Смертельная болезнь человечества

Валдайскому другу

Смертельная болезнь человечества.
Стадия терминальная.

Нет ничего постоянного, кроме истины. Абсолютной истины. Не тех субъективных «истин», что понимает каждый в отдельности или народы вместе, но той сущей самой в себе, что в полноте своей недоступна людям,  что наукой определена, как объективная, а религиозным сознанием отождествляема с Богом, с Его волей.

Системный анализ предполагает учёт всех основных, устойчивых свойств (признаков), в первую очередь, главных элементов системы. Очевидно, что таким главным элементом в анализе развития человечества, его этапов, их форм и содержаний, следует понимать человека, как универсальную сущность,  обладающей помимо конъюнктурных, свойственных временным влияниям культурных (информационных) общественных сред, также устойчивыми, неизменными корневыми качествами. Такими качествами, которые не меняются от века в век, от первых времён до сегодняшнего дня, которые принципиально отличают то, что мы понимаем как «человек», от высокоорганизованных животных, с одной стороны, и от искусственных автоматизированных, роботизированных систем, с другой.
Пока мы имеем дело с сущностью, названной когда-то наукой «человеком разумным», а с позиций сегодняшних правильнее было бы определить её в той же логике, как «человек оперирующий информацией», так вот, пока эта сущность не видоизменится, то есть не претерпит утрату имеющихся и/или приобретение новых, тех самых корневых свойств, что по сути прекратит существование известного нам «человека», и «родит» иную сущность, до этих пор мы должны руководствоваться в мышлении (формально научным языком «в анализе») ровно тем исчерпывающим «набором» определяющих нас, как феномен, признаков.
Любые известные мировоззренческие системы, в том числе те, что различаются видением истоков, то есть причин возникновения человека и человечества (происхождения или сотворения), сходны в том, что человеческой сущности, человеческому виду, свойственна неуёмная тяга к познанию и стремлению своевольно преобразовывать мир. То есть тому свойству, что в поздние эпохи  приобрело обиходное обозначение «научно-технический» или же «технологический прогресс». Оставим пока в стороне оценку понятия «прогресс». Согласимся с широким распространением в общественном сознании, а следовательно в политико-экономических концептах и доктринах, этого термина/понятия.
Разрозненное «многознание», ограниченное рамками узких отраслей и дисциплин, свойственное научной среде и ориентированному на неё обществу (сайентизму), скорее доведёт до опасной черты, чем малознание.


В медицине патологический характер явления или процесса обусловлен убеждённостью (в науке доказанностью) в его разрушительных, в пределе своём, фатальных для организма последствиях. Далее, только различия в степенях патологий. Вялотекущие локальные или стремительно развивающиеся, несовместимые с выживанием организма в целом. Смертельные. Медицинские аналогии вполне уместны в социальных исследованиях. В том числе, на уровне предельного обобщения.

Патологию на ранних стадиях определить трудно. Малый масштаб явления,  тем более, для малознающего, не представляется опасным. Зрелость же отличается от энергичной, но малоопытной и малознающей юности способностью видеть мир системно и целостно, способностью предвидеть, в том числе, используя методы, как обоснованной опытом интуиции, так и простой формальной логики (аналогии, прогрессия при неизменности вектора и пр.). Особенно трудная, порой непреодолимая, сложность в самодиагностике, а также в лечении, присутствует в случаях патологических зависимостей, где путь к пропасти вымощен в большей степени психическими, духовными патологическими состояниями, лишь, следствием которых выступают материальные процессы (болезни тела).
Современный мир знает множество видов «индивидуальных» патологий-зависимостей в рамках психолого-психиатрических и близких им дисциплин. Но ни одна научная отрасль (кроме редких проблесков в межотраслевой философии) не видит приобретший угрожающий жизни человечества масштаб его (человечества) психической патологической зависимости, в виде жажды технологического развития с обозначаемыми целями обеспечения всё большего и большего телесного комфорта, расширения видов и способов развлечений, материального и эмоционального потребления, в том числе, через повышение эффективности материального производства,  номинального долголетия, а также увеличения технического уровня так называемой «безопасности» личной и государственной, обеспечения власти (эффективность управления, контроля).
Действительно, вся доступная нам история человечества (её магистральная линия) свидетельствует, что склонность человеческих сообществ к технологическому и, вытекающему из него, научному, точнее, естественно-научному развитию есть общее свойство крупных социальных систем, цивилизаций, составляющих сегодня человечество, вне зависимости от идеологических, культурных, религиозных отличий между ними. А в лексике «современного» технократического, информационного общества — устойчивым системным программным элементом  человечества.

Запрягали долго, теперь быстро поедем.
Агрессивная природа безбожного человека, его неуёмное стремление к власти и умножению материального богатства, вкупе с различными формами потребления, лежат в основе, как откровенно колониальных экспансий, так и прикрытых «гуманистическими» утопиями. Построенный на фундаменте эксплуатации эгоистических, в том числе, самых низменных индивидуальных начал человеческой личности, капиталистический, «либерально-рыночный» строй, освободившийся, в конечном итоге, от этических сдерживающих, компенсаторных, нравственных механизмов, захлёбываясь в тактической лжи, раскрутил маховик технологической гонки. Логика финишной прямой, на которую вышло (скорее вывалилось) человечество, в том, что захват и удержание рынков требует высокого уровня технологической развитости. Рынки, как место жительства капитала, требуют политического контроля, который в свою очередь немыслим вне постоянного технологического лидерства или, по крайней мере, соответствия  так называемому мировому уровню. В условиях геополитической конкуренции и борьбы за выживание гонка вооружений, и связанных с войной технологий, а это весь спектр, пронизывающий жизнь современных обществ, стала перманентной. Оружие нападения и обороны, связь, информационные, в том числе, когнитивно-манипулятивные технологии, энергетика, космос, транспорт, фармацевтика, здравоохранение, продовольствие, городская инфраструктура, финансы и многое иное, составляющее ткань современного хозяйственного и оборонного организма государств, иных образований, стремящихся сохранить или восстановить свой суверенитет (в том числе, духовный, ценностный), развить и сохранить себя, выжить, определяют всю палитру политико-экономических,  а значит технологических, устремлений.
Особым, вновь приобретённым качеством современного мира, которого ранее не было, но которое образовалось на волне достигнутого, или же случившегося, уровня технологического развития — это практически полный его выход из под контроля публичных субъектов политической власти на пространство ничем не ограниченного «творчества». Современность характеризуется становлением и разрастанием негосударственных субъектов воли и силы, власти, контроля над  ресурсами. Это и ТНК и разного рода политические движения, в том числе радикальные, террористические, непубличные, но хорошо организованные и обладающие ресурсом, превышающим возможности средних государств, различные сообщества, а также приобретшие значительную «автономию» от формального руководства ряда государств их спецслужбы, или так называемые несостоявшиеся государства (число которым много большее, чем принято считать). Каждому из которых уже «по плечу», или скоро будет, обладание критическими для выживания или уничтожения значительных масс населения планеты, технологий.  Есть основания полагать,  учитывая имеющиеся вводные и логику движения, что подобное хаотическое состояние будет только разрастаться.
Политический курс любого современного влиятельного государства, блока, иных межгосударственных образований, не может отказаться от линии максимального технологического развития, исходя из парадигмы «отстал-погиб». Тем самым возникла уже самовоспроизводящаяся, или же самоуничтожающая спираль гонки технологий, где каждый следующий виток приближает человечество к черте, за которой «ядерная бомба в кармане», или «токсин, способный уничтожить многомиллионный город в пузырьке», или государство, обладающее оружием массового поражения, в условиях неконтролируемой эскалации будет вынуждено, в силу естественных и необходимых требований самозащиты (своего выживания), «нажать курок» —кнопку первого залпа.
Другая, менее выраженная отдельным действием, но неудержимая лавина неуклонно движется в том же направлении. Уровень технологического развития приблизился вплотную к черте, за которой известный нам, обладающий относительной, но всё же условно «свободной волей» и душою человек, примет изначально в своё тело материальные имплантанты, и следом плавно, но неизбежно пойдёт путями  генной инженерии и нейрохирургии в  биороботизированное состояние. Состояние, постепенно изымающее то существо, что ранее, и пока ещё сейчас, именуется человеком, с переводом в качественно иную сущность. Сходные процессы уже сейчас развиваются в цифровой сфере, где под лозунгами удобства взаимодействия и «оптимизации» управления стирается, упрощается и унифицируется личность в её социальном измерении.
Важно понимать, что подавляющая часть технологических новшеств создавалась и создаётся энтузиастами с «благими» в их понимании целями: индивидуального и общественного облегчения, достижения, защиты, восстановления, улучшения и прочих благодушных мотивов. Но на заданном уровне исследования имеет значение не индивидуальная мотивация, или общие устойчивые стереотипы, основанные на недопонимании отдалённых во времени, но неизбежных системных последствий. Их глубоко заблаговременная очевидность, на ранних этапах истории человечества была доступна лишь немногим провидцам,   и верующему сообществу —  тем, кто принял от них это знание верой, но сегодня уже для всё большего количества живущих, в силу явной осязаемости этих несовместимых с жизнью человечества системных результатов, автономно и практически неконтролируемо несущихся нарастающим итогом на каждого и на всех, становится также видимым, как бы проступающим, проявляющимся изображением в картине мира.   

Кто может снять эту угрозу, поставив под контроль процесс технологического развития? Никто. Ни один влиятельный лидер влиятельного государства или группы государств, ни одно правительство или законодательный орган, ни одна международная организация не в состоянии не то, чтобы решить задачу, но даже существенно повлиять на происходящее. Политические соглашения, например, в области безопасности, лишь «обслуживают» технологический уровень, то есть производны от него, поскольку исходят из возможностей имеющихся технологий, но обрушиваются вследствие появления новых. В условиях, когда технологический рост стремителен и ещё ускоряется, геополитическая стабильность, в отсутствии единого или эффективного общего центра силы, — невозможна. Здравствуй хаос, лишь безумцу кажущийся контролируемым.


Задаю вопрос тем, кто способен честно и информированно оглянуться далеко, насколько охватит взгляд, назад и вокруг. Какие силы, а учитывая калейдоскоп сменяющихся поколений, какие идеи, какая культура неизменно, во все времена, самоотверженно, оплачивая жизнями своих подвижников, служащих бескорыстно  Истине, старалась излечить больное человечество, звала ко спасению, указывая на действительное благо, на Жизнь, обличая стратегическую ошибочность, обличая гибель, обличая грех?
Кто видел зло в неуёмном эгоизме? Кто призывал к умеренности в личном и общественном потреблении? Кто свидетельствовал о служении, в самом лучшем значении этого слова, как высшем призвании и естестве человека? О миролюбии, о любви к людям и к Истине, как спасительному пути? Кто свидетельствовал тысячелетиями о прямой связи с жившими до нас и об ответственности перед теми, кто будет после нас? Кто говорит о гармонии жизни  тварного мира? Кто знает о душе человеческой и её спасении в вечности, то есть вне времён — безотносительно к любому уровню материального или технологического обеспечения?

Подытожим.
Есть «железная» логика процессов. Ей сложно противопоставить что-либо.
Есть религиозное откровение, выходящее за пределы человеческого познания, «снисходительно улыбающееся», при выслушивании аргументов о логике...
Но в том то и дело, что и в этой заданной теме, как и во многом другом, мне представляются созвучными, сходящимися до слияния, два познавательных пути, два знания о будущем. Эсхатологическое религиозное знание и рассудительное мнение, основанное на историческом опыте. Именно о подобном исходе земного пути человечества в различных образах гласят тексты Священного Писания.
То есть мы имеем дело с тем случаем, когда скудная человеческая мысль сегодня приводит в точку, уже обозначенную двумя тысячелетиями назад...

P. S.
Вероятно, технически достижимо продление индивидуальной человеческой жизни до 500 лет. В этом случае, если человечество не выйдет за пределы Земли, потребуется жесточайшее ограничение рождаемости, как количественно, так и «качественно». Проще говоря, исчезнет детство, материнство, отцовство, семья. Тем самым исчезнет любовь, а значит, сам человек, собственно его жизнь. Сохранятся или возникнут разного рода привязанности, потребительские зависимости безбожного человека. Вероятно, технически достижимо освобождение человека от болезней и боли, как таковой, от любых физических «недостатков», возможно и ментальных особенностей, от разнообразия в равенстве. Кем тогда станет это существо?
И как будет устроена общая жизнь? Что станет с душой? Высока ли вероятность становления «общества», состоящего из «богов», освобождённых от совести и прочих «химер», и служебной бесправной (рабской) сгенерированной массы?
Не уверен, что учёный технократ, занятый сегодня в соответствующих разработках, задаётся этими вопросами.


Сложилось 16 февраля 2026 года