КН. Глава 9. Красные императрицы

Глава 9. Красные императрицы.
К Люциферу своевременно дошла чрезвычайно тревожная инфа об утере нерадивыми демонами-транспортировщиками груза чрезвычайной важности непосредственно с фронта колоссальной братоубийственной войны в реальном мире, от которой всю планету много лет трясло как в смертельной лихорадке. Та девушка была не просто невинной жертвой той ужасной войны, не рядовой волонтёршей, спасающей людей от пикирующих дронов и поистине химерических американских ракет Хаймерс. Она представляла собой реальное воплощение абсолютной невозможности всё равно, вопреки всему идущей нескончаемой братоубийственной бойни. Сатана именно так в тесном кругу своих архидемонов и высказывался. Что по одному только состоявшемуся факту своего невинного, искупительного убиения Наташа Овчинникова являлась фактически новой святой великомученицей, избранной носительницей мира посреди новых морей крови и страданий. Именно её боженька, вечный конкурент Люцифера привёл на тот поистине адский фронт войны между некогда братскими народами в образе сестры действительного, божественного милосердия и во имя спасения всего рода человеческого, без которого ведь и преисподней не бывати. Ею тот вседержитель намеревался хотя бы немного уменьшить вселенскую боль и отчаяние, потоками изливающиеся от нескончаемой, во всех смыслах уму непостижимой войны братьев. И вот некие чёрные силы из иных параллельных миров её всё же убили и, раскрутив вокруг поистине демонический шабаш злорадства и мести, немедленно упаковали останки и отправили непосредственному заказчику с подробнейшим докладом об обстоятельствах происшедшего радостного для них события. Однако лучшие демоны князя тьмы его всё-таки перехватили, хотя тут же и временно утеряли или где-то специально, до поры до времени оставили. У сатаны не было сомнения в том, что останки той страстотерпицы вскоре будут найдены и должным образом где надо, в обеих епархиях света и тьмы, канонизированы.

Сам Люцифер, падший архангел Михаил, однажды не случайно клонировал себя в облике Михаила Меченого именно в стране, давно избранной жертвой во искупление всех грехов человеческих. После этого потребовалось искупление совершенно иного порядка и характера. Поэтому сейчас дьявол просто не находил себе места от беспокойства по поводу непредсказуемого исхода чрезвычайно скрытной, минуя рай, экспресс-доставки к нему в ад бесценнейшей посылки с душою свежеубиенной новой пречистой девы в облике едва мерцающего лептонного облачка. Всего-всего, что после неё осталось - прочно запакованного в кокон из силовых лептонных жгутов. Как было теперь отыскать её, не дать перехватить главному конкуренту, тому самому, у которого он однажды служил архангелом Михаилом, а потом вернуть на следующее искупительное очищение подведомственного ему мира?!

Одновременно князь тьмы ожидал к себе на доклад и душу сходу зачищенного теми же демонами иуды Валерия Скибы, видимо в качестве подработки как раз и совершившего кем-то со стороны заказанную ему акцию по превентивному устранению с поверхности Земли новоявленной пречистой девы. Кому-то другому она была чрезвычайно опасна, но так ли это - требовалось срочно выяснить, со всем пристрастием допросив иуду, убившего девушку без непосредственного приказа сатаны. Поэтому с доставкой Скибы на суд дьявола, упреждающего суд божий, следовало поторопиться, пока этот «слуга двух господ» не натворил куда более непоправимых дел в филиале ада на Земле и не способствовал полному воскрешению того, что успешно развалил Михаил Меченый, прокси и клон Люцифера. Для более чем пристрастного следствия и эта посылка с душою предателя внутри непременно должна была прибыть в ставку хозяина преисподней, находящуюся под непроницаемым куполом его суверенной столицы – в центре девятого круга ада, прямо под его куполом. Там-то всегда и приводится в исполнение самая высшая из кар преисподней – полное распыление души наиболее отъявленных негодяев. К чему полным ходом и шли в данный момент завершающие приготовления. Слугу многих господ генерала Скибу не там так тут ожидала супер-казнь.

Но как новая пречистая дева могла полностью исчезнуть не только с лица Земли, но и из её преисподней?! Вероятнее всего, подкошенная наёмным иудой и затем перехваченная демонами духовная сущность Наташи Овчинниковой непостижимым образом затерялась где-то на самом входе в чистилище ада, в Лимбе, в краю относительно безоблачного пребывания одних лишь блаженных мудрецов человечества, к которым в принципе невозможно было в чём-либо придраться. Что вероятно было хуже самих ангелов во плоти. Впрочем, смотря как глянуть на это дело. Компромат можно составить на любого, включая ангелов. За какие-то несколько тысяч лет в предбаннике ада эти чистюли ума и сердца накопились в более чем изрядном количестве. И что с ними дальше делать давненько побаливает голова как у высшего протагониста мира, так и у его полной противоположности. Но в принципе именно в силу постоянной неразберихи в Лимбе, как раз там и находилось идеальное место для любых перевалочных операций, чем негодяи со всех миров беспрерывно и пользовались.
Далее сатана рассуждал примерно так. Ладно, допустим, постояльцам круга первого всё же удалось найти обронённую нерадивыми демонами бесценную лептонную посылку, но дальше-то как они могли поступить с ней?!  Наверняка высокоценные сливки человечества, все эти Гомеры, Аристотели, Платоны, Сократы, Хайямы, Гиппократы, Гераклиты и все-все иже с ними, руководствуясь ложным чувством общечеловеческой солидарности – просто напросто не выдадут её. С них станется и не такое с их велеречивыми обоснованиями общечеловеческой нравственности. Не исключено, что и клич по всей преисподней именно из Лимба могут кинуть на возбуждение и формирование все-адского общественного мнения в её защиту. Что делать тогда-то?!

Наверняка придётся организовывать масштабную спецоперацию демонов по розыску и новому захвату сверхценного груза. Потребуется всеми силами втираться в доверие к высоколобым и потрясающе наивным прелюбодеям и стихийным ЛГБТ-эшникам древности, а потом средних и новых времён, зачинателям адюльтеров и мезальянсов, сливкам и махровому отстою золотого дна мировой цивилизации. Скорее всего, быстро назреет необходимость введения в бой по разгону сбрендивших сокровищниц человечества испытанной, старой гвардии Люцифера – демонами или кандидатами в них - душами заложных покойников, отъявленных функционеров поступивших от всех форм власти, когда-либо существовавших на Земле. Тех, кто под предводительством испытанных боевиков хозяина преисподней давно стал наиболее боеспособным подразделением сил тьмы, засадной дружиной заложных кромешников ада из самого неприкасаемого, действительно стратегического резерва князя тьмы.

Таких люциферовых стольников, как только что почивший после очередной реинкарнации Валерий Скиба, которого в мерцающем транспортном тубусе волокли к хозяину ада на допрос с пристрастием. Таких, как Леонтий Куц, наиболее продажный, беспринципный и предельно подлый из журналистов, обслуживающих аналогичную земную власть. Как абсолютно неубиваемый предатель Феликс Дзержинский, как давняя карающая рука Люцифера Карл Радек, как Владимир Яковлев, самостийный поэт-ратник, со всею страстью своего самобытного таланта всегда выступавший на стороне любого победителя, как подлейшая из партийных крыс, многократно всех предававший и подставлявший, а потом ставший под занавес очередным литературным иудой - Евгений Панаско. Как все без исключения секретари и председатели предыдущего бесчеловечного режима, благополучно канувшего в бездну. Как все остальные начальники, от которых при их до-демонической, но заведомо бесчеловечной жизни на Земле у нормальных людей всегда стыла кровь в жилах… Как все те человекобесы, кто пили стаканами человеческую кровь, чтобы сердце побыстрее каменным стало и чтобы не сразу сойти с ума. Как убойно-романтичные девушки-палачки в кожанках и с маузерами в деревянных кобурах времён первой гражданской войны.
Вот они, все те, кто в подвалах ВЧК зверски замучил цвет русского офицерства и сделал на том стремительную карьеру при новой власти, извергини высшей дьявольской пробы, с пылу-жару из лучшей печки преисподней: «женщина-зверь» Краузе, истинное чудовище Роза Шварц, жена столь же кровожадного чекиста Михаила Кедрова. Изощрённая садистка и поэтесса Лора Вейсман. Розалия Самуиловна Землячка, ставшая заместителем председателя советского правительства, командовавшая расстрелом в Крыму сдавшейся большевикам лучшей части русского офицерства. Кровавая «товарищ Вера», Ревекка Майзель, Фрума Хайкина и прочие суккубы, в срочном порядке вылезшие из ада к новому сезону охоты на людей...  Впрочем, давно сказано: «Имя им – Легион!». К ним присоединились самостийные проповедницы безудержной свободы любви из самой верхушки дьявольской большевистской власти. Не менее жестокие, да вдобавок адски озабоченные основным инстинктом.

Таких также было довольно много, кого называли «красными императрицами» – сексуально озабоченных чертовок в человеческом обличьи, проповедовавших агрессивно свободную любовь женщин с кем угодно и когда угодно. Дочка царского генерала Александра Коллонтай, ставшая послом в Швеции. Сифилитичка, спавшая со всеми подряд Надежда Крупская. Её по решению ЦК большевистской партии направили в Сибирь для встречи с сосланным на каторгу Владимиром Ульяновым. Это требовалось, чтобы путём заключения фиктивного брака спасти его от каторги, потому что лишь после этого, согласно звериному царскому закону, их обоих как семейных людей должны были перевести на вольное поселение в село Шушенское.
К тем безусловным чертовкам в окружении вождя мировой пролетарской революции относилась и мать пятерых детей, а впоследствии любовница главы советского государства Инесса Арманд, с которой Надежда Крупская, жена Ленина, со временем расправилась, организовав ей от ЦК командировку на юг страны в центр тифозной пандемии, где та благополучно и сгинула прямиком обратно в ад. В их числе Клара Цеткин, в честь расстрела работниц в Чикаго учредившая женский праздник восьмого марта, переспавшая с половиной рейхстага. Роза Люксембург, спавшая с сыном самой Клары Цеткин и всеми руководителями «Союза Спартака», ядром будущей компартии Германии. Наконец знаменитая «валькирия революции» Лариса Рейснер, затащившая в койку сначала почти весь литературный бомонд «Серебряного века», а затем и многих деятелей из партийно-политического комсостава новой России.

Знаменитый поэт и переводчик Борис Пастернак писал о Рейснер, с первой встречи захватившей его воображение: «С этой женщиной – небесным созданием, среди свирепой неотёсанной матросни мы в два голоса читали наизусть друг другу любимого Рильке». «Когда же в детском изумленье Ты резко приподнимешь бровь, Я так хочу продлить томленье, Тебя любить, моя любовь». Ах! Как мужчина, тот чрезвычайно томный юноша был весьма не очень, ни свирепости особой в нём не наблюдалось, ни иного будоражащего драйва. Между тем кроме стихов вокруг существовала и настоящая жизнь, куда более бурная и кровавая, притом на самом деле, а не только на красивеньких словах, для чего-то разными способами сложенных на листочках в мягких поэтических сборниках.

Осложнения сифилиса, подхваченного вождём пролетарской революции от Надежды Крупской, затем были ускорены ядом из отравленных пуль эсерки Фанни Каплан, стрелявшей в Ленина на заводе Михельсона в последний день лета 1918 года. В результате вождь успешно деградировал до состояния полного маразма и через четыре года полным овощем в страшных мучениях скончался. Будучи разложенным задолго при жизни, вождь после физической смерти настолько смердил, что даже лютый мороз под минус пятьдесят при его похоронах в первом деревянном мавзолее на Красной площади не в силах был перебить его дьявольски-отвратного смрада. Даже в преисподней никогда так не разило.
Когда через несколько лет Крупская попыталась по-своему трактовать архивное ленинское наследие и его биографию, Сталин живо поставил «штатную жену» вождя на место. Немедленно пригрозил ей, что в таком случае ЦК быстро назначит Ильичу новую вдову, а для этого изменит прежнее решение послать её в Сибирь к Ленину, соответственно перепишет и всю последующую историю, выставив его законной женой, хотя бы Инессу Арманд, мать пятерых детей брошенных в Швейцарии. У власти что угодно делалось и делается запросто. История всегда была наиболее преданной служанкой любого повелителя, как прикажет, в такую позу эта собака и становилась, виляя хвостом.
Все эти на редкость свирепые и ненасытные фурии большевистской революции были самыми настоящими посланницами ада. Кроме Александры Коллонтай и отчасти Надежды Крупской, все они, сразу после выполнения основного задания Люцифера, обратно в ад к нему и сошли.

Князь Тьмы для себя давно отметил, на кого ему можно по-настоящему положиться. Как раз на таких, кто на Земле всегда устраивать сущий ад могли. Лишь они как никто были в состоянии пригодиться и в аду первозданном, в материнской преисподней, то есть, матрице. Он в самой полной мере вменил поистине сатанинскую силу выдающимся своей жестокостью сатрапам и функционерам любой земной деспотической власти. Словно соком анчара, дьявольского дерева смерти, ею сочились обширные архипелаги непосредственного влияния дьявола на Земле по ту сторону формально непроходимого рифа между жизнью и смертью. То есть, из самых преданных, наиболее отмороженных приверженцев и проводников  предельно свирепых и потому наиболее известных диктатур на планете сколотил сатана свой непревзойдённый легион тьмы, давно и железно правящий жизнью на Земле. Поскольку только великие диктатуры производят действительно великих бойцов, они же и стали наиболее продуктивными питомниками кадров и для преисподней. Из наиболее фанатичных и беспощадных членов любой партии власти на земле, какого угодно правительства, особенно, разумеется, суверенного, получаются и наиболее эффективные демоны ада. Они и на том свете почти все остаются с партбилетами правящей партии, с которыми до сих пор, даже в аду не спешат расставаться. Дьявол особо выделял среди них бывших «дарительниц жизни», от которых даже при ясном небе бывало невозможно никому спастись. Не одними пытками и бессудными расстрелами, но и хитроумными кознями с использованием всех своих колдовских чар пыточные девочки зарабатывали грядущую свою репутацию в преисподней. Именно эти заблаговременно проведённые акции на Земле привели в объятия Люцифера почти всех наиболее стойких и верных ему архидемонов и суккуб.

Легендарные извергини, уйдя на тот свет, вернувшись в исходный облик суккуб, и сами представляли собой наиболее боеспособное подразделение дьявола ещё в прежнюю свою бытность на Земле, а что уж говорить про то, как они развернулись, вернувшись в преисподнюю, свою «альма-матер»?! Сдайся, враг, замри и ляг! С таким-то наработанным багажом! Именно в посмертии своём они и составили собой наиболее боеспособное, полезное и преданное спецподразделение отборных дьяволиц или суккуб Люцифера, наводящее шорох и по всей преисподней, как некогда в красной России. Теперь все сплошь с отличительными сиреневыми хвостами и сияющими приёмо-передающими рожками. Сама Лариса Рейснер стала считаться первой и решительно никем незаменимой помощницей верховного сюзерена тьмы Люцифера. На неё он полагался во всём и очень многое ей доверял и потому поручал много чего неформального. Вёл себя в отношении её в точности как Троцкий, немедленно назначив своим первым комиссаром, в новом наименовании должности – верховной суккубой всея преисподней.

Любая иная демоница могла бы похвастаться перед своим дьяволом-начальником количеством поставленных ему в строй демонов из числа главарей наиболее бесчеловечных режимов земной власти. Но только не она. Не самая скромная блудница, наиболее из всех беспощадная оторва, запытавшая и расстрелявшая очень многих врагов молодой советской республики поэтесса и писательница Лариса Рейснер. Прозванная «красной барыней» и «валькирией революции», Лариса с немецкой пунктуальностью вела бесчисленный счёт своим высокопоставленным любовникам, затем поставленными ею на тот свет прямиком в дружественные лапы папы Люцифера. Карл Радек, Михаил Кольцов, Исаак Бабель, Осип Мандельштам, её первый муж Фёдор Раскольников, Карл Либкнехт, Владимир Ленин, Лев Троцкий, Николай Бухарин, Сергей Киров, Всеволод Рождественский, Борис Пастернак, «любовь до гроба» Николай Гумилёв.
В их числе и Всеволод Вишневский, списавший с Ларисы облик безжалостной, но крайне обаятельной комиссарши в кожаной тужурке и романтическим маузером на боку, которым она успешно обороняла от матросов своё бесценное «комиссарское тело». Такой он нарисовал её в знаменитой своей «Оптимистической трагедии» - насквозь лживом изображении кровавого восстания моряков Балтийского флота в Кронштадте в марте 1921 года. Эти и многие иные персонажи кровавой красной смуты состояли в личном, «послужном» списке неуёмной «чайки революции».

Как известно, в настоящей трагедии гибнет не герой и не героиня, всегда гибнет хор целиком. Потому трагедия и переводится как «песнь козлов», то есть, всегда является умноженной сверх необходимого, после чего теряет всякий смысл. Все-все перечисленные существа и были таковыми, самыми настоящими козлами-пробниками, усердно отработавшими свои сценические партии в хоре красных вурдалаков за спиной первой героини, «валькирии революции» Ларисы Рейснер. А уж как они между собою бились за внимание первого лица государства уже тогда часто переходило элементарные рамки нравственности. В литературной среде самая беспардонная продажность, ненависть, трусость и ожесточение с приходом большевизма приобрели характер заболевания бешенством. Чем ни талантливее оказывался какой-нибудь творческий работник, тем неудержимее из него вылезала всяческая гадость. Мир и без того разделяют страшные, адские мотивы, густо замешенные на кровопролитии, но у творцов новейшего времени к ним присоединились куда более нежели раньше агрессивная зависть, гнусная мелочность, уродливое честолюбие, карьеризм любой ценой, в том числе и за счёт товарища по цеху, беспричинные подлости и предательства.

Однажды вечером Сталин, желая поразвлечься трепетом ручных гениев, позвонил смиренно ожидающему своей участи Пастернаку и спросил, что он думает о литературных дарованиях Осипа Мандельштама, автора знаменитых строк: «Мы живём, под собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны». Поначалу обомлевший от страха, Борис Леонидович с чувством огромного облегчения, что на этот раз воронок приедет не за ним, с большим удовольствием и крайне нелицеприятно отозвался о таланте своего приятеля Осипа. Иосиф Виссарионович поблагодарил, посоветовал самому писать дальше и повесил трубку. И больше ничего. Генеральный секретарь партии любил вот так стравливать между собой преданных ему творцов. Через несколько дней Мандельштама посадили в лагерь, а потом и замучили. Когда же органы госбезопасности решили таки брать и самого предателя Пастернака и доложили о том Сталину, тот, улыбаясь в прокуренные усы, великодушно махнул рукой: «Нэ трогайтэ этого нэбожителя!», он свою индульгенцию от расстрела уже получил. В одном генсек ошибся, в том, что своим трусливым доносом талантливый Борис Леонидович одним махом перевёл себя из разряда небожителей в категорию подлых иуд, непосредственных кандидатов на пмж в девятый круг ада. В нём, как известно, никогда, никого и ни за что не прощают, а сразу кладут на самое дно гигантского морозильника размером с половину планеты и включают ускоренную заморозку навсегда.

Рейснер с этим Пастернаком только читала стихи Рильке и даже не целовалась по этому поводу. Как-то минула её эта доля измазаться в тех соплях. Да и калибры личностей не совпадали. Лариса и вправду считалась потрясающей, по-настоящему легендарной, харизматичной личностью, в которой было всё и даже немного больше. Состоялась она далеко не только в качестве «хед-хантера», то есть, «ловца голов» для элитной гвардии Люцифера. Прежде всего, Рейснер отметилась тем действительно выдающимся следом, который оставила в новейшей русской истории. Множество иных её прозвищ, практически званий и титулов свидетельствует об этом как ничто другое. «Мадонна революции», «красная барыня», «валькирия революции», «Паллада революции», «Красная роза революции», легендарный комиссар Волжской флотилии, «Чайка революции» и, естественно, «красная императрица» - всё-всё это про неё одну, Ларису Михайловну Рейснер. Будучи Тельцом по знаку зодиака, как Ленин, Гитлер, Кромвель, Робеспьер, Маркс и прочие неукротимые бесы ниспровержения любых основ и устоев, она отличалась поистине неуёмной энергией. Тельцы действительно непропорционально представлены в числе наиболее зловещих разрушителей человеческих сообществ, их не просто много, их подавляющее большинство.

Сначала «валькирия революции» Лариса Рейснер с золотой медалью закончила женскую гимназию, затем психоневрологический институт, чтобы тоньше понимать психологию своих будущих жертв. Стала врачом-психиатром. И только потом ударилась во все тяжкие.
Галстук всегда повязывала по-мужски, да и склад ума имелся откровенно мужской. Но по-королевски выглядела всегда.
При её появлении мужчины теряли дар речи. Женщины завистливо фыркали. Бухарин, Киров, Кольцов, Мандельштам, Бабель, валялись у её ног, как некогда весь цвет европейского просвещения у ног супер-шлюхи Нинон Ланкло. Даже будущий палач России Николай Иванович Ежов, который впоследствии свёл счёты с очень многими своими конкурентами в состязании за сердце роковой Ларисы. В любых революционных катаклизмах – повсюду непременно следовало искать подобную женщину. «Чайка революции» как раз и была такой, центральной женщиной потрясающей русской смуты последнего образца. Начиная с июня 1918 года, она принимала многочисленных своих любовников на царской яхте «Межень» в постели бывшей императрицы Александры Фёдоровны, которую буквально через месяц ожидал расстрел вместе с детьми и мужем-императором.

Внутри царская яхта с обводами клипера была невообразимой роскоши. Все внутренние помещения отделаны драгоценными породами дерева. Мебель и гобелены в стиле Людовика XIV. Над кроватью законной императрицы Александры Фёдоровны располагались три окна. Одно впереди, в изголовье и два длинных по бокам каюты-спальни. Она находилась в передней части царской яхты, на которой в 1913 году чета правящих монархов совершала знаменательный рейд по всей Волге в честь 300-летия дома Романовых. Сквозь стекло головного окна, смотрящего поверх носового бака судна, виднелись набегающие волжские просторы. Именно на нём, по своей трафаретке, взятой из Царского села, Александра Фёдоровна самым острым алмазом из своей коллекции начертала свой личный царственный вензель. Лариса Рейснер первым попавшимся бриллиантом из захваченной шкатулки императрицы зачеркнула вензель Александры Фёдоровны и рядом начертала свою роспись, от «красной императрицы», то есть, как бы от действующей преемницы на троне. Было очень весело и совсем не страшно. И ничего ей за это не стало. Почему же было и дальше не поступать как душеньке угодно. В тот раз Лариса вернулась с весьма будоражащего ей кровь расстрела захваченных офицеров и гражданских чинов самарского Комитета Учредительного собрания России, в котором она, как обычно, принимала самое деятельное участие. Особенно «чайке революции» нравилось добивать раненых, походя перечёркивать их жизни. Перечеркнула она и покои и вензель законной императрицы, после чего ту, словно получив с того света отмашку, сразу и расстреляли со всей семьёй.

«Валькирия революции» имела прямое отношение и к советской военной разведке. Поддерживала связь с Ольгой Чеховой, будущей подругой Гитлера. Любила устраивать аресты заведомо обречённых на расстрел у себя на вечеринке, а после этого с особой пылкостью предаваться любви. В 1918 году принимала непосредственное участие в жестоком подавлении левоэсеровского мятежа Бориса Савинкова с массовыми жертвами среди мирного населения в Ярославле и Рыбинске. Лев Троцкий, ставший её любовником, души в ней не чая и превознося до небес, сразу назначил Ларису комиссаром Морского Генерального штаба РСФСР. Она ездила на его знаменитом бронепоезде «Америка» по всем фронтам первой гражданской войны, наводила повсюду порядок вместе с милыми ребятами из расстрельного взвода председателя РВС республики. Лично осуществляла массовые расстрелы взбунтовавшихся красноармейцев и крестьян. Сама пытала захваченных белогвардейцев и буржуев. Одновременно крутила кино местным жителям, раздавала печеньки от имени Реввоенсовета красной республики. Здесь написала знаменитые строки: «С Троцким умереть в бою, выпустив последнюю пулю в упоении, ничего не понимая и не чувствуя ран!». Лев Давыдович всё более стал ощущать её сильное компрометирующее влияние и решил как-нибудь половчее избавиться от слишком жестокой и деятельной «валькирии революции», ставшей чересчур прилипчивой его любовницей. И это ему всё же удалось.

В том самом бронепоезде по-прежнему обожаемого Троцкого Лариса Рейснер «случайно» познакомилась с Фёдором Раскольниковым, бывшим мичманом Балтфлота, а теперь заместителем народного комиссара военных и морских дел, председателя Реввоенсовета республики, непосредственного создателя Красной Армии и флота товарища Троцкого. Он её Фёдору и подсунул. Она не возражала. Её всегда привлекали мужчины с могучей и неуравновешенной харизмой. Потом Раскольников стал командующим Волжской флотилии, они поженились и медовый месяц проводили на знакомой царской яхте с довольно хорошо теперь утоптанной постелью к тому времени жестоко расстрелянной Александры Фёдоровны. Сама императрица, хотя и имела сына и четыре дочери, за всю жизнь не получала столько интимных контактов, сколько Лариса за одну только неделю. Вместе с мужем Лариса Рейснер участвовала во взятии Казани, Самары, разгроме комитета членов Учредительного Собрания страны, в кровавейшей обороне Царицына. Матросы беспрекословно выполняли любой её приказ, с именем своей «красной барыни» всегда стояли насмерть. Не задумываясь, по её приказу не однажды топили на Волге баржи с арестованными русскими офицерами. Любая вакханалия ей сходила с рук. В красной крови по колено ходила дьявольски неотразимая «Красная роза революции».

Затем Раскольникова назначили командующим Балтийском флотом. Революционная парочка вновь развернулась во всю мочь. Захват особняков великих князей и их сокровищниц, также и царских из уцелевших после погромов предыдущих лет. Классовые чистки не только флотских экипажей с практически поголовным расстрелом прежнего комсостава, но и гражданского населения Кронштадта и Петрограда. Ситуация накалилась до предела. Комиссар флота Лариса Рейснер со своим мужем командующим флотом Фёдором Раскольниковым своими бессудными экзекуциями, унижениями, реквизициями, пытками и даже расстрелами неугодных матросов и прежде лояльных новой власти офицеров довела ситуацию до точки неотвратимой детонации. Председатель Реввоенсовета Троцкий так и не смог урегулировать возникшее взрывное напряжение. В марте 1921 года вспыхнул колоссальной силы кровавейший Кронштадтский мятеж. Красные выступили против красных с лозунгом «Советы без коммунистов».

Подавляла восстание седьмая армия иуды Тухачевского, того самого «красного Бонапарта», кто потом с помощью трофейных немецких газов подавлял антоновский мятеж и убил множество восставших крестьян Тамбовской губернии. С двух сторон по льду красноармейцы атаковали базу Балтийского флота, крепость и корабли. Во главе карателей шли делегаты десятого съезда большевистской партии, все эти атаки были отбиты. Потери насчитывали около двух тысяч «краснопузых» партийцев. Десятый съезд резко поредел. Большевики хотели было ещё тогда пустить трофейные немецкие газы, но сильный ветер дул в сторону Финляндии. Передумав, погнали в бой конные полки красных курсантов. Это был последний резерв атакующих. Лишь он прорвался-таки в крепость. Резня состоялась страшенная. Матросы дрались как озверелые с обступившими их немилосердными кровавыми демонами. Лёд вокруг Кронштадта на многие мили оказался карминно-красным и раньше срока стал таять, будто его прижгло от самой преисподней, кующей здесь свои наилучшие кадры.

В сторону Финляндии на двух автомобилях ушли организаторы восстания, а за ними бегом по льду спаслись более восьми тысяч гарнизонных солдат, матросов Балтфлота и жителей Кронштадта. Остальных красные каратели убили и взяли в плен. Две тысячи сто из них они расстреливали из пулемётов с привычным удовольствием и мстительностью. Как всегда в кровавых расправах отличились Раскольников и Лариса. Оставшиеся шесть с половиной тысяч отправили в тюрьмы и лагеря и там последовательно сгноили. Разгорячённая «валькирия революции» как сумасшедшая носилась среди тел мятежников, безжалостно пристреливая раненых. Даже стонала от наслаждения. Её именной маузер от самого товарища Троцкого, как всегда чрезвычайно легко и непринуждённо выскальзывал из деревянной кобуры на поясе и буквально прыгал прямо в ладонь, как живой. Это было необыкновенно восхитительно, играючи добивать дёргающихся и хрипящих в агонии раненых матросов и гражданских. Любо-дорого посмотреть. На вопросы любовников-чистоплюев, которые далеко не всегда так могли, Лариса всегда советовала им перестать видеть людей в пленных или раненых. И тогда сразу всё налаживалось в душе. Рейснер вновь показала своё истинное лицо не столько «красной императрицы», сколько действительно безумной «красной дьяволицы». По сути она-то и являлась истинной причиной Кронштадтского мятежа и первого крутого разворота красной империи большевиков почти на сто восемьдесят градусов, потому что военный коммунизм при виде такой бесовки сразу приказал долго жить. Без неё не было бы потом ни нэпа, ни индустриализации, ни коллективизации. Без её участия страна пошла бы по другому пути. Вероятно, не стряслась бы и Великая Отечественная война.

Но как такое могло бы случиться?!
В действительности Троцкий был серьёзно дискредитирован своими ставленниками, Раскольниковым и Рейснер, и его позиции в ЦК и на съезде оказались сильно подорванными, что расчистило Сталину путь к должности генерального секретаря компартии большевиков и всем последующим событиям с его подачи, включая индустриализацию и коллективизацию. Ленин на этом же, поворотном десятом съезде, подорванным Ларисой из Кронштадта, с перепугу взял курс на ту самую новую экономическую политику с частичной но временной реставрацией капитализма. И всё в стране в самом деле пошло по-другому пути. Даже «красным императрицам» поприжимали хвосты. Их время также заканчивалось. Горы трупов оставались позади, главное было ими сделано, не уйдёшь сама - вышвырнут или сгноят, найдут способ.

На окончательных разборках причин Кронштадтского мятежа формально вину возложили на командующего флотом Фёдора Раскольникова. Но физически с ним не расправились. Может быть, опять же благодаря усилиям вездесущей Ларисы и её важных поклонников. С военно-морской должности Фёдора тем не менее сняли и назначили послом в Афганистан. И всё в их семейке постепенно покатилось к завершению бурного романа, начатого в царской опочивальне. В далёкую азиатскую страну Раскольников ещё поехал вместе с блистательной женой Ларисой, сам порою отшатываясь от неё, уж больно хороша, чертовка. С какого бока ни посмотри. И в зеркале тогда ещё отражалась.

Даже афганцы были ошеломлены. Поголовно парализованы неземной красотой настоящей белой богини. Мать афганского эмира Амануллы-хана, его любимая жена и сам он возлюбили Ларису со всей восточной пылкостью и преданностью. Притом до такой степени, что отозвали всех афганцев-моджахедов из басмаческих банд на территории Советской России. В результате полностью обескровленное басмачество довольно скоро прекратилось, таким образом, далеко не только благодаря легендарным подвигам частей Красной Армии. Англичане в ужасе потребовали от большевистской Москвы отозвать назад слишком опасную «валькирию революции» вместе с мужем. Она одна, получается, стоила целой армии. Красота и вправду страшная сила! Лариса, как некогда до неё французская супер-куртизанка Нинон Ланкло, эту истину вновь и с блеском доказала.

Всё-всё это время «красная барыня» Лариса успевала страстно любить и великого поэта Николая Гумилёва. Он её звал по-всякому, «Милая Лэри», «Лэричка», она его всегда – «Мой милый Гафиз» (по имени героя его пьесы). Хотя периодически продолжали бывать у неё то чрезмерно деликатный Борис Пастернак с его бесконечным Рильке на устах, то более грубоватый Всеволод Вишневский, то кто-то очередной подобный им. Но основной любовью всё равно оставался Гумилёв, Гафиз. Он считал Ларису литературно абсолютно бездарной, а сам являлся чистокровным гением. По взглядам Гумилёв был монархистом, а она отъявленной революционеркой левых взглядов, но сначала это им никоим образом не мешало. Раскольников развода ей по-прежнему не давал, а когда это всё же случилось, говорил, что она его «бросила как ветошь», после чего от безвыходности сошёл с ума и выпрыгнул из окна. В то время поговаривали, что Фёдору помогли выброситься некие высокопоставленные чекисты, скорее всего новые любовники Ларисы. С чересчур красивыми и умными жёнами всегда так. Никогда не знаешь, где и как споткнёшься. Или откуда тебя выбросят.

Но Гумилёва ей заменить всё равно никто не мог, хотя он после Ахматовой и романа с Ольгой Арбениной, женился на Анне Энгельгардт, а Ларису фактически бросил. Так продолжалось, пока в ночь на 26 августа 1921 года большевики не казнили поэта, перед этим уважительно сообщив ему про то, как на телах расстрелянных в подвале Ипатьевского дома Екатеринбурга царских дочерей вперемешку со спрятанными драгоценностями они находили тетрадки с его стихами, их кумира. В семье последнего императора Гумилёва действительно очень любили этого поэта и всегда отмечали его непревзойдённый талант. Однако спустя три года это нисколько не помешало красным революционным демонам в упор расстрелять действительно великого русского поэта. Да так, что и могилы после него не осталось.
В подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге во время кромешной пальбы расстрельной команды чекистов их пули отскакивали от мешочков с алмазами под платьями девочек, шли в рикошет и даже зацепили одного из убийц. Только сквозь тетрадки со стихами они проходили легко и сразу убивали царевен. Командовавший расстрелом императорской семьи комиссар екатеринбургской ЧК гнуснейший Яков Юровский стал рыться под платьями убитых дочерей царя, обнаружив драгоценности, сразу забрал их себе, а пробитые пулями стихи русского поэта выбросил.

Непревзойдённая «Валькирия революции», Лариса Рейснер, будучи в Афганистане, написала после сообщения о расстреле Гумилёва: «Никого не любила с такой болью, с таким желанием за него умереть, как его, поэта, Гафиза, урода и мерзавца». И считала, что будь она в Петрограде, она бы обязательно спасла его. После этого у неё случился выкидыш и только тогда она бросила мужа. В двадцатом году она пришлёт мешок риса голодающей бывшей жене своего Гафиза Анне Ахматовой, написавшей перед этим: «Мне снится, что ведёт меня палач По голубым предутренним дорогам». Осипа Мандельштама, к которому давно подкрадывались чекисты, первый раз спасёт от расстрела. Для интеллигенции Петрограда пригонит вагон с продуктами. И дальше по мелочи: днепропетровским поэтам Голодному и Ясному передаст новые ботинки, а Михаилу Светлову продукты вместе с брюками и так далее.

По Петрограду комиссар Реввоенсовета РСФСР Лариса ездила в личной машине с шофёром, на улице носила комиссарскую кожанку из чёртовой кожи, а при выходе в свет исключительно светские шёлковые платья. Периодически, вновь охваченная проснувшейся жаждой крови, словно заворожённая, Рейснер бросалась участвовать в расстрелах. Они влекли её к себе неудержимо, как бабочку манит пламя костра. Однажды устроила у себя вечеринку со знакомыми царскими адмиралами и генералами, собрала их вместе для удобства ареста, после которого всех расстреляли. Ей доставляло поистине дьявольское наслаждение наблюдать за тем, как обречённые адмиралы и генералы последний раз поднимают бокалы с шампанским, манерно чокаются, возглашая «Прозит!», не зная, что чекисты минуту назад приехали за ними и как раз сейчас поднимаются по лестнице.

Люцифер некоторое время продолжал наблюдать за метаниями видимо вполне созревшей для ада валькирии особого назначения, а потом вечерним демоном (не то Ургантом, не то ещё кем) послал Ларисе Рейснер пригласительное сырое молоко. Заодно внушил и мысли ни в коем случае его не кипятить, не убивать палочки брюшного тифа, находящиеся на срочной службе у него, а использовать просто так. Это и был её пропуск в мир теней, её «аллюр три креста» от преисподнего РВС – эта банка сырого молока для пирожных, которые семья Рейснер решила было приготовить. В результате она с братом и матерью заболела. Родные выздоровели, а вот Лариса в ночь на 9 февраля 1926 года быстро ушла под юрисдикцию князя тьмы, прошептав на прощание ими всеми любимые строки Рильке: «Когда же в детском изумленье Ты резко приподнимешь бровь, Я так хочу продлить томленье, Тебя любить, моя любовь». И не понять было, то ли действительно прощалась она так, то ли кого-то с небывало мощной харизмой приветствовала как свою настоящую любовь, которую пока не попробовала.

Таким образом, свою миссию на Земле и Лариса Рейснер завершила полностью. Выздоровевшая от тифа её мать от горя сразу покончила с собой, рядом с постелью только что тихо, без агонии скончавшейся Ларисы. Лихая и безжалостная «валькирия революции», незаметно, словно бы освободившись, что-то с себя сбросила и тут же ушла в неведомые дали на неудержимо влекущий зов, который она никогда до этого не слышала. Как было не откликнуться?!