?» А.Г.Щитович отреагировал моментально, словно влепил допрашиваемому звонкую пощечину: «А не кажется ли господину имперскому министру, что он больше не вождь в своем министерстве, которому дозволено перебивать кого угодно, а преступник, отвечающий за свои преступления?» Все, что осталось из допроса этого изувера и дошло до наших дней, это постоянно повторяемые изо дня в день в судебных заседаниях слова: «Я вообще не понимаю, почему мне предъявлено обвинение».
Закончилась Великая Отече- ственная война. Народ, одержавший величайшую в мировой истории Победу, возвращался к мирному труду. Вооруженные Силы страны, все наркоматы, подчиненные СНК и ГКО, переводились на мирное положение, сокращалась их численность. А.Г. Щитович продолжал служить в той же должности, но уже в Министерстве морского и речного транспорта. В апреле 1947 года он переводится на должность начальника 2-го отдела Управления кадров главной военной прокуратуры Вооруженных Сил СССР. Первые месяцы на вновь назначенном посту были особенно трудными. Антон Григорьевич принимал самое активное участие в совершенствовании руководящих структур в органах военной прокуратуры, оптимизации новых форм и методов работы. Следует признать, что многие советские военачальники, особенно герои прошедшей войны, были слишком далеки от владения правовыми вопросами. Они были глубоко убеждены, что военно-юридическая служба в армии должна повиноваться диктату командира, независимо от того, насколько его действия и приказы сообразуются с законом. Только такому человеку, как генерал-майору юстиции А.Г.Щитовичу, при его авторитете и почти энциклопедических знаниях, было под силу из огромного количества военных юристов подобрать самых необходимых для работы в мирное время и расставить их на ключевых постах в окружных и центральных прокуратурах Министерства Вооруженных Сил СССР.
За успешную и умелую работу на занимаемых государственных постах в послевоенный период А.Г.Щитович был награжден орденами Трудового Красного Знамени, Красной Звезды и многими медалями.
В конце 1949 года, в возрасте 45 лет, в связи с ишемической болезнью сердца и сахарным диабетом Антон Григорьевич подает рапорт об отставке. Тяготы предвоенных и военных лет в полной мере отразились на здоровье этого человека. Небольшого роста, полноватый, А.Г.Щитович конституционально был предрасположен к сердечно-сосудистым заболеваниям. И периодически умирал – умирал от страха. Он боялся заболеть раком и время от времени находил у себя зловещие признаки. Уверения врачей не помогали, попытки друзей и родных как-то повлиять и переубедить, вызывали раздражение.
По воспоминаниям сослу-
живцев, уйдя на пенсию Антон Григорьевич занялся общественной работой. В обыденной жизни он был, что называется, душой общества. Весельчак, балагур, великолепный рассказчик, прекрасный семьянин. И, конечно же, он яркий представитель «советского человека» — человека с двумя лицами.
Наличие двух лиц у А.Г.Щитовича в те годы не было чем-то исключительным, чем-то из ряда вон выходящим. Те или иные проявления двуличия имели место быть у всех, или почти у всех граждан страны Советов. Особенно у тех, кто был выделен системой и, соответственно, обласкан. Будь то крупный партийный работник, прокурор министерства, простой совет-ский служащий, военный, ученый, представитель творческой интеллигенции. Все были всецело «за», все поддерживали то, что предписывалось поддерживать. И осуждали в душе осознание несправедливости того, что происходило «на просторах родины чудесной».
Антон Щитович повторил судьбу многих. Сначала его возвысили, сделав крупным начальником – генералом от юриспруденции. Потом, как водится, забыли. Правда, в отличие от огромного числа прочих, низвергнутых и забытых властью, от тех, кого расстреляли в подвалах Лубянки или превратили в лагерную пыль, А.Г.Щитовичу повезло. Он смог удержаться на плаву. Общественная работа отставного юриста (он был председателем совета ветеранов-речников при Министерстве речного флота) вполне устраивала, его поощряли.
К сожалению, болезнь прогрессировала. В начале 1952 года Антон Григорьевич с острым приступом стенокардии попадает в больницу. Финал вам, дорогие читатели, известен.
Антон Григорьевич был человеком своего времени, своей эпохи. Как говорится, времена не выбирают. И только в этом контексте о нем можно судить и давать приблизительную оценку. Но глубоко убежден, что в памяти дорогих земляков имя А.Г.Щитовича должно сохраниться на долгие годы.